Чтение онлайн

Затем была передача полномочий у жён, где петоводша вручила диадему новой царице, Наде. После завершения короткой торжественной церемонии, больше ничего запоминающегося уже не случилось. Оказавшись в Опочивальне, я уснул почти сразу.

Так почему же я сейчас проснулся не от оральных ласк какой-либо жены, а неизвестно где? Хуже того, Смайл на мои призывы не реагировал. Интерфейс пропал, Смайлочат молчал тоже. Уже привыкнув к тому, что всегда нахожусь на связи, от осознания, что теперь остался совершенно один, я испытал небольшой приступ паники.

* * *

Долго пребывать в нервном напряжении от одиночества мне не пришлось. Полотно двери ушло в сторону, после чего в помещение вошли Валя и Маша. Обе они жизнерадостно улыбались. Жёны были одеты в обтягивающие белые комбинезоны, которых я ранее на них ещё не видел. Появление Спутниц сразу прогнало у меня весь негатив.

Увиденные женские округлости и впадины вызвали прилив крови к паху. В отличие от жён, на мне одежды сейчас не было совершенно. Поэтому увеличение размера моего мужского достоинства ничего не скрывало. Увидев это, улыбки на лицах девушек стали ещё лучезарнее.

— Глянь, как флаг понимает, — с усмешкой заявила Валя. — Назову его Прапорщиком.

— Годится, — согласилась с ней Маша. — Это лучше чем Слон. Пусть этот тоже срочник, но сразу видно, что без дефектов.

— Вы вообще о ком? — спросил я, не поняв, к кому именно была только что обращена их неуважительная речь.

— О тебе, болезный, — сообщила рейнджерша. — Встать, когда с начальством разговариваешь!

— Мадре Миа! Валь, не гаркай на него. Он ещё не в теме, только вылупился.

— Да что здесь п’оисходит?!

— А член у него что надо, — проигнорировав мой вопрос, заявила Валя.

— Да, — согласилась с ней Маша, эротично облизнув нижнюю губу. — Лишь бы функции свои сохранил подольше. У Слона сперва всё тоже было нормально, но через неделю он весь стёрся.

— Встать, салабон! — рявкнула мне рейнджерша, не став продолжать этот крайне интересный разговор с подругой.

Выполнив её приказ, я с удивление понял, что жёны выше меня на три головы минимум. Девушки были под два метра, а меня сейчас будто скукожили, привели к моему изначальному росту в сто семьдесят сантиметров, который был у меня в 2013-м.

Почувствовав себя лилипутом в стране гулливеров, я непроизвольно сжал от злости кулаки. Кто-то мне за всё это ответит!

— Ты гляди, какой боевитый! — с удовольствием заметила Валя. — Почти как настоящий.

— Что значит «почти»?! — воскликнул я в ответ. — Я и есть настоящий. А ты, походу, нюх поте’яла? Давно по голове не получала? Так сейчас уст’оим спа’инг. Только не плач, когда я болевой буду п’оводить.

С трудом выговорив фразу, я понял, что ко мне вернулся не только прежний рост и габариты тела, но и картавость. Ещё не легче!

От Валиной пощёчины моя голова повернулась почти на девяносто градусов, аж позвонки хрустнули. Увернуться от удара у меня не получилось. Я и заметил его, лишь когда мне уже прилетело. Ничего общего с тем, что было вчера. И зрение было не таким острым, и соображал я туго, и рефлексы будто отключились.

Мышцы теперь были слабыми, будто ватными.

— Молчи, дух! — сказала рейнджерша, когда мои глаза собрались обратно. — Ты лишь жалкая тень нашего мужа.

— Валя, ходэ! Остынь! Шею ему ещё свернёшь! Они же хлипкие. Забыла, как Слонику хобот оторвала напрочь и тебя в конец очереди поставили?

— Те тоже были сами виноваты, — ответила Маше рейнджерша. — Борзели не по чину.

Но слова остроухой всё же подействовали. Конопатая прекратила бросать на меня свои гневные взгляды.

— А ты, кутрэ, идиот, помолчал бы, от греха, — обратилась зельеварша уже ко мне. — Иди-ка лучше, вон, к тому шкафчику. Бери там одежду и прикройся.

Решив, что прежде, чем бросаться восстанавливать патриархат, нужно разобраться в том, что здесь творится и набраться сил для отпора, я спорить не стал. Пройдя от капсулы к невзрачному, погнутому и имеющему царапины на корпусе шкафу для переодевания, взялся за ручку на его крышке.

Даже несмотря на мою слабость в мышцах, фурнитура из неё вылетела из пазов. Положив хлипкий девайс на внутреннюю полку, я взял стопку застиранного белья. Там были семейные труселя до колен, майка — алкоголичка и халат с противными пятнами. Носки там тоже имелись, правда, с дырками. На ноги мне предполагалось надеть стоптанные тапки, от которых разило вонью.

Не став брезговать, я тщётно поискал скамью. Поняв, что с мебелью здесь туго, натянул на себя всё, что отыскалось в ящике, раскачиваясь при этом на ватных ногах и параллельно внимательно слушая, о чём говорят Маша и Валя. Те обсуждали между собой странные вещи. Спорили о том, удастся ли Хасе исправить вентиляцию.

Зельеварша в этом сомневалась, а рейнджерша наоборот, уровень профессионализма крафтерши оценивала очень высоко. Закончив облачение, я достал из шкафчика мутное зеркало со сколотым краем, которое заметил в глубине. Посмотрев на своё отражение, с удивлением потёр лоб.

На нём я увидел неожиданный боди-арт. Крупным шрифтом на коже был выбит номер «89164». Ёлки-иголки! Почувствовав слабость, я присел под шкафом на корточки, стараясь поменьше шевелиться. Стало так погано, что в голове появились мысли о том, через сколько суток и часов ко мне смерть должна прийти.

Глядя в сторону, где стояли жёны, бросающие на меня колючие взгляды, я поёжился. Казалось, будто не люди, а волчицы на меня смотрят. Заметив, что я закончил облачение, Спутницы прекратили вяло переругиваться. Валя грубо приказала следовать за ними.

Не дожидаясь моего ответа, жёны, покачивая ягодицами, пошли к двери на выход.

* * *

Положив зеркало обратно и шаркая отвисающими задниками тапок по грязноватому полу, я поплёлся за ними. На фоне девушек в белоснежных комбинезонах, а также чистой и красивой обуви до колен, напоминающей берцы и, одновременно, кроссовки, я в своём рубище выглядел сейчас как бомжара.

Это усугублялось слабостью в мышцах, которой, впрочем, становилось всё меньше. За дверью в помещение, где я очнулся, оказался тускло освещённый коридор. В него, через каждые пятнадцать метров, друг напротив друга, выходили двери с табличками. Проходя мимо закрытых проёмов, я успевал прочитать, что там было обозначено.

Рядом с «Клоновой», откуда мы только что вышли, располагались две мусорные. Для твёрдых отходов и для органики. Надо же! Раздельный сбор мусора, ёлки-иголки. Пройдя мимо этих, попахивающих даже сквозь закрытые двери помещений, мы остановились возле «Оранжереи».