Чтение онлайн

Паладинка только фыркнула.

– Ты мне это постоянно напоминаешь, но больше ничего вспомнить не можешь.

– Просто этот монолог был самым запоминающимся. Могу припомнить еще лекцию на тему 'Как поладить с Лилит', совет обкуриться перед схваткой с Джокером, заявление, что в облике Патриджа я выгляжу противно... Ах да, еще ты говорила, что похожа на компьютерную мышку!

– Я не говорила этого!
– возмутилась девушка.

– Говорила-говорила, - ехидно ответил он, - Сразу после того, как я самым романтическим образом отыскал тебя на дне...

– Я говорила это с сарказмом. Совсем как 'Тогда я балерина', - уверено ответила она и показала мужчине язык.

Чезаре напустил на себя показной, театральный пафос.

– Вот так вот, - 'печально' вздохнул священник, - Живешь, понимаешь, в чужой стране, под чужим именем, втайне от всех, а стоит впервые за шесть лет открыться другому человеку, как что слышишь в ответ? Сарказм! А потом и вовсе оскорбления на расовой почве...

Итальянец столь 'сокрушенно' покачал головой, что казалось, она сейчас отвалится.

– А я что, виновата, что из тебя японец, как из меня - компьютерная мышка?

– Я приму это за комплимент, - хохотнул Чезаре, - Кстати, помнишь наш разговор про беспалевность в беседке?

С этими словами он выразительно посмотрел на свою руку, самым предосудительным образом придерживавшую ее за бедро.

– Если честно, от меня ускользнул смысл отдельных слов и целых предложений, - хихикнула девушка, прикрывая рот ладошкой, - Я больше поцелуи запомнила.

– И это я тоже приму за комплимент, - ухмыльнулся он и огляделся, - Кстати, тебе не кажется, что студенты перестали нас постоянно смешить?..

Послушница подозрительно прищурилась:

– Ты на что это намекаешь, старый развратник?

– И вовсе я не старый, - возразил священник, - А намекаю я... вот на что.

Прокомментировать шесть лет разницы в возрасте у Марии не было никакой возможности. Вместо этого она прикрыла глаза, отвечая на поцелуй, и крепче сжала объятия. Возможно, даже чересчур крепко: будь Чезаре немного слабее, и это было бы даже болезненно. Мария была сильна, и даже более чем. Что, впрочем, не удивляло. Но несмотря на всю силу сигма-зомби и всю выучку паладина, она оставалась хрупкой. Нежной. Как цветок, у которого есть шипы, чтобы защитить себя, но который легко сломается от чьей-то слишком грубой хватки.

Сейчас ей, впрочем, это не грозило. Сейчас Чезаре обнимал ее крепко, но при этом бережно. Так, словно хотел закрыть ее своим телом от всего мира.

Ну, и насладиться моментом - куда же без этого?..

Войдя в общий зал с Соней, Тадеуш оглядел зал и чуть улыбнулся:

– Кажется, веселье уже идет вовсю, не находишь, пани Соня?
– он посмотрел на свою даму и подмигнул.

– Не то чтобы, - ответила она, - Кажется, народ только подтягивается.

В этот момент Кристиан помахал им рукой и телекинезом отправил в их сторону несколько колбасных канапешек. Двоедушник протянул одну из них Соне, но та только отмахнулась:

– Да нет, спасибо. Я что-то наелась.

Тадеуш понимающе кивнул и оставил угощение на ближайшем столе, после чего внимательно посмотрел на девушку, явно думая о чем-то своем. Перехватив трость, в образе которой он носил нынче протез Джейка, и заведя её на секунду за спину, он сказал:

– Вы очаровательны, пани Соня... Если позволите...
– и Сикора, переложив трость на локоть, протянул колдунье свежий цветок, в котором знаток бы узнал фиолетовый крокус.

Девушка мягко улыбнулась, осторожно выглядывая из-за собственной чёлки.

– Спасибо.

– Он очень тебе идет, - добавил двоедушник.

– Куда он идёт, я же его ещё даже не решила, куда закрепить?
– неловко рассмеялась она.

Сикора улыбнулся и мягко, даже нежно положил свою руку поверх ладошки Сони, сжимавшей цветок:

– Он лишь подчеркивает вашу красоту, пани Соня... Вопрос только в том, какую её грань вы желаете подчеркнуть.

– Я слушаю ваши предложения, - гордо вскинув подбородок, произнесла Дьявол.

Тадеуш, не выпуская руки Старки, направил цветок немного за голову девушки, второй рукой завивая её волосы на макушке в локоны, которые должны были зафиксировать стебель. Как только локон получился, Сикора аккуратно вложил в него стебель, позволяя волосам обхватить цветок, после чего чуть отстранился, оценивая, насколько хорошо крокус смотрится, будто бы смущенно выглядывая из-за виска Сони.

Вообще, логичнее было бы сделать шаг назад, но поляк отчего-то не стал этого делать; вместо этого его руки плавно опустились на плечи девушки, лишь слегка коснувшись её щек по пути.

Шаг назад сделала уже сама Соня, сразу развернувшись к нему затылком.

– Не смущай меня, глупый двоедушник!
– как-то чересчур эмоционально отреагировала она.

Тадеуш слегка улыбнулся и обошел ее, заглядывая в красное, как вареный рак, лицо. Он понимал, как ей тяжело. И понимал, что не может больше молчать. Тихо, едва слышно, он прошептал:

– Я... люблю вас, пани Соня...
– Сикора внутренне выдохнул, готовый к чему угодно. Даже к тому, что его тело сейчас придется отскребать от стенки.

Соня неожиданно рванулась в сторону и, замахав руками, закричала:

– Как ты можешь говорить такое? Глупый-глупый-глупый двоедушник!

– Да, глупый. Да, я многого на этом свете не понимаю, но...

Тут Тадеуш понял, что слов-то у него собственно и нет, так что он просто подошел и, приобняв девушку, прижал её к себе. Без принуждения, как будто самими движениями давая понять, что не собирается держать её силой...

– Знаешь, что, - сурово произнесла она, поджимая губы на паузах, - Я иду обратно в свою комнату.

Вывернувшись из объятий, она направилась к выходу.

– Не вздумай за мной идти.

Выдохнув, Тадеуш решил все-таки сделать шаг следом за Соней, прекрасно понимая, что, если та дойдет до выхода, то в лучшем случае все придётся начинать сначала. Он заметил каверзную улыбку и характерный жест Криса за мгновение до того, как девушка вдруг будто запнулась о воздух и начала падать. Чуть-чуть ускорив свою реакцию, он кинулся к ней и перехватил у самой земли.

– У тебя сегодня был тяжелый день, - сказал он, - Может, стоит скрасить его хотя бы этим балом?

В его голосе не было ни тени насмешки или сарказма; Тадеуш просто хотел дать понять Соне, что он искренне беспокоится за нее и хочет помочь. Впрочем, если она могла видеть души, то вполне могла бы увидеть и это мягкое, теплое желание уберечь и защитить. Во всяком случае, Сикора очень на это надеялся.

– И каждую секунду думать о том, что ты сказал?
– спросила Соня, отцепляясь от Тадеуша и оправляя платье резким движением, - Ну уж нет, спасибо. Завтра я выполняю свою часть контракта, и на этом мои дела с тобой закончены.