Чтение онлайн

Тишина.

– Величайшая проблема телевидения – власть. Потому что она заставляет тебя забывать о том, что правильно и справедливо… В итоге ты хочешь лишь одного – видеть, как растет твоя сила.

Он снова остановился: возможно, слишком много фраз подряд… возможно, слишком много правды сразу. Он несколько раз кашлянул и продолжил, пытаясь не рухнуть прямо на сцене.

– И в один прекрасный день приходит осознание, что мы можем делать с людьми все, что захотим, что это стадо, сидя на диване, готово проглотить любую идею, которую мы только пожелаем вложить ему в мозги. Конечно, не всем. В мире остались еще те, кто предпочитает почитать книгу или поиграть со своими детьми… Но таких мало, очень мало… Поэтому нам важна та масса, которая сделала нас богачами. Ну, в особенности, конечно, меня, но и вас тоже. Всех вас, кто находится сегодня здесь, – сказал он, медленно поднимая руку и тыча пальцем в зрительный зал.

Поиграть с детьми. Какая ирония, что именно мой отец произнес эту фразу. Да, он играл со мной в две совершенно разные игры: в первые годы моей жизни исполняя роль родителя, во все последующие – роль хозяина. Этот человек обращался со мной как с домашним животным, но я недолго «виляла хвостом» и скалилась.

Никто уже не улыбался. Из-за его слов ситуация становилась весьма неловкой… Но кто мог решиться встать с места? Выступление транслировалось в прямом эфире более чем в ста пятидесяти странах, практически весь мир сейчас слушал речь моего отца. Кроме того, здесь собрались самые могущественные люди на планете, и каждый из них зависел от милости тщедушного тела весом менее пятидесяти килограммов.

– Но не волнуйтесь, господа инвесторы, вам не о чем беспокоиться. Я знаю, что многие из вас уже сидят и подсчитывают ущерб, который мои слова могут нанести вашим портфелям и акциям. Успокойтесь… Неужели вы думаете, что наркоман бросит употреблять только потому, что мы скажем ему, что наркотики – это плохо? И много ли вы знаете курильщиков, которые отказались от сигареты, потому что их предупреждали, что табак убивает? Да нет таких, потому что они не могут бросить, не могут сопротивляться привычке… В этом вся прелесть человеческого существа: мы можем разбогатеть благодаря слабостям и зависимостям! В конце концов, все дело только в том, чтобы находить слабые стороны других людей и использовать в своих целях.

Тишина.

Он слегка отстранился от микрофона, огляделся и продолжил.

– К счастью, зависимость от телевидения законна, и никто меня не может за это арестовать. Люди не перестанут смотреть телевизор ни за что на свете, кто бы им что ни говорил. И знаете почему? Потому что они приучены к нему с детства и уже не знают других альтернатив. Мы создали идеальную экосистему для зарабатывания денег: мы даем людям посредственное образование, где, к примеру, чтение кажется им худшим из наказаний. Затем мы заставляем их работать по восемь или десять часов на дерьмовой работе за дерьмовую зарплату, и в итоге они так устают, что хотят лишь одного – вернуться поскорее домой и включить телевизор. Ящик, который расскажет им, на что потратить с трудом заработанные гроши. Идеальный замкнутый круг. Так что не волнуйтесь: сколько бы глупостей я ни наговорил сегодня вечером, в этой битве они проиграли раз и навсегда.

В здании, где воцарилась полная тишина, несколько снайперов, расположившихся метрах в десяти над сценой, следят за каждым движением участников.

По опыту они знают, что, несмотря на тщательный входной контроль, всегда есть упущения: крохотный нож, предмет, который можно бросить, или жидкости, способные образовать взрывчатое вещество при смешивании… да мало ли что. Тем более в случае с главным героем сегодняшнего вечера – человеком, пережившим за последние годы уже несколько покушений.

Время от времени хулиганы, родственники кого-нибудь из участников конкурсов или совершенно посторонние друг другу люди устраивали нападения. Они объединялись ради единственной цели – убить того, кто сегодня стоял на сцене.

Снайперы продолжают наблюдать за публикой, пытаясь отследить любое подозрительное движение.

– Помню, с чего я начинал… – продолжал он почти шепотом. – Когда я оглядываюсь назад… Такие душевные и искренние конкурсы… Мы делали классные шоу, сначала небольшие, с ограниченным бюджетом… Помню, что уже тогда я нанимал друзей и знакомых, чтобы они выступали в роли конкурсантов… В этом мы отличались от конкурентов: наши программы были веселыми, потому что подставные участники вели себя как настоящие актеры. Обман? Да, но ведь главное – доставить удовольствие публике.

Я всегда с особым трепетом буду вспоминать, как мне впервые дали шанс… В то время, когда все конкурсы были одинаковыми и состояли из вопросов и ответов, я знал, как добавить новизны. Вы ведь помните игру с ключами? Это был мой первый крупный триумф.

Игра с ключами… меня бросило в дрожь. Я крепко сжала правую руку, как делала много раз в тщетной надежде, что стоит мне разжать ее – и шрам на коже волшебным образом испарится.

– Тот конкурс был началом всего: он стал приносить деньги. И что особенно хорошо в деньгах, они позволяют вам делать намного больше. Мы создавали программы все лучше и лучше, придумывая более оригинальные и рискованные шоу…

Наступил момент, когда мы поняли, что, чем сильнее страдают участники, тем больше у нас зрителей. Похоже, мы открыли неиссякаемый источник сокровищ, потому что страдания могли не только становиться сильнее – они могли принимать совершенно разные формы. И еще мы обнаружили, что людям нравятся насилие, секс, предательство… Вот почему в конечном итоге наш конкурс должен был неизбежно стать самым успешным в истории…

Он остановился, немного отдышался, медленно поднял стакан и отпил воды.

Окинул взглядом публику.

Снова приблизился к микрофону.

– Да, вы все прекрасно знаете, о чем я говорю – о «Доме». На самом деле идея возникла однажды вечером в баре, когда мы с моим большим другом Дмитрием выпивали по предпоследнему стаканчику, наблюдая за окружающими. Вот тогда он и подкинул мне идею конкурса, в котором несколько человек жили бы в доме, полном камер, включенных двадцать четыре часа в сутки.

Я помню, как стоял молча с бокалом в руке… и до сих пор храню в памяти свой ответ, слово в слово. Каким же наивным я был!

Я сказал ему: «Но кто в здравом уме будет тратить время на то, чтобы наблюдать за жизнью других людей, когда можно жить своей собственной?»

И я также помню его ответ, как будто он говорит это мне прямо здесь и сейчас: «Все те, у кого нет жизни».

В тот день старик Дмитрий преподал мне урок. Благодаря этому конкурсу я понял, что есть много, очень много людей, у которых нет собственной жизни, и им нечего делать изо дня в день, кроме как наблюдать, как десять каких-то типов устраивают разборки в доме.

Признаюсь вам, я думал, что шоу продержится от силы два дня, а сейчас я даже потерял счет сезонам. Потом, конечно, мы уже знали, как взять от этого успеха по максимуму: репортажи для журналов, которые мы создавали сами, интервью для разных сердечных ток-шоу, тоже принадлежавших нашей компании…

Кашель отца снова разнесся по залу, утонувшему в тишине: никто, абсолютно никто ничего не говорил.

– Прошу прощения… – он сделал несколько вдохов, чтобы восстановить дыхание. – Эта программа побудила нас пойти еще дальше. То было время моего творческого расцвета: конкурсы, где шла борьба за самый элегантный развод или самое болезненное расставание; подстроенные измены с очень привлекательными актерами, чтобы разрушить браки…