Чтение онлайн

К. Копсон, один из богатейших людей в мире, соучредитель конкурса на Марсе, а также отец одной из конкурсанток Веры Свит, скончался сегодня в возрасте шестидесяти семи лет в результате дорожной аварии, произошедшей на севере Исландии.

Хотя точные обстоятельства случившегося еще неизвестны, наиболее вероятной причиной является превышение скорости, в результате чего автомобиль съехал с дороги. После проведения процедуры вскрытия будет также определено, присутствовал ли в избыточном количестве алкоголь в крови пострадавшего.

Известно, что после смерти дочери на Марсе мужчина впал в сильнейшую депрессию, заставившую его бросить все. Он уехал из страны, чтобы вести уединенный образ жизни в своем доме в Исландии. Возможно, данные обстоятельства и подтолкнули его к принятию трагического решения…

Большинство печатных изданий публиковали аналогичные сведения, но нигде не было написано о том, что мужчина находился в машине не один. Информация об этом просто исчезла, как и труп женщины. Больше о ней ничего не было слышно.

Буквально через полчаса мы свернули с Кольцевой автодороги на небольшую дорожку, ведущую прямиком к морю, в самом начале которой была установлена табличка с надписью «Рейнисфьяра».

Мы подъехали к автостоянке, и, как только вышли из машины, сила ветра подхватила наши тела. Уже несколько минут шел слабый дождь.

Мы шли по четко обозначенной тропинке к темному пляжу, где волны снова и снова выплескивали белую пену на песок черно-угольного цвета.

– Говорят, это один из самых красивых пляжей в мире, – заметил мой брат.

Мы простояли там несколько минут рядом друг с другом, наблюдая за небом, сливающимся с морем, гадая, кто из них двоих раньше потерял свой цвет.

Ветер дул все сильнее и сильнее.

Мы пошли вдоль берега в направлении какого-то углубления, выглядевшего как пещера. Там почти никого не было: лишь пара вдалеке и мужчина, пытающийся удержать в равновесии штатив своей камеры.

– Что это такое? – спросила я брата, увидев три огромных валуна, которые, казалось, выросли из моря.

– Ты что предпочитаешь: правду или легенду? – спросил он меня, улыбаясь.

– Легенду, – ответила я, прижимаясь к нему.

Он обнял меня.

– Говорят, что давным-давно на этом месте жили три тролля, которые занимались тем, что топили корабли. Возможно, они просто не хотели, чтобы их кто-то беспокоил, чтобы сюда кто-то заплывал.

Ветер все сильнее и сильнее толкал меня в его объятия.

– Обычно сюда заходили небольшие корабли, которые с легкостью мог потопить один тролль. Но однажды приплыл большой корабль, более прочный, чем все предыдущие. В ту ночь всем трем троллям пришлось выйти на берег, чтобы справиться с ним. Но корабль продолжал выдерживать натиск за натиском. Бой длился несколько часов, так долго, что тролли не заметили, что уже рассвело… А ты знаешь, что происходит с троллем, когда на него попадает солнечный свет? – спросил брат, крепко обнимая меня.

– Он превращается в камень.

– Именно то, что, собственно, ты сейчас и видишь, – улыбнулся он, снова прижимая меня к себе. – Говорят, что три огромных камня – это те три тролля. Я даже знаю, что у каждого из них есть свое имя, но сейчас я их уже не помню.

Капли дождя хаотично падали на наши тела, танцуя под музыку ветра, обдувающего нас со всех сторон.

Мы подошли к странной стене, образованной из базальтовых колонн, и отыскали там уголок, где можно было бы укрыться от ветра.

В этот момент мне пришло уведомление на мобильный, а потом еще одно и еще. Три сообщения, нарушившие тишину.

Я вытащила телефон из кармана, прочитала их и улыбнулась. Каждая маленькая деталь того стоила.

– Что происходит? – спросил он меня.

– У меня тоже есть свои контакты, – заявила я, улыбаясь. – Как только все узнаю наверняка, тут же тебе расскажу.

Мы стояли там несколько минут, каждый погруженный в свои мысли, бок о бок, такие близкие и родные.

Дождь зарядил еще сильнее. Мощный ветер превращал капли в пули, бьющие по нашим телам. Мы решили, что пора возвращаться.

Мы бегом прибежали на парковку, сели в машину и включили отопление. Из радио доносилась песня A Closeness Дермота Кеннеди. Первая же строчка: «С горящим взором, устремленным на берег…» – заставила нас улыбнуться.

Мы выдвинулись в сторону Рейкьявика, собираясь поужинать там и переночевать.

Следующий день мог стать очень важным. И он стал именно таким.

К счастью, колония обрела точку равновесия, где сюрпризов практически не было.

Тьерра росла и развивалась нормально, изо дня в день все больше и больше общаясь и взаимодействуя с теми, кто находился рядом.

Каждый уже усвоил свою роль.

Садовник продолжал выращивать растения, что само по себе было большим достижением, потому что, как он однажды заметил, уже совсем скоро они смогут есть выращенную собственными руками пищу, что позволит колонии стать самодостаточной.

Андреа вела себя как обычно: большую часть времени она проводила за компьютером, вежливо относилась к окружающим, но по-прежнему ни с кем не общалась слишком тесно. За исключением, конечно, девочки. Между ней и Тьеррой установилась странная связь, как будто Андреа каким-то образом хотела взять на себя роль ее старшей сестры.

Мисс и Доктор стали близкими подругами после рождения Тьерры. Они обе заботились о девочке, но каждая по-своему. Иногда казалось, что Доктор была настоящей матерью малышки, потому что именно она больше всего с ней играла и уделяла много внимания ребенку. Не то чтобы Мисс не заботилась о Тьерре, дело было совсем не в этом. Просто в большинстве случаев казалось, что она использует дочь исключительно в своих интересах. Не следует забывать, что после рождения малышки Мисс стала самой популярной участницей, за которой следили все социальные сети.

Каждое крошечное достижение Тьерры она выкладывала на своем канале: взгляд, улыбку, новое движение девочки. Она заметила, что когда появляется на какой-нибудь фотографии вместе с дочерью, то количество лайков тут же возрастает.

Мастер так и не смог приспособиться к этому месту, почувствовать себя здесь комфортно. Он чаще других выходил за пределы станции, всегда в сопровождении кого-нибудь с «Разведчика» или Джона. Эти прогулки наружу хоть как-то спасали его от состояния внутреннего удушья. Было ясно, что он одним из первых улетел бы с Марса, если бы ему представилась такая возможность.