Чтение онлайн

Однако в обещанные колонии тот джентльмен уехал с супругой, которая оказалась женщиной не только вполне вменяемой, но и исключительно мудрой. Кэролайн осталась с разбитым сердцем и, как выяснилось несколько позже, с дитя, носимым под этим разбитым сердцем. Ей пришлось скрывать своё положение до тех пор, пока оно не стало слишком заметным. Разумеется, если бы её мать была жива, она бы сразу заподозрила неладное, но отец не проявил должной бдительности, и даже не удивился, когда Кэролайн уехала пожить на север, где у неё была дальняя тётка. Там она родила мальчика, здорового малютку, которого сразу отдали в церковный приют, назвав ребёнком хорошо известной всем дурочки с ближней фермы. Дурочка Дженни и сама в какой-то момент поверила, что родила; по крайней мере, когда малютку забирали в приют, убивалась она совершенно искренне. А спросу с неё никакого не было, не стали даже выяснять, кто был отцом новорожденного: Все знали, что она не в себе, и путается со всяким, кто польстится на неё. Так, весьма гуманным образом, Кэролайн избавилась от ребёнка. Правда, ей пришлось отдать все свои сбережения повитухе, которая обещала сохранить тайну, но это была лишь первая плата за прегрешение.

Честно говоря, о ребёнке своём она никогда не вспоминала. Она не особенно горевала ещё тогда, оставив малютку в холодном, угрюмом приюте. Скорее, она испытывала страх перед разоблачением и стыд. Со временем эти чувства поблёкли и отступили. Забылся даже тот день, когда она произвела на свет младенца. В ноябре? Мисс Филпотс уже не помнила точно. Молодую женщину тогда более волновал вопрос об обустройстве своего будущего. Когда скончался отец, тридцатилетняя мисс Филпотс забила тревогу и испытала все проверенные средства для быстрого брака. Она всё ещё была очень привлекательна, унаследовала от отца небольшой, но крепкий капитал, и вполне могла бы найти достойного мужа.

Но она ни разу не была даже помолвлена.

К тому времени, когда в жизни мисс Филпотс появилась мадмуазель Зулейка, ни тётушки, ни повитухи уже не было в живых, и в мире не было никого, кто знал бы о ребёнке Кэролайн. Однако… Однако, обратившись к гадалке по поводу нескладывающейся жизни, мисс Филпотс получила от неё совершенно вразумительное сообщение о том, что причина безмужества крылась в старом грехе. «Твой грех не отпустит тебя», — сказала Зулейка и Кэролайн поняла, что попалась.

Она стала ходить к Зулейке чуть ли не ежедневно, каждый раз страшась, и каждый раз надеясь на перемену участи. Она приходила в небольшую палатку у Камденских шлюзов, а Зулейка раскидывала карты и крутила магический кристалл. Собственно, Кэролайн сама рассказала Зулейке о своём брошенном ребёнке (хотя потом ей казалось, будто гадалка всё знала и так), и стала зависима от сварливых прорицаний магессы. Вскоре мисс Филпотс решилась предложить мадмуазель переехать к ней: Ей казалось, что предоставив ей свой дом, она искупит старые грехи и избавится от страха. Власть давнишней тайны связала их жизни крепче, чем родственные узы, и мисс Филпотс уже забыла, когда приняла на себя все заботы о мадмуазель, и когда та стала безраздельной хозяйкой в доме: Хозяйкой взбалмошной, тиранической, не слишком рачительной и вообще не забивавшей себе голову такими пустяками, как ведение хозяйства. Во многом равнодушие Зулейки к вопросам оплаты своих услуг объяснялось тем, что она не имела ни малейшего понятия о том, сколько стоит фунт мяса или тонна угля. Она занималась своим ведовством скорее ради искусства, чем ради пропитания, заботы о котором взяла на себя мисс Филпотс. А когда Зулейка пристрастилась к собирательству разнообразных артефактов, траты стали превышать все разумные пределы. Но мисс Филпотс безропотно сдала первый этаж нотариусу, предоставила свои комнаты Зулейке, а сама переехала на этаж прислуги.

Что же, теперь этому пришёл конец. Мисс Филпотс всё же была искренне привязана к мадмуазель, но теперь патронесса испытывала своего рода удовлетворение: Страх отпустил её навеки, все тайны похоронены на Кентском кладбище, всё складывается очень удачно, и, как ни странно, Зулейка оставила ей очень перспективное наследство.

— Спасибо, дорогая, — прочувствованно произнесла мисс Филпотс.

Прервав размышления мисс Филпотс, в салон, вяло стукнув, вошла горничная. Пожалуй, горничную тоже со временем нужно будет сменить. И было бы неплохо взять какую-нибудь туземную девушку из колоний: Мисс Филпотс слышала, что теперь можно недорого нанять темнокожую горничную из Индии или ещё откуда-нибудь, и что они славятся спокойным нравом и трудолюбием. Но пока придётся мириться с Мэри, этой девицей с унылым лицом и ленивой походкой.

— Мадам, там пришла какая-то девушка. Говорит, по объявлению в газете к мадмуазель, — сообщила Мэри, с недоверием глядя на мисс Филпотс, сидящую в кресле магессы. Прежде мисс Филпотс не смела лишний раз зайти в салон, не говоря уж о том, чтобы сидеть в кресле Зулейки.

— Проводи её сюда, и повежливее, — распорядилась Филпотс.

Через минуту в салон осторожно, чуть робея, вошла юная леди приятной наружности. Она остановилась напротив столика и с сомнением посмотрела на новую хозяйку салона.

— Простите, я хотела бы видеть мадмуазель Зулейку, — несмело сказала она.

— Нас постигло ужасное горе. Мадмуазель Зулейка покинула нас. Но она оставила мне наказ не отказывать тем, кто нуждается в помощи. Вы ведь нуждаетесь в помощи? — не столько спросила, сколько сообщила Филпотс.

— Д-да, — не слишком уверенно ответила девушка. — Мне хотелось бы…

— Садитесь здесь и рассказывайте. Я… я — мадмуазель де Витель, и я вам помогу.

— Де Витель? — переспросила девушка растерянно.

— Именно так, дитя моё, — невозмутимо ответила мисс Филпотс.

Она незаметно выдвинула ящичек стола, пошарила в нём и достала видавшую виды колоду. Увы, несколько карт остались на дне ящика. Но новоявленная ведунья сочла, что подбирать их сейчас не стоит. Будет нехорошо, если она станет шарить в ящике на глазах у клиентки. Филпотс выпрямила спину и придала лицу проницательное, как ей казалось, выражение, для чего прищурилась и приподняла подбородок. Девушка села, не отрывая глаз от странной прорицательницы со старомодными букольками, и начала теребить платок, раздумывая — как начать.

— Меня зовут Флоренс. Флоренс Папати. Уже четыре года я помолвлена с молодым человеком. Учёным. Мы любим друг друга. Вернее — мы очень любили друг друга, когда решили пожениться, хотя мои родители были всегда против. Правда, теперь они уже не так возражают, хотя всё-таки не слишком довольны. Но он очень славный человек. И он — учёный, а я очень стремлюсь к образованию, и мои родители… — девушка путалась в собственных словах и ощущениях, явно не зная, что следует сообщить в подобном случае. — Мы хотели пожениться в этом году, когда он получит хорошее место. Но в последнее время мне кажется, что он охладел ко мне. Его поведение стало крайне странным.

Мисс Филпотс выложила несколько карт перед собой и придала лицу ещё большую значительность.

— Тут замешана другая женщина, — грозно изрекла она.

— О, я так и знала… — тихо прошептала Флоренс, напряжённо глядя на карты.

— Хм, и чего бы вы хотели?

— Я бы хотела знать… ну… неужели это женщина? Это на него так непохоже…

— Несомненно — женщина. Темноволосая сирота, самого низкого нрава и развратной натуры. Ваш жених обманывает вас, дитя моё, и вам придётся с этим смириться. Он не женится на вас.

— Развратная сирота? Но как же наша помолвка? И… что же будет? — не дыша, спросила Флоренс.

Она глотала слёзы, которые непроизвольно потекли по её хорошенькому личику.

На мисс Филпотс снизошло вдохновение. Вернее, это было не вдохновение, а мстительный раж. Обо всех сущих мужчинах мисс Филпотс была безапелляционно низкого мнения, и не без причины считала их источником всех бед.

— Он умрёт! — с определённым удовольствием отрезала Филпотс.

— Боже мой! — воскликнула Флоренс. — Какой ужас!