Чтение онлайн

Я усмехнулся над шуткой и сказал:

– Если серьезно, я тебе с радостью отдам его, и будешь нянчиться с ним сколько влезет. А если даже ты убьёшь его, из нас точно никто плакать не будет. Мне интересно другое, ты не боишься его мести? Он же может тебя убить во сне и безнаказанно уйти из поселка.

– Не боюсь. Как сказал молодой человек, глотающий букву Р, если он нормальный и мозги у него работают, то прекрасно должен понимать, одному, с простреленным коленом, ему жить недолго. Даже для вчерашних друзей-бандитов он теперь только ненужная обуза, что уже говорить про конкурентов и врагов.

– Забирай его и мучай своими танцами, он это явно заслужил, раз ты такой хороший психолог и уверен, что он тебя не придушит во сне.

– Я же говорил, моя идея гениальная! – пропустил мои слова мимо ушей обрадованный Шаман.

Свою миссию по спасению соседа-чудака и любимой кувалды Берсерка мы выполнили. Распрощавшись с Шаманом, мы взяли с него обещание вести себя в поселке тихо и отправились обратно, к себе домой.

По дороге Берсерк, обрадованный возращением своей любимой кувалды, безжалостно мутузил ей встречающихся на нашем пути мертвецов.

Дома на семейном совете все с радостью проголосовали за то, чтобы отдать пленника Шаману.

Глава 7. Тревожные вести

Вот таким образом у нас появился весьма неординарный сосед, с которым мы смогли ужиться, достигнув определённых договоренностей. Несмотря на это, он всегда умудрялся выкидывать какие-нибудь трюки, удивляющие нас. Стоя у окна и смотря на поднимающийся в небо черный столб дыма, я испытывал злость на Шамана. Какого хрена этот придурок опять запалил костер, если по договорённости он должен был это делать только в следующем месяце? Это меня злило и настораживало. Несмотря на то, что Шаман был с явным приветом и ожидать от него можно было всё что угодно, договорённости он ещё ни разу не нарушал. Придётся сходить к нему в гости и разузнать, в чем дело.

Периодически осматривая окрестности поселка в бинокль, я дождался возращения домочадцев с полосы препятствий. Если не считать поднимающегося вверх дыма, в остальном всё было спокойно и ничего подозрительного я не обнаружил. Отложив бинокль, я спустился вниз и сказал покрытому испариной Кузьмичу:

– Смотрю, бегать по полосе препятствий не так легко, как пить самогон ведрами?

Утерев тыльной стороной ладони лоб, Кузьмич провел рукой по седому ёжику волос на голове и ответил:

– Доживи до моего возраста, тогда посмотрим, как ты будешь скакать с автоматом, в экипировке по жаре. А на счет самогона, я могу выпить такое количество, после которого ты впадешь в алкогольную кому и умрешь, не приходя в сознание.

– Кузьмич, в былые времена такими вещами не гордились, тоже мне алкоэльф восьмидесятого уровня, достигший небывалого могущества.

– Эльф, не эльф, а здоровьем, в отличие от вашего поколения, не обижен. – ответил Кузьмич, важно выпятив грудь вперед.

Борясь с соблазном несильно ударить его в солнечное сплетение, чтобы не строил из себя терминатора, я усмехнулся и произнёс:

– Ну, раз ты до фига здоровый и сильный, как бык, то у меня для тебя хорошая новость. Не снимай экипировку, отдых и душ отменяются.

Кузьмич хмуро посмотрел на меня, пытаясь понять, пошутил я или серьёзно это сказал. Я специально сделал непроницаемое каменное лицо, усложняя ему задачу.

Кузьмич не выдержал первый и раздраженно спросил:

– Я хрен пойму, ты сейчас серьёзно это или пошутил? И хватит со мной играть в гляделки, ты же знаешь, как меня это бесит.

– Абсолютно серьезно, нужно навестить твоего друга, Шамана. У него, наверное, весеннее обострение началось или что-то не то забил в свою трубку мира. Других объяснений, почему он опять начал жечь всякий хлам, называя это ритуальным костром, хотя по договору не должен этого делать, у меня нет.

– Наверное, мне даёт знак, что нужно прийти к нему в гости с самогоном. А то целую неделю не навещал его, наверное, скучно ему стало там со Шрамом тусить.

– Шаману может и скучно, а вот Шраму точно скучать не приходится. Не зря он при встрече каждый раз говорит, что лучше бы мы тогда его убили.

– Это он кокетничает. Живёт с Шаманом как у Христа за пазухой, ему грех на жизнь жаловаться.

– Ты прав, пойдём навестим их.

– Я планировал принять душ и отдохнуть культурно.

– Как видишь, я тоже ещё не ходил в душ, поэтому не ворчи. А вот про культурный отдых очень интересно, неужели решил послушать великих композиторов или почитать произведения классиков?

– Ты узко мыслишь, выпивать тоже можно культурно. Вот ты просто представь, сидишь такой весь уставший и довольный жизнью, перед тобой холодная, запотевшая, бутылочка с самогончиком, по ней стекает капля, похожая на слезу, оставляя за собой прозрачную дорожку на стеклянной стенке бутылки, на столе стоит тарелочка, в которой в маринаде лежат помидорчики и огурчики маринованные, и, самое главное, тебе сегодня никуда не надо, можно не спеша, растягивая удовольствие, наслаждаться жизнью, маленькими глотками.

– Ну, я и говорю, бухать собрался, а мне тут пытаешься теперь доказать, что это культурный отдых. Пойдём уже к Шаману, быстрее вернемся, и будешь окультуриваться, пока не упадешь.

– Это когда я последний раз падал во время распития спиртных напитков? – взбеленился Кузьмич, на что я только загадочно улыбнулся и молча направился на выход.

Кузьмич, гневно сопя, пошел вслед за мной, я чувствовал у себя на затылке его взгляд. Это же надо обидеть и оклеветать святого человека, теперь всю дорогу будет сопеть.

Не обращая внимания на Кузьмича, который сделал лицо несправедливо обиженного человека и шел следом, периодически издавая громкие вздохи, я уже привычной дорогой направлялся к жилищу Шамана, держа руки на автомате, готовый в любой момент вскинуть его и открыть огонь. Дорога не преподнесла сюрпризов, нам встретился всего лишь один несчастный мертвец. Его Кузьмич успокоил топориком, выместив на бедолаге своё раздражение. Участок вокруг дома Шамана так и остался неизменным с момента его заселения. Забор с лицевой стороны дома, снесённый экскаватором, так и валялся грудой строительного мусора, как и разрушенная беседка во дворе, на обломках которой, подстелив себе под пятую точку подушку, восседал Шрам, вытянув свою травмированную ногу, он наблюдал за Шаманом. Тот кривлялся и бегал вокруг костра, периодически останавливаясь, загребал дым ладонями, делал руками жест, будто умывал своё лицо дымом. Первым нас увидел Шрам, помахав приветливо рукой, он обратился к Шаману:

– Ну вот, я же говорил, что не нужно разжигать костер, а ты меня не слушал. Ты только глянь на хмурую рожу Кузьмича, сейчас точно ругаться будут.

Кузьмич, всё еще оскорблённый моим сомнением в его возможности отдыхать культурно, злобно посмотрел на Шрама и ответил:

– Это я хмурый? Ты свою рожу когда последний раз в зеркале видел? Тобой можно мертвецов пугать, про детей и женщин вообще молчу!

Шрам весело ухмыльнулся и спросил у меня:

– Вы что, запретили ему опохмеляться?