Чтение онлайн

Я вспомнила.

Ту самую гостиницу в Хелмсли, Йоркшир: ещё один день впустую, мы искали кинжал Артура в руинах замка. Мороз целовал окно. Холод въелся в кости за целый день на улице — ни огонь, ни плед его не брали. Я поджала колени к груди, удерживая тепло, молча кипя и делая вид, что сплю.

— Расскажешь сказку? — шепнул Кабелл.

Его сторона узкой кровати прогнулась, когда Нэш сел. Я так и осталась спиной к ним, с зажмуренными глазами. После такого дня мне не спалось.

— Какую, мой мальчик? — пробурчал Нэш, в голосе тепло эля из бутылки в руке.

Кабелл подумал:

— Зимнюю.

— А, — я почти почувствовала, как Нэш скосил взгляд на меня. Помолчал. Обычно история уже сидела у него на кончике языка, готовая развернуться, но сейчас он выбирал дольше. — Про того старого пройдоху Отца Рождества, как он подкатывается к домам на мягких подошвах и шпионит за детьми?

Я прекрасно представила, какую мину состроил Кабелл.

— Нет. Новую — ту, которой ты нам ещё не рассказывал.

Я вздёрнула плечо. Нэш вечно делился с Кабеллом тем, чего не говорил мне: уходили вдвоём, оставляя меня, твердя, что я не пойму.

— Думаю, стоит дождаться, пока проснётся твоя сестра, — сказал Нэш, отпив добрую тянущуюся глотку. — Иначе нечестно.

Кабелл не сдавался:

— Тэмсин не любит страшилки. Тогда расскажи страшную.

Я уставилась в окно. Да он не смелее меня. Кабеллу тоже не понравится, если чудища полезут в сны.

— Знаю одну, — ответил Нэш вполголоса и начал ткать рассказ. — Давно, до того как Артур правил людьми и Прекрасным Народом, Богиня принялась за великое творение. Сначала были её дети — Вельможные, затем звери всех мастей, затем человек… но мало кто знает историю ребёнка, которого она родила для самой себя…

Настоящее вернулось, когда тварь провела длинным ногтем по щеке, будто вспоминая, и продолжила, снова настигая свою нить:

— Как ни желала Богиня держать дочь при себе, Крейддулад была любопытным дитём — попросилась жить среди смертных, узнать их мир. Богиня доверила её Нудду, а тот поклялся вернуть ребёнка через год.

Певучая речь Нэша вплелась речкой в общий поток моей памяти:

— В доме Нудда Крейддулад полюбила юношу из Прекрасного Народа, и хотя матери тяжело было отпускать собственное сердце, она позволила им обручиться…

— Гвин, живший при отцовском доме вместе с ней, воспылал её красотой и положил глаз на девушку, — подхватила тварь.

— Ночью Гвин, ослеплённый гордыней, тайком увёз её, — звучал в моей голове Нэш. — Хотел принудить к браку. Но жених настиг их, и завязался поединок. В конце концов, любимый Крейддулад пал под клинком Гвина.

— Бедняжка Крейддулад, — прошептала Олвен, вот-вот расплачется своим добрым сердцем.

— О да, — усмехнулась тварь. — Видите ли, Крейддулад отказалась от божественной природы ради смертной жизни. И прежде чем Гвин присвоил «награду»…

— …она подняла клинок возлюбленного к собственному сердцу и заколола себя, чтобы не покориться.

Кабелл вздохнул.

— И я так же ахнул, парень, — шепнул тогда Нэш. — Но её конец — не конец этой повести.

— Богиня была убита горем, — продолжала тварь, элегантно взмахнув пальцами, — но убивать не в её природе.

— Она наказала Гвина, сослав в Аннун узником; а скорбь её была столь велика, что Богиня сама ушла в тень, приняв последний облик божества — бестелесную душу созданного ею мира, — звучал в памяти Нэш, и рассказ существа совпадал с ним так точно, будто они говорили в унисон. — И легло на Леди Озера — из Прекрасного Народа, первую жрицу Авалона — оберегать эту душу до дня, когда та родится вновь. Таков был её удел: хранить сердце Богини — святой остров её культа — и ребёнка, рождённого из её существа.

— И она возродилась? — спросила Олвен.

— Это сокрыто от нас: Леди Озера наложила чары, чтобы та осталась тайной, — сказала тварь. — В этом и суть — быть потерянной, дитя. Ибо в душе Гвина в тот день пустили корни тьма и желание: ему отказали в том, что он счёл добытым честно — в смертельном поединке.

— Он кипел от ярости, что брошен в мир мёртвых, — звучал в памяти Нэш. — Будучи знатного рода, втерся в доверие к Арауну, истинному королю Аннуна. Завидев могущество смерто-магии при дворе, он решился на ужас: убил Арауна и занял трон.

— Предприимчиво, — услышала я собственный голос.

— Гвин царствовал, когда Артур с рыцарями явились в Аннун, — тварь потянулась за стеклом. — Он осыпал их дарами в обмен на любую крошку сведений о той душе. Так началась новая охота.

— В своём отчаянии отыскать душу Крейддулад Гвин крушил Иные Земли вместе с Дикой Охотой — раздирал их мечом и когтями, — голос Нэша мерк, память утекала туда же, откуда я её вытащила. — Всё потому, что он верил: душу спрятали там. А потом, в один год, когда зима снова пришла бродить по миру, Дикая Охота не пришла с ней. Многие решили, что охота кончилась навсегда, но есть те, кто знает лучше: Лорд Смерть однажды вновь оседлает коня…

Кабелл уснул задолго до конца, унесённый темнотой сна. Я чувствовала, как выровнялось его дыхание, так же верно, как Нэш наклонился и коснулся моих бровей, шепнув: «А ты не думай об этом…»

Холод ужаса пробежал по коже, покалывая. Я была уверена, остальные видят, как бьётся жилка у меня на шее, слышат грохот пульса, как свой собственный. Но Олвен с Кайтрионой только переглянулись, безмолвно примеряя правду на себя. Историю, которой им никогда не рассказывали.

А мне — да.

Нэш знал её и говорил вслух. Он гордился своей коллекцией редких сказаний и преданий, но это… Я не встречала записей. И не смогла бы вспомнить, пока слова существа не треснули по запертому во мне, и память не хлынула наружу.

Откуда Нэш знал эту историю?

И почему я её забыла?

— Итак, я поведала вам всё — от головы до хвоста, — заключила тварь. — А теперь отпустите меня…

— Постойте! — голос Эмриса поднял по позвоночнику тёплую дрожь. Тело само повернулось к нему, пытаясь догнать нестерпимое трепетание в груди.

Рядом со мной Кайтриона едва заметно распрямилась, вдохнула, когда Эмрис и Нева перебежали через хранилище.

— Мы его ненавидим? — шепнула мне тварь. — Его мясо жилистое от жадности? Злоба у него в костном мозге? Кто из них тот «красивый», о котором ты говорила? У обоих такая сочная плоть и хрупкие косточки…

Я не слушала, скользя взглядом по Неве — цела ли? Жрица уставилась на тварь во весь рот, губы удивлённо приоткрылись.

— Нельзя её выпускать, — выдохнул Эмрис.

— И почему же? — фыркнула тварь, спрашивая за двоих.

— Это Росидд, Колдунья Топей, — сказал он.

Мы с Олвен и Кайтрионой разом уставились в зеркало, на тварь, вспыхнувшую негодованием. Как ни странно, то, что мы говорим с первозданным чудищем, оказалось не самым неожиданным.

— Колдунья Мшар, — зарычала тварь. — Мшар!