Чтение онлайн

Я бродила вдоль палаток и искала своих друзей, с кем была в детском доме. Наткнулась на установленные доверенные щиты, на которых обитатели городка клеили разнообразные объявления. Подойдя ближе, я увидела листочки, исписанные ручкой, в основном тут были надписи о том, что мать ищет сына, муж ищет жену и все в таком духе. За информацию о человеке обещали разнообразное вознаграждение: шоколад, алкоголь, сигареты, теплые вещи. Были также объявления об обмене на золото почти всего, что требовалось человеку, и номера палаток, где можно произвести обмен. Золота у меня не было, а читать многочисленные бумажки, написанные ручкой, порой неразборчивым почерком, было не интересно. Я знала, что мои ребята обязательно собьются в кучу, и найти их будет нетрудно.

Так и вышло, спустя пол часа хождения вдоль палаток я обнаружила их сбившихся в стайку. Увидев меня, они обрадовались и чуть не задушили в объятиях, а потом затараторили, перебивая друг друга, рассказывая новости. Новости были неутешительные. Большинство воспитанников детского дома погибло. Из малышни не удалось выжить никому, по крайне мере, в палаточном городке их не оказалось. Всего наших тут набралось пятнадцать человек, это вместе со мной. Получается, что выжить удалось только десяти процентам из общего числа детей.

Тут же разгорелся спор, что рано еще говорить о статистике, когда точно не известно, что стало с теми, кого тут нет. Опять же, людей всё ещё находят, и они поступают сюда, явный тому пример – я. Затем мне назвали имена тех, кого я уже точно не увижу, и я разрыдалась.

Меня успокоили, а потом рассказали, что тут не всё так гладко и надо держаться вместе. Дело в том, что люди, оказавшись тут, быстро опомнились и стали пытаться искать свою выгоду. Несмотря на строгие правила, грозившие изгнанием или расстрелом, в лагере не обходилось без воровства и обмана. Это далеко не самое страшное, утром периодически находили трупы девушек, которые подверглись насилию, а после были задушены. Если изверга поймают, то его ждет неминуемый расстрел, но поймать его было тяжело. Тех, кто организовал и поддерживал лагерь, было слишком мало, людей хватало только на оборону от мертвецов, постоянно появляющихся у забора лагеря, и на обеспечивание жизнедеятельности. Внутри охрану осуществлять было некому, а люди, оказавшиеся тут, в большинстве своём, никому не доверяли и держались каждый отдельно. Либо, если находились коллеги, знакомые или семьи, своими маленькими группками. Наши тоже старались держаться группой. По их рассказам, в лагере были три большие и сильные группы, которые лучше обходить стороной.

В первую, самую многочисленную группу, входили кавказцы, которые, попав в лагерь, тут же сплотились и держались вместе. Вторую группу представляли бывшие зеки, к ним еще примкнул народ из числа сочувствующих любителей воровской романтики. Третья была самая малочисленная, но не менее сплочённая, и состояла из цыган.

Все эти группы вели себя нагло, но не перешагивали черту закона, установленного тут. Тем не менее, мне настоятельно советовали не иметь с ними общих дел и по возможности обходить стороной.

Еще рассказали, что скоро будут формироваться похоронные команды из числа добровольцев, в задачу которых будет входить расчистка города от трупов в светлое время суток. Наши все уже записались и советовали мне тоже не упускать шанс, аргументируя это тем, что неприятную работу компенсирует возможность найти в городе ценные вещи. Да и просто сидеть в этом лагере целыми днями до безумия скучно. Тем более, тем, кто не просто тут сидит, а выполняет разные работы, полагается усиленная порция еды и перепадают всякие бонусы в виде сигарет, кофе, шоколада и прочих приятных мелочей, которые обычные беженцы тут не получают.

Общаясь с ребятами и слушая новости, я не заметила, как пролетело полдня. Пора было уходить, напоследок я попросила у парней сигарет для своей новой знакомой. Сигареты мне дали, но предупредили, что у самих негусто, а если моя знакомая не дура, то найдет способ, как их тут добыть. Поблагодарив за сигареты, я попрощалась с друзьями и пошла в своё новое жильё.

Ирину я обнаружила лежащей на кровати с книжкой в руках, увидев меня, она отложила книгу в сторону и спросила:

– Ну что, нашла своих?

– Да, нашла, пойдем ужинать, по дороге всё расскажу.

Личных вещей у нас не оказалось, поэтому Ира на всякий случай спрятала книгу под подушку, и мы пошли в столовую, не переживая, что у нас что-нибудь украдут. По пути я ей рассказала все новости, она ответила, что тоже пойдет со мной в похоронную команду и ей повезло познакомиться со мной.

В столовой было многолюдно, на входе у нас взяли карточки, переписав наши данные в толстую тетрадь, вернули, попросив расписаться о получении ужина. Поставив росписи, мы подошли к раздаче и нам дали по большой порции картошки с тушенкой и литровой пачке сока. Взяв свои порции, мы нашли столик, за которым была пара свободных мест, и принялись обедать. Простая толченая картошка на воде с добавленной в неё тушёнкой сейчас казалась необычно вкусной едой, только очень не хватало черного хлеба, я привыкла всё есть с ним.

С нами за столом обедал пожилой седовласый пенсионер, женщина в возрасте и рыжий щербатый мужик. В углу, сдвинув столы, расположились кавказцы, громко разговаривая на своём языке, они периодически смеялись на всю столовую. Не считая громкой речи, больше никаких неудобств они не доставляли и вели себя нормально.

Сидевший с нами за столом мужик начал смотреть на нас неприятным взглядом, вызывая раздражение. Через некоторое время Ира не выдержала и спросила у него:

– Уважаемый, что так вылупился, как будто девок живых давно не видел?

Щербатый отложил ложку и, глядя на неё, ответил:

– Видеть видел, а вот щупать давно не доводилось, может, скрасим друг другу ночь?

Ирина склонила голову набок и, заинтересованно рассматривая его, спросила:

– А ты вытянешь двоих, особенно вот эту, молодую и полную сил?

Мужик взволновано облизал пересохшие губы и сказал:

– Конечно, ради таких красавиц я и на второй заход пойду, обещаю, вы не пожалеете.

Сидевший за столом пенсионер доел свою еду. Наградив рыжего недовольным взглядом, он поднялся и молча ушел. Женщина оторвалась от своей тарелки и сказала:

– Откуда столько озабоченных? Даже в такой ситуации только и думают, куда засунуть свой стручок!

Рыжий посмотрел на неё и злобно оскалился:

– Не завидуй, тебе тоже кто-нибудь засунет!

И, плотоядно разглядывая нас, спросил:

– Ну так чё, пошалим сегодня?

Я, хмуря брови, посмотрела на Ирину, мне этот разговор не нравился, как и этот щербатый озабоченный дебил. Она, увидев мой взгляд, подмигнула мне и, посмотрев на рыжего, проговорила:

– Я понимаю, что усики – это пропуск в трусики. Но ты, со своими рыжими усищами, сильно похож на таракана. А вдруг мне захочется, чтобы ты поработал языком и сделал приятно? Боюсь, что тогда я умру со смеху – слишком боюсь щекоток.

Мужик покраснел и прошипел:

– Ну и дуры, сами не знаете, от чего отказываетесь.

Ирина убрала с лица улыбку, глядя на мужика, она ответила:

– Таракан, таракан, тараканище, захлебнись пи…с во вла. ще!

Услышав такое, рыжий дернулся как от пощёчины, с громким грохотом опрокинул на себя свою тарелку с картошкой. Ни говоря больше ни слова, он вскочил из-за стола и торопливо покинул столовую.

Мы с подругой смеялись до слез. Отсмеявшись, она добавила:

– Какой нынче мужик ранимый пошёл! А сами требуют от девушек в избы забегать горящие, коней на скаку останавливать.