Чтение онлайн

– Скажи, Алина, что у вас, вообще, за банда малолеток, куда делись ваши родители? Погибли в самом начале?

Посмотрев на меня своими умными глазами, в которых на мгновение мелькнула боль и печаль, она ответила:

– У нас не банда, а, можно сказать, большая семья. Родители у большинства давно погибли, а у кого они живы – такие уроды, что еще не известно, что хуже: иметь живых никчемных родителей-алкашей и наркоманов или потерять нормальных в раннем возрасте. Мы почти все круглые сироты, жили в детском доме.

Начало паззла встало на свои места, вся эта разношерстная компашка детишек – сироты из детского дома. Поэтому она так переживала за Дениса, там за столом. Поэтому у нее такой не по-детски умный взгляд. Без родительской опеки и заботы жизнь более жёсткая штука и взрослеть приходится раньше сверстников, живущих в тепличных условиях, в родительском доме. Девчонку стало жалко, я спросил у неё:

– Ты сама давно в интернат попала? Родителей помнишь?

– Меня еще совсем малышкой оставили на пороге дома малютки, ну, а дальше, интернат стал моим домом. Родителей не помню. Когда была маленькая, мечтала, чтобы они появились и забрали меня домой. Сейчас, если кто из них припрётся, я выцарапаю им глаза и пошлю туда, откуда пришли. – злобно проговорила девчонка, а её красивое лицо исказилось от ненависти.

Чтобы отвлечь её, меняю тему и спрашиваю:

– А что стало с интернатом? Почему вы решили, что вам нужно перебираться в Воронеж? Ты вообще слышала, что стало с городом и что там сейчас происходит?

– Интернат в первые дни превратился в бойню и кормушку для зомбаков. Потом его зачистили, отмыли, и сейчас там можно жить, но не хочется – теперь это место навевает жуткие воспоминания, а перед глазами всплывают ужасные картины того, что там происходило в первые дни.

Я поднимаю вверх ладонь, останавливая её рассказ, и говорю:

– Если тебе тяжело вспоминать о том, что там случилось, то можешь не рассказывать.

Глядя мне в глаза, она произносит:

– Мне, как и другим, тяжело там находиться после того, что случилось. А чтобы вы прониклись и поняли наше желание больше там не находиться и уехать в Воронеж, я всё же расскажу.

Для начала я вам расскажу, что такое детский дом. Это заведение, в котором живут и учатся дети, у которых нет родителей или родители по какой-то причине не могут заниматься их воспитанием. В большинстве, как и в моем случае, дети даже не знают своих родителей. Есть там и те, кто знает свою маманю алкоголичку или наркоманку. Только толку от этих знаний ноль, как и от таких родителей. Когда ты своих не знаешь, у тебя хотя бы есть место для мечты, что они нормальные и настанет день, когда тебя найдут и заберут. Есть еще одна категория детей, оказавшихся в детском доме, им тяжелее всего. Это те дети, которые росли в благополучных полных семьях, получая, как и полагается ребенку, родительское тепло и заботу, а потом семья погибает, например, в автомобильной аварии, и выживает только ребенок. Часто его к себе забирают бабушка, дедушка, брат или сестра погибших. Но бывает такое, что родни у ребенка, кроме погибших родителей, нет, тогда он тоже попадает в детски дом. Таким детям там тяжелее всего. В силу своего хорошего воспитания, они добродушные и доверчивые, поэтому над ними издеваются не только старшаки, но и ровесники.

Всё, опять же, зависит от воспитателей, нам повезло, у нас были нормальные и беспредела не допускали. А бывают такие звери, что дети, которым и так не повезло, еще и живут хуже, чем пленные в немецких лагерях.

Тот злосчастный день я запомнила навсегда. Это была пятница, погода стояла замечательная, поэтому у нас была вечерняя прогулка. Мы с девчонками стояли в кружке, обсуждая парней. Те тоже стояли отдельно, разговаривая о чем-то своем, подтягивались на турниках. Малышня своей компашкой возилась в снегу. Я еще тогда обратила внимание на то, что в городе звучит слишком много сирен. Решила, что это какие-нибудь пожарные учения на атомной станции. Но потом поняла, что происходит что-то странное.

Людей на улице было меньше, чем обычно в это время, где-то вдалеке слышались крики. Конечно, можно подумать мало ли кто кричит, но кричали как-то страшно. Мимо пронеслась скорая, спустя некоторое время по дороге пролетела полицейская машина. Наша воспитательница заметно нервничала, она стояла и пыталась по мобильному телефону дозвониться до мужа, это у неё не получалась, и она, нервно куря, набирала номер раз за разом, нервничая всё больше. Ни для кого не было секрета, что наша воспиталка курит, но чтобы она это делала при нас – такого я не припомню.

А потом начался ад, по-другому никак не назвать то, что случилось. К нам на территорию детского дома, которая была огорожена для вида, вошел человек. Оказавшись в пяти шагах от нас, он замер, как будто растерялся, а мы, рассмотрев его, заорали от ужаса. Перед нами стоял мужик лет сорока на вид, с погрызенным лицом и залитой кровью курткой. Но самое страшное – это его глаза, они были совсем нечеловеческие, красные, злые, как у всяких демонов из фильмов ужасов.

Постояв мгновение, как будто выбирая себе жертву, монстр кинулся к малышне, бывшей ближе всего к нему и верещавшей от страха. Многие с воплями ужаса бросились врассыпную, одна девочка замешкалась, ей было чуть больше пяти лет, два года назад её родители погибли в аварии, кто-то пьяный въехал на большой скорости в машину, в которой они находились, выжила в той аварии только маленькая Танечка.

Вот её монстр стал рвать зубами, рыча, как зверь, и разбрызгивая в разные стороны на снег её кровь. Она орала своим детским звонким голосом от боли и ужаса, зовя на помощь. Это было настолько ужасно, а малышку так жалко, что почти все, позабыв о страхе, кинулись ей на помощь, оттаскивая от неё рычащего монстра. Пока старшие парни и воспитательница его стаскивали с неё, он успел их тоже покусать за руки, а на Таньку страшно было смотреть, он погрыз ей всё лицо, разгрыз шею, сильно покусал ладони, которыми она пыталась защитить свою шею от укусов.

Теперь она лежала на снегу вся истерзанная, в крови и не дышала. Жуткое чудовище, сотворившее такое, с трудом смогли повалить на снег и всеми удерживать, стоя на нем. Он рычал и пытался вырваться, не обращая внимания на удары, которыми его щедро все осыпали, забивая ногами. Воспитательница схватила Танечку на руки, крикнув нам, чтобы держали и не отпускали монстра, побежала с ней в кабинет врача, хотя было видно, что малышке уже вряд ли кто сможет помочь. А мы смотрели, как парни стоят на извивающемся и рычащем монстре.

Прошло минут пятнадцать, те из ребят, кто получил укусы, начали себя плохо чувствовать. Присев на снег, они стали им умываться, пытаясь сбить жар, а потом стали терять сознание. Начиналась паника, воспитательница не появлялась. Пятеро из старших ребят лежали без сознания на снегу, другие стояли на пытающемся вырваться чудовище. Рядом от страха плакала малышня, давя на нервы.

Вдруг один из лежавших без сознания парней открыл глаза и начал подниматься. Когда все увидели его взгляд, то снова закричали от ужаса. Он превратился в такого же монстра, мы заорали на малышню, чтобы они бежали на улицу, а сами стали играть в салочки с монстром, отвлекая его от мелких и давая им шанс на спасение. Догонялки закончились быстро, лежавшие без сознания парни стали подниматься с такими же безумно кровожадными взглядами. Тогда все бросились бежать куда глядят глаза, позабыв обо всем на свете и крича от ужаса.

Улица, которая должна была стать нашим спасением, на самом деле стала продолжением ужаса, начавшегося на заднем дворике детского дома. Тут тоже были красноглазые монстры, они пытались поймать бегающих людей. Машины носились, как будто их водители сошли с ума или за руль сели те самые монстры, они мчались на высоких скоростях, сбивая оказавшихся на их пути людей и монстров, врезались друг в друга. Малышня почти вся там погибла, троих сбили машины, остальных переловили монстры и терзали. Увидев всё это, я просто побежала, не разбирая дороги и ничего не понимая. Пришла в сознание только от сильного удара ладонью по щеке, обнаружив себя в окружении людей, один из которых крепко держал меня за плечи.