на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Земное время
на обложку

Спасский Сергей Дмитриевич
Шрифт:

«Как будто вздрогнув ночь к недвижным в небо трубам…»

В.Б.

Как будто вздрогнув ночь к недвижным в небо трубам Тяжелый вздох шагов неслышно пронесла И взмахами ресниц о нет не буду грубым И взмах ресниц как будто взмах весла И дням не разомкнуть скрестившиеся руки Проспектов стиснувших прибой ревущих мук Когда бровей так ломки полукруги Для пальцев гладящих и изнемогших вдруг А сердце вскрикнуло Оденьте же оденьте Мне в платьице улыбок каждый взлет И будто в кинемо тоска по длинной ленте Бегущих дней гримасы разольет И лишь теперь О нет не буду грубым И эта ночь так хрупко пронесла Скользящий вздох шагов к недвижным трубам И взмах ресниц как будто взмах весла

«Прошелестела…»

Прошелестела Как парк Как в парке этом Бессильно поникли листья ресниц Это дни прилегли паркетом Под стаями шагов будто стаями птиц Это звали глаза мои Мы вечер любовью как шелками застелим Ведь и ты такие же самые Взлеты сердца кладешь в руки неделям Ведь и ты Так зачем же нужен Этот календарь закутанный в будни Этот каждый закат что домами сужен Когда идут умирать сквозь толпу дни Улыбнись И тоски нет Будто праздник крылья флагов распустит Будто оркестр по кафэ раскинет Заплетенное вальсом кружево грусти Только нет Только шелест как листья в парке Только слишком тихо И глаза одни И один несу положив на руки Сквозь любовь мертвые дни

Баллада

Как фонари закинуть руки Не в силах в облаков прибой Все вечера зажаты в круге Минут нашептанных тобой Шаги одеты полумглой И вырос будто тополь топот И сердца трепетной струной Твой взгляд в тоске упорной добыт И может быть такой смешной Бровей раскрыв как крылья дуги Я только раз пройду страной У счастья взятой на поруки А после Пусть сомкнулся туги Дома вокруг души как обод И как зимой грустить о юге Твой взгляд в тоске упорной добыт Но вечерами робки звуки И рот так строго робок твой И дни не выгнутся как луки Лучей червонной тетивой И не могу И вот открой Ресниц мне снится хрупкий шепот И через слов спокойный строй Твой взгляд в тоске упорной добыт И будто бы над крыш резьбой Трубы вцепился в небо хобот О посмотри Ведь это мной Твой взгляд в тоске упорной добыт

«Вот еще…»

Вот еще О как тихо упасть им Глазам в глаза Это грусть или нет Это за выстроенным ночью счастьем Фонарями в душе выжжется след Только фонари А слова те Какими сердце закутали Уснуть будто в маленькой детской кровати А слова умрут ли Разве знаю Завтра выцветшие грустью Может взгляды прошепчут шелестя Нет Когда тяжелое солнце от истока к устью Медленно день сквозь город протянет И дугами трамваем небо расколется Повисшее на крышах без сил Может забуду твое лицо Забуду что кого-то как-то любил А сейчас глаза Упасть или Будто листья расыпь О скорей Может за выстроенным ночью счастьем По душе только след фонарей В сердце положишь слова ты Грусть Возьми и распой сам И небу не снять заката Схватившего город поясом Не любишь И ни слова И хрупко Шаг на плитах в последний раз твой Даже рот телефонной трубки Не зажать целующим Здравствуй И молчат вечера Ведь не о чем Вставить в крыши куски созвездий Ведь фонарям как певчим Не вспыхнуть что где-то есть ты И ленивых дней вороша ком Как забыть Улыбнулась и нет Милая Шаг за шагом Душа шурша погрустит тебе вслед

Ноябрь

Я никогда не понимал острей Стеклянный блеск янтарных фонарей Над мокрой, лакированной панелью, Когда в пространстве хмуром и сыром Развёрнуто угрюмым ноябрём Дождя мерцающее рукоделье. Над головою облачная тьма. И тягостные вздыбились дома, Вжимаясь в ночь хребтами. И нередко Обдав белёсым мертвенным лучом, Вдруг прострекочет трепетно (о чём?) Автомобиля быстрая каретка. Да за углом ударится в гранит Рассыпчатая оторопь копыт, Да чей-то шаг по мраку шорхнет глуше. И глохнет ночь. Как странно всё. И кто, Ужель я сам, закутанный в пальто, Здесь осторожно огибаю лужи. О, тесная, исхоженная явь. Мир каменный. Но замолчи, оставь, Душа, свой страх. Ведь я ж не знал заране, Что я умру. И вот моя пора Теперь брести, читая номера Немых домов в прохладном смертном стане.

Балерина

Словно взветренное пламя, Словно тонкая стрела, Ты взовьёшься перед нами, Окрылённа и светла. Телом сильным и послушным Расскажи судьбу свою В этом шёлковом и душном, Нарисованном раю, Где торгуются корсары, Где небесный парус синь, Где в смятеньи сбились пары Мореходов и рабынь. Пусть мелькнёт клинок кинжала, Вся любовь твоя пока — Только струи покрывала, Быстрый поворот носка. И взбегает у подмосток Скрипок трепетный прибой. И мерцает пёстрый воздух Под взволнованной рукой. Гнись. И снова выпрямь туго Стебель вздрогнувшей ноги. Поджидающего друга Осторожно обеги, Будто птица небо чертит, — И тебя под струнный спор Проведёт к прозрачной смерти Палочкою дирижёр. И задёрнут тяжкой тканью Твой игрушечный мирок. Но растут рукоплесканья, Но дрожат воспоминанья В лёгких переборах строк.

1923

Поэт

Бегучие звякают счёты. Поскрипывает карандаш. О, мареву этой работы По капле всю душу отдашь. И бьёт «Ундервуд» за стеною. Так вот и трудна, и груба Внезапная перед тобою Спокойно раскрылась судьба. Её ли ты видел? Она ли, Как парус на синем пруду, В налитые золотом дали Клонила крыло на ходу? О, сердце, в тревоге не дёргай. Ну, что же, пускай посидит За лаковой ровной конторкой Строитель, поэт, следопыт. В нахмуренном мире, и здесь он За пасмурным мороком дел Безумным предчувствием песен До самых висков холодел. И губы ссыхались в тревоге, Как будто на буйном ветру, И рвались неровные строки, Едва прикасаясь к перу. Поэзия, так за решёткой, На каторге и на войне Тяжёлой и звучной походкой Ты всё-таки сходишь ко мне. И блещет такая свобода, Такая звенит синева, От крови летучего хода Встают, задыхаясь, слова. Упорствуй же, мерный и долгий Часы оплетающий труд. Бегучими счётами щёлкай, В сухой колотись «Ундервуд». О, как я настойчиво строю И в тусклом обличьи раба. И дышит горячей зарёю Над крепнущим сердцем судьба.

1923

Рассвет

Метался день. Копыта били камень. Трамвай бряцал железом и стеклом. И билась ночь под гнутыми смычками В цветном кафе над залитым столом. И — отошла. Отвеялась. Довольно. Ни обольщений, ни обиды — нет. Иду домой. Всё — просто. Всё — не больно. В просторном небе яснится рассвет. Он просквозит молочно-синим паром. И, лёгких листьев распустив волну, Как хорошо отчаливать бульваром В его внимательную вышину. Да, счастье — вот. Ему нельзя быть ближе. Его язык прозрачен и знаком. Оно молчаньем высветляет крыши И на лицо ложится ветерком.

1924

Монолог

Привычная крепнет раскачка Слогов, восклицаний. И хром Мой замысел бродит, испачкав Бумагу вертлявым пером. Всё ищет, придраться к чему бы, И рифмой в кармане звеня, Как будто монету на зубы Он пробует качество дня. И по оболочкам явлений Проводит рукой. А в окне Ноябрь шелестит в полусне, Завяз между крыш по колени, А дождь, словно иглы, колюч. Сырь. Ссоры ветров. Свалка туч. Истлело столетий наследье, И снова в ворота столетья Скрипичный вставляется ключ. Ну что же? Товарищи, те, кто Мне смежен по этим годам, Мы — брёвна и мы — архитектор, Смелей же по свежим следам Ещё не пришедших событий, Что с ружьями ждут за углом. Мы все в этой гневной орбите, Мы скручены общим узлом И нам разрубать его вместе. А тучи вдоль мокрых дворов По вётлам, то трубам предместий Ползут на колёсах ветров. Цыганский обоз. Перебранка Трамваев, зашедших в тупик, А дождь говорлив, как шарманка, День, будто о помощи крик. Товарищи! Песни для боя Затянем в шинели сукно. Я с вами! Мы с памятью — двое. А память и совесть — одно.

Говорит безработный

Я стою. Две руки у меня, Две ноги. Не урод. Не калека. Я родился с лицом человека. Разве мир для меня — западня? Разве кровь моя — странная смесь Из особенных шариков в теле, Что я должен быть съеденным. Весь. Чтоб лишь кости в зубах прохрустели. Разве жизнь я не смею беречь? Я — не волк, не крапива, не камень… Я вскопал эту землю руками. У меня — расчленённая речь. Впрочем, дело не в доводах. Спор Не о точном значеньи понятья. Я без крова, без платы, без платья. Я сметён, словно мусор, на двор, Выдран сорной травою из грядок, Слит в трубу загрязнённой водой… Если это законный порядок, То — к расстрелу порядок такой. Если это по смыслу науки, Я не спорю. Я жду. И молчу. И мои безработные руки Поднимают винтовку к плечу.

«День обнесли тёмных сосен перила…»

День обнесли тёмных сосен перила. Жёлтые сваи. Слоистая хвоя. Неба здесь больше обычного вдвое. Озеро верхнюю синь повторило. Речка дрожит нарезною уздечкой. Гор задремали нагретые крупы В упряжи струй. Как зажжённые свечкой Воздух мне сушит ленивые губы Не для раскаянья, не по заслугам, Здесь для поступков иные мерила. Брёвна на волнах. Фаянсовым кругом Небо. И озеро синь повторило. Убраны склоны прилежной травою. Жизнь моя рядом — доверчивой тенью. Горы висят вопреки тяготенью. Неба здесь больше обычного вдвое.
1-78910111213141516
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com