Я в скромном городке смотрел закаты,Прогуливался, заходил в кино.Над бледной речкой вспоминал утратыИ то, что было приобретено.Шел мимо рощи настом деревянным,Подпрыгивавшим, будто по волнам.Был редким гостем, другом безымяннымВсех неизвестных, обитавших там.
2. «Забор, распахиваются ворота…»
Забор. Распахиваются ворота.Грузовики вступают в глубь двора.Там длительная спорится работа,С пригорка даль обширна и сыра.Хлябь облаков колышется тягуче.Вон — поезд выполз, к западу спеша.О, почему неизлечимо жгучеДнем этим вялым тронута душа?Окно в заборе. Как любой прохожий,Смотрю в него. В квадратной глубинеТы движешься в пальто из желтой кожи,Меня не видя, видимая мне.
3. «Пустой вагон. Домов отстало стадо…»
Пустой вагон. Домов отстало стадо.Врос в землю город. Больше нет его.Как жалость жжет. О, только слез не надо,Пускай не шепчет память ничего.Есть область необъятная — терпенье.На этот берег, к этому ручью!Над нами звезд незамутненных пенье.Кто может душу заковать твою?
1940
Анне Ахматовой
1. «Ваш образ так оформлен славой…»
Ваш образ так оформлен славой,Так ею властно завершен,Что стал загадкою, забавой,Навязчивой легендой он.Им все обозначают: нежностьИ вздохи совести ночной,Нелегкой смерти неизбежностьИ зори северной весной,Влюбленности глухую смутуИ ревности кромешный дым,И счастья праздную минутуИ боль от расставанья с ним.Я тоже, следуя за всеми,Привычно удивляюсь вам,Как шумановской грозной темеИль Данта знающим словам.Но вдруг, на время прозревая,Так радостно припомнить мне —Вы здесь, вы женщина живая,И что вам в нашей болтовне.И мысль тогда всего дорожеНе о звезде, не о цветке,Но та, что все же будет прожитМой век от вас невдалеке.
2. «Толпятся густо завтрашние трупы…»
Толпятся густо завтрашние трупыНа улицах в плену дневных трудов.На небе воют бомбовозов трубы.Хрустя, крошатся кости городов.И пыль Европы слоем светлой марлиЗастлала солнце. Загрустив на миг,Склонясь над щебнем, тростью тронет ЧарлиРебенка тельце, тряпку, клочья книг.Подобно торсам безымянных статуй,Мир оголен, без рук, без головы.И это называется расплатой?Превышен долг…Бредем и я, и вы…Присядем у пригорка на распутьи,Разломим хлеб. Кому отдать его?— Земля, воскресни… — Тише, мы не судьи,Мы — память века. Только и всего.
1941
IV
«Лишь в походе узнается…»
Лишь в походе узнается,Как целительна всегдаДеревенского колодцаМолчаливая вода.Вот под крышею дощатойСветит в глубине она,Животворною прохладой,Силой радостной полна.Блеском вороненой сталиВлажный слой сияет там.Мы ведром ее достали,Разлили по котелкам.После зноя, после пылиРаскаленного путиЛучшей влаги мы не пили,Лучшей в жизни не найти.Долгий бой для нас не тяжек,Если, лежа под огнем,Осторожно мы из фляжекВоду свежую глотнем.
1941
Блокада
На нас на каждого легла печать.Друг друга мы всегда поймем. Уместней,Быть может, тут спокойно промолчать.Такая жизнь не слишком ладит с песней.Она не выше, чем искусство, нет.Она не ниже вымысла. Но надоКак будто воздухом других планетДышать, чтобы понять тебя, блокада.Снаряды, бомбы сверху…Все не то.Мороз, пожары, мрак…Все стало бытом.Всего трудней, пожалуй, сон в пальтоВ квартире вымершей с окном разбитым.Всего странней заметить, что квартал,Тобой обжитый, стал длиннее втрое.И ты, устал, особенно устал,Бредя его сугробною корою.И стала лестница твоя крутой.Идешь — и не дотянешься до края.И проще, чем бороться с высотой,Лечь на площадке темной, умирая.Слова, слова…А как мороз был лют.Хлеб легок. И вода иссякла в кранах.О теневой, о бедный встречный люд!Бидоны, санки. Стены в крупных ранах.И все ж мы жили. Мы рвались вперед.Мы верили, приняв тугую участь,Что за зимой идет весны черед.О, наших яростных надежд живучесть!Мы даже улыбались иногда.И мы трудились. Дни сменялись днями.О, неужели в дальние годаИсторик сдержанный займется нами?Что он найдет? Простой советский мир.Людей советских, что равны со всеми.Лишь воздух был иным…Но тут Шекспир,Пожалуй, подошел бы к этой теме.
1942
«Все знакомо…»
Все знакомо:Длинные тревогиИ успокоительный отбой.Смерть подстерегаетВсе дороги.Как дожитьДо встречи мне с тобой?«Ты».Кого под этим разумею?Мать,Или ребенка,Иль жену, —Всех, кто был всегдаДушой моею.Как до встречи с ними дотяну?Сердце сталоЛегким и бездонным.Каждый деньНеумолим и скуп.Вот несу я,Грохоча бидоном,Мой голодныйЛенинградский суп.Улицы покрытыСнежной коркой,Белой шерстьюСтройный сад оброс.Только памятьДелается зоркойВ этот убивающий мороз.И опятьВы все перед глазами,Близко,Только руки протянуть.Будьте счастливы,Живите сами…Встретимся ли мыКогда-нибудь?
1942
Дочке
Ты подрастешь,Но ты запомнишь, дочка,Как был морозВ тот странный год суров,Как небаКолыхалась оболочкаВся в голубых пучкахПрожекторов,Как ты, отбросив книгуС тихой сказкой,В убежищеСбегала налегкеИ называла, как и мы,«Фугаской»Смерть, грохнувшую вдругНевдалеке.Я шёл наверхПод круглые стропилаИ наблюдалСквозь окна чердака,Как вспышкамиЗенитных бомбКропилаНочь мирные,Простые облака.И слушаяВолнистый гул мотора,Я понимал,Кто надо мной нависИ целится,И вот уронит скороВизжащий грузНа стихший город —Вниз.Я знал, он хочет,Развернувшись ловко,Тебя в неравномПоразить бою,Отыскивает онТвою головкуИ жизньДевятилетнюю твою.Пусть он сегодняСтукнет мимо цели,Пускай ещеЯ твой услышу смех,Но сколькиеСейчас осиротели,И крепнет гнев,И боль в грудиЗа всех.Ты не забудешь, девочка,Я тоже.Нам надоПозаботиться о том,Чтоб стало небоНа себя похоже,Чтоб не грозилоНам оно потом,Чтоб из его широкого колодцаНа нас лишь звездыРушиться могли.Мы победить должны.И все вернется —Покой небесИ чистый мирЗемли.
1942
Землянка
Мы за заставой. Вырыта землянкаНа дворике обычном городском.Жужжа, горит железная времянка.Я греюсь перед быстрым огоньком.Я выступать приехал. С командиромБеседую. Мы размечтались с ним:Пройдет война. Жизнь озарится миром.Мы утвердим его и сохраним.Все прежним будет, драгоценным, нашим…Нет, будет лучшим. Мы, в дома своиВернувшись, детям не спеша расскажемПро подвиги, походы и бои.Мы стекла вставим, улицы починим,Любовно изукрасим города.И станет небо нестерпимо синим,Цветы душистей и светлей вода.Но эту вот землянку хорошо быСберечь, чтоб помнил в будущем народ,Как враг грозил нам, полон жадной злобы,Как он стоял у городских ворот,Как воздух рвал кусками жаркой стали.А мы таким военным зимним днемНа рубеже бойцам стихи читали,Не слишком потревожены огнем.Но суть не в нас — в общенародной силе.Ее частицей скромной были мы,И вместе все врага не пропустилиВ наш город в дни той роковой зимы.
1942
Урал
Терпеливо в него проникаюИ его я в обиду не дам.Я почти что его понимаю,Разбираю его по складам…Он глаза не слепит пестротоюЯркотканных, затейных одежд,Не полнит суматошной мечтою,Невозможных не дарит надежд.Но когда ты захочешь опорыНа пути многолетнем земном,Посмотри на Уральские горы,Что объяты таинственным сном.Потемнелые замерли ели,Сизей хвоей чуть слышно звеня.Как прохладная сталь, засинелиНебеса молчаливого дня.И дорог не меняя вовеки,Не пугая внезапной бедой,Блещут трудолюбивые рекиНелукавой, правдивой водой.Эти складки земли даровитойИ небес умудренная высь,Все прошепчет тебе: — Не завидуй,Но в лишеньях сильней становись.И какие не встретишь невзгоды,Этот край, он поможет тебе,Как помог в многотрудные годыВсей России в великой борьбе.