Чтение онлайн

Природа щедро одаривала русскую провинцию. В лесах и полях водилась дичь, малые и большие реки, пруды и озера кишели рыбой. Один английский путешественник побывал во времена Петра Великого в степи и восхищался дикими цветами и травами, которые «роскошным ковром покрывают степь, лишь только стает снег. Спаржа, самая замечательная, которую мне когда-либо приходилось есть, росла так густо, что в некоторых местах ее можно было косить». В 1792 году Уильям Кокс в книге «Путешествия» писал: «Грибов так много, что они составляют существенную часть крестьянской пищи. В каждом сельском доме я наблюдал изобилие грибов, а проходя по рынкам, зачастую поражался, как много грибов там продавали; их разнообразие впечатляло не менее, чем количество; грибы были белые, коричневые, желтые, зеленые и розовые. Русские крестьяне отлично разбираются в них и передают свои знания из поколения в поколение. Многие грибы, которые не отваживаются употреблять в нашей стране, русские из разных слоев общества едят ежедневно». Тысячи огромных корзин, тысячи телег с грибами, по его словам, доставлялись в Москву из сел. Крестьянки с детьми несли множество раскрашенных лукошек из бересты, наполненных грибами, и продавали их в городах. Крестьяне заготавливали грибы, сушили и солили, и в долгую зиму эти припасы заменяли им свежие овощи.

Другой англичанин, путешествовавший по российской глубинке в 1873 году, писал: «Огромные количества лесной земляники и малины растут в России, а также много красной и черной смородины… В северных районах есть желтая ягода, своей формой напоминающая шелковицу, под названием морошка. Из нее делают замечательное варенье; морошку также используют в медицине как средство от водянки. В лесу изобилие различных дикорастущих ягод: брусники, голубики, черники и других.»

Русские любили подолгу сидеть за бесконечными трапезами, особенно характерными для сельской жизни. Страницы рассказов Гоголя и Чехова содержат множество описаний обильных обедов в деревне; Лев Толстой с восхищением вспоминал пирожки, которые тают во рту. У зажиточных волжских крестьян было в обычае «накрывать столы» по крайней мере два раза в году и приглашать на роскошные пиры 100–150 крестьян, менее богатых. Предполагалось, что щедрость хозяев будет оценена и если им понадобится помощь, то найдется, кому откликнуться на их просьбу. Павел Мельников-Печерский, описывая чаепитие в доме богатого крестьянина в конце девятнадцатого столетия, рассказывал о самоваре, начищенном так, что он «горел огнем». Самовар, водруженный в центр стола, стоял в окружении всевозможных сластей, конфет, пастилы, пирожных, медовых пряников, блинов с патокой, грецких и американских орехов, миндаля, фисташек, урюка, изюма, кураги, инжира, фиников, глазированных фруктов по-киевски, свежих яблок, а также яблок в клюквенном желе. Подали также икру, балык, ветчину, маринованные грибы, несколько графинов водки разных сортов и бутылку мадеры.

Много усилий тратилось на приготовление различных кушаний, начиная со щей, основного блюда крестьянского обеда. В деревенских домах имелись просторные кладовки, в них хранили полный набор продуктов, достаточный для того, чтобы пережить долгие зимние месяцы. Одна русская дама описала в начале двадцатого века кладовые в провинциальном доме, в котором ей довелось жить. Это «просторные светлые комнаты с широкими окнами и рядами полок вдоль стен. На одной стене от пола до потолка были размещены крюки, на которых висели копченые окорока и языки, целые свиные бока, домашние колбасы и сыр. Под полками стояли кадки с маслом, мешки с гречей и другими крупами, бочки с мочеными яблоками, грушами и солеными грибами, лари с солью и мукой, сушеные бобы и грибы, суповая зелень, горох, мешки с сушеными яблоками и другими фруктами и сахарные головы. На верхних полках отводилось место для больших банок с различными соленьями и маринадами. Здесь же хранили несколько сортов грибов, свеклу, морковь, репу, помидоры, цветную капусту, лук, огурцы, фасоль, краснокочанную и белокочанную капусту, лук-порей, дыни, арбузы, вишни, дикие яблоки, груши и крыжовник. На других полках в огромных банках стояли разнообразные варенья из ягод и фруктов всевозможных сортов, и, наконец, «четверти» и «сороковки» [55] с сиропами, которые зимой употребляли для приготовления мороженого, кремов и желе, домашних фруктовых конфет и цукатов. Кроме того, имелся большой ледник с продуктами.

Капусту квасили в больших количествах. Во время уборки урожая семья среднего размера покупала целый воз капусты, а если семья была велика, то и еще больше. В конце августа все дворы выглядели примерно одинаково: в углу были свалены горой кочны, а посередине 5–6 женщин, вооруженные сечками, рубили капусту в двух-трех корытах, стоявших на столе. Потом солили огурцы. Морковь, репу и свеклу укладывали в большие ящики с песком, яйца хранили в золе, овсе, в липовом настое или в растительном масле. Цветную капусту развешивали по стенам или подвешивали к потолку кладовки.

Все настойки, наливки и шипучие вина делали дома, и их запасов хватало на всю зиму. Заготавливали также уксус и горчицу, растительное масло и дрожжи, разных видов мясо и рыбу…»

Знаменитая поваренная книга Елены Ивановны Молоховец дает нам самое точное представление о щедром хлебосольстве, считавшемся нормальным в русской семье. Елена Молоховец была женой военного. Она замечательно готовила и всю свою жизнь собирала и записывала кулинарные рецепты. В 1861 году муж в качестве сюрприза подарил на именины тридцатилетней жене изданную им книгу с ее рецептами. Эта книга быстро стала популярной, а в дальнейшем превратилась в самое авторитетное в России руководство по кулинарии; оно оставалось таковым до Октябрьской революции. Названная «Подарок молодым хозяйкам, или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве», эта замечательная кулинарная книга с 1861 по 1914 годы выдержала двадцать восемь изданий и разошлась тиражом более чем 600 000 экземпляров. Русские и сейчас с легкой иронией цитируют ставшие легендарными строки: «Не расстраивайтесь, если к вам на ужин вдруг нагрянут двадцать шесть человек. Спуститесь в погреб и срежьте там пару висящих окороков. Возьмите фунт скоромного масла и две дюжины яиц…» На сотнях страниц объемистой книги Молоховец приведено более четырех тысяч рецептов, и среди них рецепты приготовления блюд из пернатой дичи десятка наименований, более двадцати разнообразных паштетов. Поражает огромное разнообразие рецептов. В разделе, посвященном различным «бабам», автор приводит 52 рецепта, первый среди них — хорошо известная «ромовая баба», а последний называется «снежной бабой», и для ее приготовления требуется 24 яичных белка. Описывая разнообразные рецепты на основе яичных желтков, Молоховец приводит «кружевную бабу» и «бабу для приятелей», для приготовления которой необходимы 36 яичных желтков и 6 яиц целиком. Там же приведены рецепты «бабы к кофе, приготовляемой на скорую руку», шоколадной, миндальной и маковой баб, а также «капризной бабы» — изумительного произведения кулинарного искусства, рецепт которого сопровожден отрезвляющими комментариями автора: «Эта баба чрезвычайно вкусна, когда удается, но редко удается».

В этой же книге есть разделы, посвященные приготовлению повидла и варений, наливок и ликеров (включая тридцать два рецепта водки с ароматическими добавками), колбас и маринадов. В первое издание 1861 года Молоховец включила раздел, описывающий, как оттаять мороженое мясо и что из него можно приготовить. В то время мороженое мясо широко применялось в России, но было совершенно неизвестно на Западе. Наряду со множеством рецептов кушаний из всех мыслимых сортов мяса, птицы, овощей, а также способов приготовления сладких блюд автор приводит способы составления меню скромных и изысканных обедов, праздничных застолий и завтраков, обедов и ужинов на каждый день года, не требующих больших затрат времени, и кроме того — реестр детских завтраков, кушаний для прислуги, ужинов на балах или танцевальных вечерах и обедов в дни основных религиозных праздников, — в целом более 800 меню.

Елена Молоховец дает в своей книге множество полезных советов, объясняя, например, что, используя овощные кухонные отходы, можно вырастить двух маленьких поросят. (Поскольку многие россияне, в том числе и жители Москвы, держали коров и других домашних животных до конца девятнадцатого века, это был полезный совет и для городских жителей.) Она сообщает, что рисовый отвар можно употреблять для смягчения кожи рук, а хорошо промытые и высушенные телячьи желудки — для длительного хранения сыра, и что кровь забитых животных служит прекрасным удобрением для фруктовых деревьев. Автор объясняет, как красить яйца к Пасхе (заверните каждое яйцо в тряпочки цветного шелка или льняной ткани либо положите в воду луковую шелуху и затем сварите яйца) и приводит цены специальных красок для пасхальных яиц (золотая и серебряная — две копейки). Она также объясняет, как накрывать на стол в различных случаях, помещает в книге тщательно выполненные рисунки всевозможных кулинарных приспособлений и даже планы квартир и домов. Автор советует: «в любом жилище должна быть комната для молитвы» и «очень важно, чтобы каждый член семейства имел свой угол, отдельный и спокойный».

В 1911 году, когда Елене Ивановне исполнилось восемьдесят лет, было опубликовано «золотое» юбилейное издание ее книги. Все ведущие русские газеты поместили редакционные статьи, в которых выразили похвалу ее труду. В пространное предисловие к юбилейному изданию включены поздравления, поступившие изо всех уголков страны. В нем, помимо прочего, утверждается: «Не много найдется книг на русском языке, выпущенных таким большим тиражом. В России нет уголка, где бы не было этой книги. Нет семьи, которая не имела бы ее в своем личном пользовании». Популярность кулинарных рецептов и советов Елены Молоховец оставалась неизменной, и одно из свидетельств тому — тираж издания 1914 года в 280 000 экземпляров.

Даже в конце девятнадцатого века большая часть россиян проживала в селах, деревнях и небольших городках. В 1897 году насчитывалось лишь восемнадцать городов с населением, превышающим 100 000 человек, и в основном они располагались на торговых путях или на границе с другими странами. Москва была единственным большим городом в сердце государства, а пять сотен деревень и городков имели от 1000 до 10 000 жителей.

На улицах этих небольших городов можно было встретить все типы, так ярко описанные Гоголем и Тургеневым — государственных служащих в подпиравших щеки высоких воротничках и зеленых цилиндрах, мировых судей, немногих представителей золотой молодежи, неумело копировавших западные обычаи, крестьянок, повязанных яркими цветастыми платками, и мужиков в лаптях. Когда по улице проходил священник, многие кланялись ему, а купцы Гостиного двора, проводившие время за картами и разговорами, снимали картузы. Неподалеку, у захудалого барского дома сидел сложа руки обедневший дворянин, полагаясь на судьбу и ожидая лучших времен. Эти типы были так хорошо известны читателям, что когда Николай I объезжал провинцию, на вопрос, не желает ли он ознакомиться с бытом местных учреждений, Царь ответил отрицательно, якобы сказав: «Нет, в этом нет никакой необходимости. Я читал Гоголя».

В этих маленьких захолустных городках американцы нашли бы нечто, напоминающее грубоватые нравы своего Старого Запада. Виктор Тиссо, путешествовавший по России в 1893 году, записал правила, которые были разосланы по почте вновь создаваемым клубом в провинциальном Чернигове. В них, между прочим, содержались следующие пункты:

1. Запрещается входить в клуб в грязных сапогах. В случае плохой погоды, когда на улицах грязно, все члены клуба должны носить галоши, чтобы не пачкать пол.

2. Исполнение канкана во время кадрили запрещено, как и любое нарушение правил приличия.

3. Строго запрещается пить больше, чем позволяют рамки благопристойности, что в наше время случается нередко; если это произойдет, то буфетчик клуба, отпустивший спиртное, будет оштрафован на три рубля за каждого перепившего, а деньги, составляющие сумму штрафа, будут направлены на создание библиотеки.

4. Запрещаются драки во время карточной игры. При игре в бильярд не разрешается бить партнера кием. Иначе нарушитель будет оштрафован на 40 копеек в пользу письмоводителя клуба.