Чтение онлайн

— Обезболивающее. Чтобы не откинулся раньше времени, — пояснила она.

Ирнест вновь нашёл взглядом Филиппа, но тот поспешно отвернул голову к стене.

— Мало кто врезает руны таким образом, юноша… Думается мне, придётся потерпеть немного.

Из горла вырвался тяжёлый вздох. И почему Ирнест позволял себе надеяться, что хоть одна затея Филиппа не сведётся в конечном итоге к жуткого вида ранам и выведением его из строя на неизвестное время. Опять придётся просить лекции у старосты, который уже не только смерял прогульщика укоризненным взглядом, но и даже порывался задавать вопросы. Опасные и весьма меткие.

— И я… — голос внезапно охрип, — …когда я приду в норму?

— Когда-нибудь, — отрезала Уна и вдруг обратилась к Филиппу: — Надеюсь, ты хоть догадался позвать подмогу?

Тот сцепил узловатые пальцы перед собой:

— Позвал, конечно, но энтузиазма — знамо дело! — не встретил. Трое есть. Авось парочка подтянется ещё…

— «Парочка»? Да вы совсем?! — Уна резко разогнулась и выдохнула, прерывая себя на полуслове. Широким шагом направилась к двери: — Мне нужно позвонить.

Она настолько стремительно выскочила в коридор, что никто не успел и глазом моргнуть. В комнате воцарилась тишина. Филипп вновь принялся утирать лицо платком.

— А… — только и выдавил из себя Ирнест, у которого вся левая часть головы уже начала неметь.

— Беспокоится, — поджал губы Филипп. — Я, признаться, и сам раздумываю над иными исходами… Комплекс пустует. Вряд ли нас до утра кто отыщет.

У Ирнеста перехватило дыхание, когда разум, наконец, осознал, к чему клонил старик. Они боялись его. Того, что могло произойти, если монстр вырвется наружу. Того, что точно произойдёт, если он превратится.

— Ничего нельзя сделать? — Ирнест сжал кулаки. — Связать меня или…

— Если бы это имело хоть малейший толк, юноша… Однако! — Филипп поднял указательный палец вверх, не давая возразить: — Сия печальная участь нас постигнет лишь в случае отрицательного результата. Уна — мастерица по части рун, уж кому как не ей довериться! Но перечёркивать переплетённую цепочку — да ещё и по живому! — сталбыть, доля непредсказуемости тут немалая…

Дверь отворилась, прерывая его, и до Ирнеста донеслось торопливое:

— …конечно, Солнышко. Мама вернётся — не успеешь и глаза открыть. Ложись спать, — даже хриплый голос отчётливо смягчился нежностью. — Да-да, конечно. Спи.

Уна вошла секундой позже, бросив в карман халата узкий переговорник. У Ирнеста сердце подскочило к горлу. Они так рисковали… Из-за чего, спрашивается?

— Филипп, — он прикрыл глаза, борясь с непреодолимой силой, сжимающей намертво челюсть. — Это действительно так необходимо? Я… я действительно смогу принести пользу вашей Организации?

Повисло молчание. Уна, так и не дойдя до столов, вдруг фыркнула и прищурилась:

— Очаровательно. А я-то голову ломала, чем же эти злодеи умудрились тебя подкупить?

— Уна! — бросил грозный взгляд на неё Филипп.

— Что-что? — она подняла брови и ловко провернула меж пальцев скальпель. — Скажешь, с тобой было не так?

Она вновь склонилась над Ирнестом, но тот на сей раз прикосновений не почувствовал — лишь неприятный звук, отдающийся прямо в голову.

— Не больно? — тихо бросила Уна и, дождавшись отрицательного ответа, удовлетворённо кивнула. — Скажи, если что-то почувствуешь.

За ухом зашкрябало ещё противнее. Ирнеста едва не передёрнуло, но он чудовищным усилием воли заставил себя сидеть неподвижно.

— Организация имеет черту заманивать таких дурачков, как мы, напевая сладкие речи до тех самых пор, пока не подпишешь контракт, — продолжала Уна, не обращаясь ни к кому конкретно. — Странно, что ты и без этого согласен стать их цепной собачкой.

— Они ведь, — Ирнест сухо сглотнул, — помогают…

Над ухом отчётливо прозвучал смешок:

— Ты им необходим, мальчик. И они ужом извернутся, чтобы не выпустить тебя из клетки. Не пряником, так кнутом.

Ирнест вновь скосил глаза на притихшего Филиппа. Почему-то даже если и были слова женщины правдой, не меняло для него это ровным счётом ничего. Разве не он сам планировал использовать знания Организации, чтобы найти свои корни? И поиски Мари, в которых вдруг забрезжил свет надежды… Да пусть хоть вскроют его и выпотрошат!

Уна отпрянула, когда Ирнест, сам того не желая, озвучил последнюю фразу вслух. Он запоздало прикусил губу:

— Простите, я не должен был…

— Похоже, я ошибалась на твой счёт. — Со звоном ударился об подставку вымазанный в крови скальпель. — Ты ещё несчастнее, чем я думала.

— Что? — Ирнест вскинул голову.

— Не способен даже последнее желание выторговать, безнадёжный ребёнок, — закончила Уна, едва-едва размыкая губы; глаза её блестели сожалением.

Филипп нарочито громко кашлянул, и Ирнест, который всецело сконцентрировался на женщине, чуть было не подпрыгнул от неожиданности.

— Девочка моя, быть может, лучше не отвлекаться на пустые разговоры в столь ответственный момент? — с улыбкой заметил старик.

От обманчиво ласковых слов пробежались по спине мурашки. Руки вдруг дёрнулись, словно пытаясь оттолкнуться от столешницы. Убежать? Наброситься? Ирнест прикрыл глаза, напоминая себе об Элли, который уже столько дней был заперт в клетке только из-за него. Он уже и без того принёс кучу проблем окружающим. Если хоть кому-то будет от него польза, то никаких сомнений просто не могло существовать. Где-то внутри, правда, тлел страх… Страх очнуться у истерзанных тел. И вновь ощутить это.

«Чувствовать превосходство из-за одной лишь грубой силы… неправильно».

Уна хмыкнула, но покорно замолчала, принимаясь за работу. Ледяное спокойствие её нисколько не дрогнуло. Ирнест же, как ни пытался вернуть самообладание, с каждым мгновением чувствовал лишь всё более распаляющееся в груди пламя. Был ли то эффект от действий Уны или же от её слов, он осознать не мог. Да и не стремился.

Уши забил скрежет.

— Мне ничего не нужно. Возможности спокойно доучиться в Академии достаточно, — привычно произнёс Ирнест и сам же запнулся на своих словах. Не это ли была та самая возможность? — Разве что… — он перевёл дыхание, — я был бы счастлив найти одного человека.

Если бы не потребность говорить хоть что-то, — заглушить собственным голосом отвратительный скрежет в голове, — ничто в мире не заставило бы его признать это. Сколько раз Ирнест уже пытался начать разговор о Мари с Филиппом, который неизменно обрывался под грузом всё новых и новых деталей, решений и знакомств! Или нечто другое останавливало его?

Ирнест замер. Дышать становилось всё тяжелее. Спина неуклонно сгибалась, нарушая идеальную осанку, вбитую на уровне потребности. Он что-то говорил. Не осознавая того, не слыша. Лишь горло саднило от громкости слов. Перед глазами стояло лицо. Впервые столь ясное и чёткое, словно бы кто-то держал фотографию.