Чтение онлайн

— Во имя всего святого, что происходит в этом бедламе?! — спросил частный пристав, подняв глаза вверх.

— Я подозьреваю белую горячку, — ответил тюремщик.

— Разве на вашей планете есть алкотестеры? — удивился Арсен.

Частный пристав ответил на этот вопрос, протянув Эрасту гранёный стакан.

— Что это, ваше благородие?

— Дыхьните!

Космонавт дыхнул в стакан. Частный пристав поднёс стакан к носу и понюхал.

— Пахьнет водкой.

— Ничего особенного, ваше благородие, — возразил тюремщик. — Вы только что пили водку из этого стакана.

— Чем занят этот арестант?

Ленин лежал на полу каземата в луже собственного пота. Вид был такой, что можно было положить Ленина в Мавзолей и написать:

Два Ленина. Живой и мёртвый. Один точно зомби, другой в коме. Упёртым коммунякам не смотреть! И Жириновскому тоже, а то окажется, что он не либерал.

А потом добавить:

От Владимира Ильича до Владимира Владимировича без инфаркта и паралича.

Ленин осторожно приподнял голову.

— Что это было?

— Я спел вам песню.

— Как вы смеете петь мьне песьни пrо тупых амеrиканцев!

Интересно. Про Задорнова он не слышал.

— Молчать! — рявкнул тюремщик.

— Назовите ваше имя, — обратился частный пристав к Ленину.

— Душители свободы! Сначала вы помесьтили меня в тюrьму, и только потом спrашиваете, как меня зовут!

— Я повторяю вопрос.

— Я Владимиr Ульянов!

— Поскольку каземат согласно строгому опьределению есть место одиночного закьлючения, вы останетесь в каземате один. Теперь нам подобает рассмотьреть ваш вопрос. — Это было сказано уже нашим современникам. — Силы Британской имьперии направьлены против социализма, но в то же вьремя они направьлены против Америки, на которую они, как и на наше самодержавие, злобно шипят. А посему мировоззрение англичан парадоксально пересекается с вашим апломбом, и посему единстьвенно в Британии вам самое подходящее место. Это решение принято великобританским послом сэром Николасом О'Конором. Вы, нечисьть с Геи, будете представьлены правительству Британии, будучи посажены в пломбированный вагон и отвезены в Лондон.

— Он останется здесь? — спросил Эраст.

— Ульянов, коего вы называете Лениным, обьвиняется в покушении на жизьнь государя императора.

— Это вроде бы правильно. Ну так мы же спасли царя! Разве вы не знаете, что мы закрыли его от молоткастых, серпастых ударов этого маньяка?

— Может, вы и спасли жизнь государя императора, но это обстоятельство ничего не меняет в вашей учасьти. Вы встали под одни знамёна с Европой и с её самой наглой державой. Англичане непоколебимо уверены в том, что на Гее живут люди, и мы по совету английского посла отправим вас к ним.

Тюремщик вдруг переполошился.

— Ваше благородие, к нам недавно пришло важное изьвесьтие! Дмитрий Менделеев оказал помощь британцам с их космическими летунами. Теперь у них есть ценное топливо. Тем не менее, он не знал о теориях касательно жизьней на другой планете, и всего лишь хотел помочь расширению цивилизации. Менделеев даже хотел обратиться к господину Витте...

— Тогда мы тем более должны предоставить этих геян британцам.

У французского и российского космонавтов не было выбора, и вскоре они сидели в пломбированном вагоне, который ехал не из Швейцарии в Россию, как в случае с Лениным, а из России в Великобританию.

— Кто виноват? — спросил Арсен.

— А?

— Сначала вы стали платить за помидоры, не думая о собственной безопасности! А теперь? Зачем вы пели эту песню? Остров невезения, говорите? Хорошо ещё, что нас везут не в Сибирь!

— Что вы хотели? Загадочная русская душа.

— Русская?

— Да! Украинцам такое и не снилось.

— Украинцам такое не снилось? А что же они тогда бунтуют?

— Кто их знает. Марсомайдан, говорите? Зато у нас повысится вероятность контакта с альтернативным Солсбери.

— Возможно, вы правы.

— Не представляю, как они поступят с Лениным, — сказал Эраст. — Он покушался на царя, а царь остался жив.

— Зато я знаю, как нужно будет поступить с Лениным, если Елена Павловна предотвратит нашествие захватчиков друг на друга. Ленина нужно будет отправить на Нашу Землю.

— На Нашу Землю? — удивился Попов. — Что ему делать у нас, в двадцать первом веке?

— Я не закончил. Мы отправим Ленина на Кубу, к Раулю Кастро. Ленин, вероятно, положительно оценит «остров свободы».

— Тогда необходимо учесть, что Рауль Кастро может применить Ленина для торжества первобытного коммунизма во всё мире. То же произойдёт, если отправить его в Китай. Следовательно, надо отправить Ленина в страну, из которой его не выпустят.

— В Северную Корею?

— Да. Чучхе там есть, а Интернета нет. Связь с внешним миром ограничена. Ленин увидит свой политический идеал. И натворить свои дела он не сможет.

— А что там с Менделеевым?

— Так я понял, альтернативный Менделеев нам не враг. Он просто решил помочь распространить цивилизацию. Он не знал, что мы существуем.

— Тогда нам остаётся только доказать альтернативцам, что у нас двадцать первый век. Желательно не нападая на них. Остальное на потом.

Тем временем Родион Сергеевский втолковывал Фоксу:

— Типи это одно. Вигвам это другое.

— То есть вы пытаетесь втолковать, что конический шатёр это вовсе не вигвам?

— Да.

— Какие ваши доказательства?

— Вот такие наши доказательства! — Русский нарисовал в воздухе остроугольный равнобедренный треугольник. — Это типи. Теперь слушайте сюда. Типи — типичный дом коренного американца. Типи—чный. Понятно? А с вигвамом таких каламбуров не выйдет. То, что в вигваме содержатся виги, не означает, что все индейцы относятся к Либеральной партии Великобритании. К Либерально-демократической партии Жириновского индейцы тоже не относятся.

— Причём здесь всё это? Стоп-стоп-стоп! Вы ведь не слышали, что сказали по радио? Говорят, что Янукович действительно превратился в бурду из сала и горилки.

Сергеевский-старший тем временем вглядывался в тем самые четыре экрана. Каждый экран соответствовал скрытой видеокамере каждого агента и был подписан. Таким образом, глава Агентства альтернативной истории может видеть то же, что и его подчинённые.

Можно не повторять, что глава агентства видел на этих экранах. Всё уже описано.

— Алло! — ответил Сергеевский-старший в сотовый телефон своего сына. — Кто это?

— Что произошло? — не понял сын.

— Ничего не отвечают.