Чтение онлайн

А что там с полиэтнизмом на Украине? Чем он грозит молодой украинской демократии?

Даже оранжевые лидеры открыто признают, что Украина не Польша и моноэтнической страной не является. Народы Западной, Центральной и Юго-Восточной Украины есть народы разные, со своей историей, религией и языком. Собственно украинцев на Украине около семидесяти процентов, а это уровень опасный, грозящий стране распадом при неделикатном отношении власти к национальным проблемам.

Оранжевые события принесли на Украину начало эксперимента. Каким образом сложится судьба полиэтнической Украины в условиях стартовой демократии? Сможет ли элита обуздать украинский национализм ради сохранения страны? Ведь именно национализм титульной нации возбуждает региональный сепаратизм и является главной угрозой целостности страны.

Прошло не так уж много времени с начала эксперимента, а карта Украины уже опасно затрещала по Днепру, наметился явный раскол между западом и востоком. Украинская пресса нынче активно обсуждает варианты распада страны, а ведь еще недавно на эту тему боялись и заговорить. И все это происходит в условиях мягкого полиэтнизма, когда рядом с украинцами живут русские. А ведь именно русская нация, как никакая другая в мире, приучена подавлять ради единства страны свой национализм, свое национальное самосознание и, как никакая другая нация, умеет терпеть националистические эскапады соседей. Братские народы живут на Украине, но, несмотря на этническое и культурное родство украинцев и русских, никто не даст гарантий, что эксперимент завершится успешно.

Политическая элита Украины продолжает гнать ся за двумя зайцами. Ей хочется выглядеть демократией XXI века, а заодно реализовать национальный проект века девятнадцатого, когда с национальными меньшинствами особо не считались и без зазрения совести их подавляли через навязывание титульного языка и культуры. Политика украинизации юго-востока страны и есть привет из XIX века.

К чему ведет погоня за двумя зайцами, хорошо известно, но самое смешное, что пока спасают Украину от распада именно авторитарные пережитки и отсутствие реальной демократии. Под демократическую риторику Киев реализует и сохраняет сейчас вполне имперский проект. Пока что у властной элиты хватает мудрости не трогать авторитарные опоры государства, на которых оно еще держится. Губернаторы все еще назначаются из Киева, референдумы заблокированы, проводится абсолютно антидемократическая политика одного государственного языка, что в условиях полиэтнизма и разговоров о демократии явный нонсенс. Но именно эти остатки авторитаризма и спасают страну.

Плохо то, что политические условия распада готовятся вовсю. Партия регионов (ПР), Блок Юлии Тимошенко (БЮТ), «Наша Украина» политическими партиями, собственно, не являются. Пенсионер и олигарх в Донецке голосуют за Партию регионов, пенсионер и олигарх Львова голосуют против нее. О чем это говорит? Три крупнейшие партии Украины не зациклены на интересах определенных классов и социальных слоев, а являются национально-территориальными полити ческими организациями, заточенными во многом на защиту интересов своей нации и территории.

Общий вывод. Мягкий полиэтнизм Украины дает ей все шансы на выживание. Можно с ходу назвать десяток национально озабоченных народов, замени которыми русских на Украине – и ее не стало бы в нынешних границах в момент. Русский народ, приученный в империи подавлять свое национальное сознание, будет терпеть украинских националистов до упора. Но украинской элите хорошо бы понять, что свою историческую судьбу она выбирает не между Россией и Польшей, последней ей не стать никогда, а между собственно Украиной и Молдавией-Грузией.

Папа Римский говорил, что видит Украину мостом между Европой и Россией. На что намекал Папа? На то, что случается со стоящими на мосту людьми, когда мост пытается прибиться к любому берегу. Пожалуй, лучше Папы не определить оптимальный путь Украины к себе.

Пришла пора завершить наше путешествие длиной в половину тысячелетия, разгадать загадку нашего Сфинкса и сказать, кто мы есть, – дать цивилизационную формулу России.

Континент нашей прописки есть Северная Евразия. Континентальный климат Восточной Европы уравнивает его по суровости с севером Европы, поэтому можно смело сказать, что большинство населения европейской части России – северяне. Азиатская часть нашей страны есть север Азии уже без всяких метафор. Тяжелые экономические условия Северной Евразии во многом определяют особость нашей цивилизации. Те же приполярные условия подталкивают проживающие в Северной Евразии народы на объединение, на создание большого мощного государства, единственно способного обеспечить защиту их заведомо неконкурентоспособного в мировом масштабе рынка. Наша Родина, наше государство и цивилизация есть Северная Евразия. Народы этого континента способны выжить, лишь объединившись в государство-континент, ибо только сильное и большое государство может обеспечить нужную степень изоляции. Но таковое государство порождает полиэтнизм, а последний неизбежно строит империю. Многонациональной бочке требуются авторитарные обручи.

Капитализм, прогресс, инновации, всяческие свободы, персики и мандарины лучше растут на южных землях, вот мы и вынуждены постоянно завозить машины и витамины на свой Север. Приходится под информационным прессом импортировать и демократию, но в этом случае получаем одни неприятности, поэтому в качестве защиты наша Приполярная империя мимикрирует под нее.

Россия есть цивилизация Северная Евразия, сателлитная Западу и вынужденно альтернативная ему.

Перед нами итоговая цивилизационная формула Отчизны, формула цивилизационного кентавра. Мы есть имперский союз народов, живущий на севере своим особым строем. Слиться с Западом для нас самоубийственно, но быть Западом хочется, поэтому единственный выход для нас – имитировать его. Быть или не быть? Быть – это путь вымирания. Не быть – путь деградации. Так быть или не быть? Россия – это вечный Гамлет, и она нашла свой, гениальный, ответ на этот проклятый вопрос – казаться.

«Россия, повторюсь, есть сателлитная и альтернативная цивилизация по отношению к Западу». Северная Евразия – это луна, постоянно висящая над евроатлантическим Западом, кружащая вокруг него, летящая за ним. Тому от такого внимания не всегда уютно, вот он, бедный, и пытается время от времени избавиться от соседки.

Усилим сравнение. Запад – Солнце. Россия – Земля. И сгореть нам на Солнце нельзя, и замерзнуть, оторвавшись от Солнца, не хочется. Мы спутник Запада. Мы всегда рядом с Европой, греемся от нее, но слиться в единое целое нам не дано. Снегурочка нашего континента неизбежно растает в объятиях Запада. Чтобы не стать второсортной страной в мире Первом, нам приходится быть первосортным Вторым миром.

Мы всегда живем на меже миров да на юру времен. Если во Вселенной сияют двойные звезды, то Россия есть двойной континент, союз Северная Евразия, со своим геополитическим интересом.

Мы Западу братья, но не друзья, цивилизационные братья, но геополитические соперники. Именно поэтому на Западе всегда были те, кто мечтал огнем и мечом пройтись по нашим селам и городам. Какой ныне в России главный праздник? День Победы, 9 мая. А почему? Да потому, что это самая наша большая победа над Западом за последние пятьсот лет.

Вынужденная альтернативность российской цивилизации вызвана той же невозможностью стать Западом. Православие, коммунизм: мы все время ищем порожденные Западом идеи, не пригодившиеся ему, которые можно противопоставить тому же Западу. Таким образом, нам удается и особость соблюсти, и некую «западность» приобрести. Мы всегда рядом с Западом, но не с ним. Смешаны, но не взболтаны. Мы всегда другие. Если США вдруг примут социализм, то нам срочно придется записываться в либералы.

Вынужденная альтернативность Северной Евразии сразу проясняет смысл русского коммунизма. На своей исторической дистанции он решил главные имперские задачи. Идея коммунизма выстроила дистанцию с Западом, помогла провести очередную догоняющую модернизацию, гарантировала альтернативность пути, имитацию демократии, антикапитализм, а заодно прикрыла кумачом утопии стальной остов империи.