Чтение онлайн

Кедригерн ринулся вперед, опоздав лишь на секунду. Принцесса схватила кристалл Каракодисса обеими руками и вскинула его над головой. С яростным «пимпирим», которому вторил крик ужаса Кедригерна, она изо всех сил грохнула куб о каменный пол.

Тысячи золотистых лучей плеснули во все стороны. Солнечные зайчики и пылинки слились в танцующие сверкающие спирали, а потом, со звонким хрустальным смехом задетого колокольчика, дух кристалла Каракодисса выскользнул из-под осколков и растворился в дневном свете, обретя наконец свободу.

–  Принцесса!
– воскликнул Кедригерн, бросаясь к ней.

Она упала в его объятия, и колдун крепко прижал к себе женщину, смиряя ее и свою дрожь.

–  Все кончено, моя дорогая, - мягко проговорил он.
– Дух кристалла, очевидно, не намеревался помогать нам. Они часто зловредны, эти томящиеся в заключении духи. Я должен был догадаться. Хорошо, что мы от него избавились. Обещаю тебе, ты снова заговоришь, и очень скоро. Я не отступлюсь, пока речь твоя не потечет так же гладко, как и всегда. Но на сегодня магии достаточно, и разговоров о ней тоже. Думаю, мы заслужили отдых. Давай попросим Крапа организовать пикник. Что ты на это скажешь?

–  Бибип, - ответила она.

Снаружи беззаботно распевали пташки. Утро выдалось солнечным, завтрак получился отменным, Принцесса выглядела очаровательной, заклинание действовало отлично.

Кедригерн расправился с третьей' горячей пышкой и смотрел на мир - с набитым желудком - совсем под другим углом. На блюде оставалась последняя сдобная булочка. Повинуясь порыву, он смел в горстку крошки со стола, высыпал их в тарелку рядом с пышкой и поднялся со словами:

–  Дорогая, если ты больше не хочешь…

–  Я больше не могу проглотить ни кусочка, Кедди. Бери эту пышку себе, - сказала Принцесса.

Конечно, никто бы не стал утверждать, что данная фраза достойна занесения в анналы истории, но для ушей Кедригерна она прозвучала божественной музыкой. После повторных чар и разочарований, колдовства и расколдовывания, крушения и возрождения надежд она наконец-то заговорила своим сладостным голоском - благодаря его усилиям и своевременной подмоге уэльского барда [1].

–  Я тоже наелся до отвала. Просто подумал, что можно бы было покормить птичек.

–  Как здорово!
– воскликнула Принцесса.
– Отличная идея, я тоже пойду с тобой!

Птицы сновали по двору, прыгая, чирикая, клюя, вертя головками по сторонам - в общем, занимаясь своими птичьими делами. Когда первые крошки упали на землю, осторожные пернатые вспорхнули, но тут же вернулись и принялись за еду.

–  Какие они прелестные, эти птахи, - умилился колдун.

–  Очень. И такие умелые летуньи, - отозвалась его жена.

–  Ты и сама весьма хороша, дорогая. Принцесса скромно потупилась:

–  Спасибо.

Когда Кедригерн рассыпал последнюю горсть крошек, на землю со слабым, но отчетливым звяканьем опустилась новая птичка, растолкавшая остальных. Подпрыгивая, она направилась к колдуну, сложила крылышки и поклонилась. Отметив столь необычное для птицы поведение, Кедригерн полностью переключил внимание на гостью.

Птаха была размером с голубую сойку - только голубой сойкой она не являлась. Тельце ее отливало золотом, крылья - золотом и серебром, а хвост - серебром и янтарем. Глаза сверкали изумрудами; хохолок, кончики крыльев и хвостика усеивали изумруды и рубины; клювик был перламутровый, а лапки - из черненого серебра. Маленькое создание сверкало, как сундучок с сокровищами при свете факела.

–  Я имею честь лицезреть магистра Кедригерна, прославленного колдуна Горы Молчаливого Грома?
– осведомилась птичка высоким, тонким, но очень звонким и чистым голоском.

–  Точно так, о достойная птаха. Есть ли что-то такое, что я могу сделать для тебя?
– ответил Кедригерн, соревнуясь в вежливости с гостьей.

Птица несколько раз быстро щелкнула, склонила головку, подскочила ближе и сказала:

–  У меня послание для магистра Кедригерна от его старого друга Афонтия, а именно: «Вступил во владение магическим кристаллом с необычными свойствами. Это не по моей части. Буду признателен за твое мнение. Загляни, если сможешь. С наилучшими пожеланиями, Афонтий».

–  И все?
– спросил колдун.

Птичка повернула голову на все триста шестьдесят градусов, помахала хвостом и сказала:

–  Все. После чириканья я буду готова принять ваш ответ, если вы пожелаете его оставить. Пожалуйста, не торопитесь. Я - механическое устройство и могу ждать неограниченное время.

–  Вежливая птаха, - заметила Принцесса.

–  Афонтий всегда был щепетилен, - сказал Кедригерн.

–  Кто такой этот Афонтий? Ты никогда не упоминал о нем.

–  Светлая голова, очень талантливый парнишка. Фантазер, изобретатель, часовщик - гений в вопросах механики. Он работал над небезызвестным Железным Человеком из Роттингена.

–  О нем я слышала, только никогда не видела.

–  Боюсь, теперь он уже превратился в груду ржавчины. Но в этом Афонтий не виноват. Он выполнял внутренние работы. Тело делали местные ребята, и делали не слишком добросовестно. Афонтию лучше всего удавались маленькие вещички - ну, вроде этой птички.

–  Какое изящество.
– Принцесса наклонилась, чтобы поближе рассмотреть птаху, как раз когда маленький автомат чирикнул, извещая о своей готовности.
– И как богато украшено! Здесь по меньшей мере семнадцать драгоценных камней.

–  Афонтий сделал очень похожую штучку для византийского императора, из золота и золотой эмали [2]. Вся награда досталась парочке греческих ювелиров, но это была работа Афонтия. Дивная вещица, как я слышал. Она сидела на золоченом суку и пела о том, что прошло, проходит или предстоит. Лорды и леди Византии любили ее, но император заявил, что она не дает ему спать.

–  Императорам всегда трудно угодить.

–  Афонтий забрал птичку и заменил ее дюжиной механических божьих коровок. Они летали строем, кувыркались, короче, делали всякие трюки - и очень тихо. Император остался доволен.

–  Как мило со стороны Афонтия. А что ты собираешься ответить на его просьбу?
– поинтересовалась Принцесса.

–  И впрямь не знаю. В данный момент у меня нет никакой неотложной работы. Но тут ведь придется… - Он остановился, скорчил кислую гримасу и выдавил ненавистное слово: - путешествовать.

–  А далеко отсюда до мастерской Афонтия?

–  Отсюда далеко до чего угодно, дорогая. А добираться всегда неудобно, мерзко, пыльно, жарко, и опасно, и грязно, а когда наконец доберешься, от мысли о том, что придется еще возвращаться, делается вдвое хуже.