Чтение онлайн

— Мы поговорим с ним сейчас,— сказал он Лайку.

Молодой врач вошел с очень занятым видом. Элегантный, со вкусом одетый. Правда, его глаза сквозь пенсне казались странными. Маверик подтвердил показания своего персонала и во всем был согласен с Кэрри.

— А теперь, доктор, расскажите нам, что вы сами делали в то время. Можете отчитаться?

— Конечно. Предвидя ваши намерения, я записал все, что делал в эти часы.

Доктор Маверик покинул холл в 21 час 15 минут вместе с Ларси и доктором Бомгартеном. Они пошли к последнему и были там все время, пока мисс Беллевер не прибежала и не попросила доктора Маверика вернуться в холл. Было приблизительно 21 час 30 минут. Он тут же пошел туда и нашел Эдгара Лаусона в состоянии полной прострации.

— Минутку, доктор. Этот молодой человек действительно душевнобольной?

Доктор Маверик снисходительно улыбнулся:

— Мы все немножко душевнобольные, инспектор.

«Глупый ответ»,— подумал инспектор. Он великолепно знал, что здоров, что бы ни говорил доктор Маверик.

— Может он отвечать за свои поступки?

— Полностью.

— Он совершил попытку убить мистера Серокольда.

— Нет, дело до этого не дошло. Лаусон не собирался причинить ему ни малейшего зла. Он любит мистера Серокольда.

— Странная манера доказывать свою любовь.

Маверик снова улыбнулся. Улыбка эта раздражала Кэрри.

— Я хотел бы поговорить с этим молодым человеком,— сказал он.

— Пожалуйста. Вчерашняя вспышка была временной. Сегодня ему лучше. Мистер Серокольд будет доволен.

Кэрри посмотрел на доктора Маверика, тот был невозмутимо серьезен.

— У вас есть мышьяк?
– внезапно спросил инспектор.

Вопрос застал Маверика врасплох.

— Мышьяк? Почему мышьяк?

— Ответьте мне.

— Нет. У меня нет его ни в каких формах.

— Но есть у вас лекарства?

— Конечно. Успокаивающие, снотворные, морфий...

— Вы лечите миссис Серокольд?

— Нет. Я — доктор медицины, но практикую только как психиатр. Миссис Серокольд лечит домашний врач, доктор Гунтер из Маркет-Кемпбла,

— Понятно. Благодарю вас, доктор.

Маверик закрыл за собой дверь, и Кэрри тут же сказал Лайку, что психиатры вызывают у него ревматическую боль.

— Теперь перейдем к семье! — воскликнул он.— Прежде всего я хочу видеть Вилли Худа.

Вилли Худ был насторожен. Он с недоверием смотрел на полицейского офицера, но отвечал с готовностью. Он объяснил, что электрическая проводка в Стонегате очень старая, провода в ужасном состоянии и что этого никогда бы не допустили в Соединенных Штатах. Пробка, от которой зависели почти все лампы в холле, сгорела, и он пошел посмотреть, что произошло. Заменив пробку, он вернулся в холл.

— Сколько времени у вас это заняло?

— Не могу сказать точно. Пробки лежат в очень неудобном месте. Надо было найти лестницу, свечу... Я был занят, возможно, десять минут, возможно, и четверть часа.

— Вы слышали выстрел?

— Нет, не слышал ничего похожего. Дверь, которая выходит в коридор, двойная, и одна из сторон обита.

— Когда вы вернулись в холл, что там происходило?

— Они все собрались около кабинета мистера Серокольда. Миссис Стрит кричала, что мистер Серокольд мертв. Но она ошиблась.

— Вы узнали револьвер?

— Мне кажется,.это мой!

— Когда вы видели его в последний раз?

— Два или три дня тому назад.

— Где вы его обычно держите?

— В своей комнате, в одном из ящиков.

— Кто знал, что он там? — спросил Кэрри.

— Никогда нельзя угадать, что в этом доме знают и чего не знают.

— Что вы хотите этим сказать, мистер Худ?

— Они все ненормальные!

— Допустим. Кто, по-вашему, мог убить Гульд-брандсена?

— Я бы на вашем месте подозревал Алекса Рестарика!

— Что заставляет вас так думать?

— У него была такая возможность. Он был в парке совсем один в своей машине.

— Почему он мог убить Гульдбрандсена?

Вилли пожал плечами.

— Я иностранец. Я не знаю всех фамильных историй. Возможно, старик узнал об Алексе что-нибудь, что мог рассказать Серокольду.

— К чему бы это привело?

— Возможно, он отказал бы ему в деньгах. В отношении же того, чтобы научить танцевать мальчишек, они великолепно договариваются.

— Вы считаете, что все это из-за театральных постановок?

— Это так называют!

— Вы хотите сказать, что это из-за чего-то другого?

Вилли снова пожал плечами.

— Я ничего об этом не знаю.

Алекс Рестарик оказался разговорчивым. Он говорил, сильно жестикулируя.

— Я знаю, знаю! Я идеальный подозреваемый! Я приезжаю сюда один в машине, по аллее, пересекающей парк, и у меня вдруг возникает творческое видение. Я не могу требовать, чтобы вы это поняли. Это невозможно.

— Возможно, мне это удастся,— сухо сказал Кэрри.

Алекс продолжал:

— Иногда случается такое. Нельзя сказать ни «почему», ни «как»... Эффект, мысль... На следующей неделе я ставлю на сцене «Ночи Лименхузы». И вдруг вчера вечером мне представилась прекрасная декорация, освещение, о котором я мечтал! Свет фар, проходя через туман, отбрасывался и падал на строения. Все было здесь: полосы света, торопливые шаги, шум мотора, выстрелы...

Это также могло быть буксиром на Темзе.

Инспектор прервал его:

— Вы слышали выстрелы? Где?

Алекс сделал жест обеими руками, белыми и холеными.

— В тумане, инспектор! Это и было чудесным!

— А вам не пришла мысль, что происходит что-то серьезное?

— Серьезное? Почему?

—Разве выстрелы так часто бывают?

— Я знал, что вы не поймете. Выстрелы! Они как раз и вписывались в сцену, которую я создавал. Мне нужны были выстрелы... опасность, история с опиумом... Мне было наплевать на то, что происходило в действительности!

— Сколько выстрелов вы слышали?

— Не знаю! — воскликнул Алекс, которого раздражало, что его прерывают.— Два, три!.. Два очень близких, это я помню.

Инспектор Кэрри кивнул головой.

— А торопливые шаги, о которых вы говорили, с какой стороны они доносились?

— Я слышал их в тумане. Где-то со стороны дома.

— Это заставляет предположить, что убийца Христиана Гульдбрандсена пришел снаружи,— сказал Кэрри.

— Конечно. А что вас заставляет колебаться? Вы не думаете все-таки, что выстрелы слышались в доме?