Чтение онлайн

Ну и, конечно же, я собирала лопатой, соскребая с дороги, ненавистные мне раздавленные автомобилями трупы. Если обыскивая карманы первого тела, я испытывала брезгливость, но смогла её побороть, то соскребая в мешок кровавое и вонючее месиво, я не удержалась, и меня тоже вырвало. Надо мной никто не смеялся, наоборот, я видела сочувствующие взгляды мужиков, таскающих по двое нелёгкие тела и закидывающих их в кузов грузовика.

Так продолжалось до вечера, мы делали перерывы, мужики периодически курили, с сигаретами теперь проблем не было. А вот обеда или перекуса у нас не было. Во-первых, нам ничего не дали с собой, во-вторых, выплюнуть содержимое желудка успели почти все в бригаде и теперь ходили бледные, о еде, даже боялись думать. Скорее всего, дальновидный подполковник МЧС как раз по этой причине и не дал нам с собой еду, предвидя то, что нам будет совсем не до неё. За весь день к нам в разное время, по одному, вышло в общей сложности пять зомби, которых убивали лопатой и пожарным багром.

Бригадир, посмотрев на часы, прокричал:

– Всё, орлы, заканчиваем работу, сегодня и так славно потрудились! Нам еще предстоит отвезти всё это к братской могиле на окраине города и выгрузить. Но сначала давайте поделим трофеи.

А трофеев, надо сказать, набралось очень даже прилично, четыре полных мусорных мешка. Один был забит полностью сигаретами. Их я находила почти у каждого трупа в кармане, в машинах, в пакетах. Сигареты были самой частой находкой из тех, что относились к категории ценных. Стоит отметить, что все пачки были начатые, разной степени наполненности. Сопоставимо по количеству сигаретных пачек, было и зажигалок – что вполне логично.

Второе место занимали, как ни странно, презервативы, которые мужики просили тоже собирать. Дальше шли жвачки. Всё остальное была еда и алкоголь. Еды было в разы больше, чем алкоголя. А алкоголь, в свою очередь, состоял из крепких напитков и пива, последнего тоже было в разы больше. Еду мне пришлось тщательно сортировать, выкидывая заплесневелый, твердый хлеб, прокисшее молоко и другие скоропортящиеся продукты.

Зато нашей добычей стали сухарики, чипсы, таранка, копченый сыр косичка, обычно всё это в пятницу вечером народ брал к пиву. Были еще шоколадки, орешки, сгущенка, консервы, вафли, печенья. В общем, всё то, что не пропадало и было хорошо упаковано. Стоит ли говорить, что в лагере такое было дефицитом, даже, наверное, больше, чем сигареты.

Всё это разделили на всех, примерно поровну. После чего около меня лежало: бутылка водки, коньяка, две пластиковые баклажки пива и пара жестяных банок с пивом, семьдесят пачек разных сигарет. Сигареты делили, не открывая пачки, поэтому, если их все пересыпать в пачки, по двадцать штук, как и должно быть, скорее всего, останется целых тридцать пачек, что тоже являлось большим богатством в лагере.

После того, как всё разделили, каждый сложил свою долю в мешок. Мужики начали предлагать мне обменять мой алкоголь на всё, что мне захочется из найденных сладостей. Я не пила, но представляла, какую ценность имеет бутылка водки в лагере, поэтому отказалась, пообещав им поменять в следующий раз свою долю алкогольных напитков на шоколадки. Завязав мешки и сложив их в кабине грузовика, мы запрыгнули в кузов. Ехать пришлось рядом с трупами, которые лежали друг на друге вперемешку с мешками, куда сгребали мозги, кишки и другие биологические отходы.

Так, стоя в кузове и держась за борта, трясясь на кочках, мы ехали за город. Пару раз нам встречались вооружённые люди, это были команды по зачистке. Они, в отличие от нас, не искали трупы, а множили их, находя и убивая мертвецов. Наш грузовик пару раз тоже сбивал зомби, оказавшихся на его пути, пока мы ехали через город. В эти моменты я ругалась матом и очень надеялась, что потом не мне придётся соскребать лопатой с дороги раздавленный труп.

Как только город закончился, грузовик прибавил скорость и через десять минут мы остановились у братской могилы, которая оказалась простой большой ямой, из которой невыносимо воняло хлоркой, но даже она не могла перебить противный гнилостный запах смерти. Рядом с ямой стоял большой желтый экскаватор и военный грузовой автомобиль тёмно-зеленого цвета. Мы остановились, не доезжая ямы, к нам подошел человек в противогазе. Сняв его с лица, он встал у двери водителя, с наслаждением закурил и проговорил:

– Какое же это удовольствие снять эту резину с лица, но без него находиться рядом с ямой весь день просто невыносимо. А ты пока откидывай задний борт, разворачивайся задом и сдавай вплотную к яме. Я сейчас быстро курну и помогу тебе подъехать максимально близко. А то еще не хватало, таскать на себе жмуров, просто побросаете их в яму, а я потом посыплю хлоркой. После разгрузки не уезжайте, я должен и ваш автомобиль посыпать хлоркой, точнее, его кузов. И будет как в детстве: посолили, поперчили, кончики отрезали. Вы же отрезали им кончики? – спросил он и громко засмеялся над своей шуткой, остальным было не смешно, его никто не поддержал.

Только этому странному человеку, судя по всему, и не требовалась реакции других на его шутку. Посмеявшись, он выкинул на землю бычок, натянул обратно противогаз на лицо. Подойдя к самому краю ямы, он принялся махать рукой, показывая нашему водителю, который развернул грузовик и сдавал задним ходом, что можно подъезжать ближе. Когда от задних колес грузовика, до края ямы осталось полметра, он скрестил руки и поднял их вверх, дав знак тормозить. Водитель, медленно сдававший задним ходом, аккуратно надавил на тормоз, грузовик остановился. Задний край его кузова оказался над ямой, в которой трупы валялись вперемешку с черными мешками для мусора и были посыпаны хлоркой, отчего все было в белом порошке.

Оказавшись почти в самой яме, все начали ругаться. Яма с трупами была самым эпицентром жуткого зловонья, от которого слезились глаза. Из-за вони казалось, что не хватает воздуха и вот-вот упадешь в обморок. Зато зловонье являлось хорошим мотиватором быстрее окончить процесс разгрузки тел и свалить отсюда подальше.

Стоило грузовику остановиться, как все принялись скидывать тела из кузова в яму. Я, чтобы не мешаться под ногами, выкидывала туда мешки с останками. Сбоку подошел и стоял, наблюдая за разгрузкой, мужик в противогазе, не знаю, кем он тут работал. Где-то на середине процесса он прокричал:

– Э, вашу мать, кидайте чертовых жмуров дальше, нефига их сваливать с краю, у меня нет ни малейшего желания отталкивать их потом палкой подальше от края!

Мужики прониклись его просьбой, услышав его искаженный из-за противогаза голос, и начали не просто скидывать тела, а кидать, стараясь, чтобы падали они как можно ближе к центру ямы. Весь процесс у нас занял максимум минут десять. Бригадир постучал ладонью по крыше грузовика и крикнул:

– Заводи свою шарманку и отъедь от этой вонючей ямы, дышать невозможно!

Грузовик плавно тронулся, проехав метров пятнадцать, затормозил. Все сразу же начали выпрыгивать из кузова. Оказавшись на земле, все отошли еще метров на десять в сторону и закурили, ругаясь и проклиная ужасную вонь. В это время к грузовику подошел всё тот же человек в противогазе. Только теперь на его руках еще были длинные резиновые перчатки и он нёс ведро с белым порошком. Поставив ведро на край кузова, он сам залез на грузовик и принялся, беря руками в перчатках хлорку, щедро раскидывать её по всему кузову. С этим нехитрым делом он управился довольно быстро, спрыгнув на землю, он подошел к нам. Сняв перчатки и противогаз, сообщил:

– Всё, процедура дезинфекции транспортного средства завершена, можете ехать дальше. Хотя, если вам понравился неповторимый аромат, можете задержаться.

И опять начал весело смеяться сам над своей шуткой. Получив в награду хмурые взгляды, он, не переставая смеяться, махнул рукой и, взяв ведро, удалился, оставив нас одних. Мы, не желая находиться на страшном кладбище дольше, чем необходимо, тут же забрались в кузов, резко воняющий хлоркой, и уехали.

По прибытии в палаточный лагерь бригадир сдал найденные нами документы погибших людей Петровичу. Подполковник заглянул в мешок и сказал: