Чтение онлайн

Я стал разыскивать следы его деятельности, оставшиеся по России. Например, мне вежливо ответили и прислали из Питера, с завода «Красный выборжец», ксерокопию титульного листа технического паспорта мостового крана и фотоснимок последнего. Рельсовый кран изготовлен «Российским Императорским акционерным обществом по кранам в Санкт-Петербурге» в 1903 году, имеет деревянные, подчёркиваю, деревянные зубчатые колёса в механизме хода, выдержал революции, сверхнапряжённую индустриализацию, войну с финнами, войну Отечественную с её блокадой, взлёты в космос и «холодную войну». В замене не нуждается и в каком-то вспомогательном цехе безупречно служит до сих пор — так строил свои выдающиеся творения мой прадед. Мне думается, всё прадедом созданное для России — лучший памятник ему. Только помнит ли о нём Россия? Питер, как видим, помнит. А ведь не все самовластные, порой самодурствующие, барыни к привычному семейному кормилу сыновей подпускали, обучали управлять хозяйством. Посмотрите на семью Тургеневых.

Отец писателя Сергей Николаевич, очень знатный, но крайне обедневший дворянин, женившийся только из-за слёзной мольбы промотавшегося и ослабевшего родителя, просительно преклонившего перед сыном колени, рано перестал интересоваться богатой супругой, подражавшей коронованным особам, манкировал семьёй, задавленной введёнными барыней порядками воображаемого ею «двора», не любопытствовал хозяйственной жизнью имения. Предпочёл роль замкнутого в себе приживала при властной супруге, ни во что не вникал, не вмешивался, лишь бы не трогали его самого. Ушёл из жизни, когда Иван Сергеевич учился уже филологии на философском факультете Петербургского университета, куда перевёлся со словесного факультета университета Московского.

Мать Варвара Петровна с детства досыта нахлебалась жизни «в чёрном теле», побывала и в помыкаемых падчерицах, когда её овдовевшая мать вторично вышла замуж. Но в двадцать шесть лет Варвара Петровна неожиданно унаследовала хозяйство своего дяди Ивана Ивановича, положившего всю жизнь исключительно на обогащение, терпеливо выиграла возникшие из-за споров суды и оттягала наследство в свою пользу. Дядя-то скоропостижно скончался, подавившись вдруг вишнёвой косточкой. Разбогатев, некрасивая Варвара Петровна приложила неимоверные усилия, чтобы женить на себе красавца поручика Сергея Николаевича. Но влюбить в себя не смогла. Когда в условиях семейной каторги выросли дети, Варвара Петровна пришла в неистовство из-за самовольной женитьбы старшего сына Николая и выдавала ему на жизнь недостойные крохи от своих значительных помещичьих доходов, которых добивалась невероятной жестокостью, превзошедшей дядину. Её опале подвергся и сын Иван, пожизненно влюбившийся в прибывшую с гастролями в Петербург испанско-цыганскую певицу Полину Виардо с необыкновенным голосом, да так сильно, что уехал следом за ней в Париж, истратив на дорогу материну присылку и оставшись без копейки. Потом долгое время скитался по заграницам на грани нищенства, почти ничего от матери не получая, потому что она изо дня в день ожидала возвращения блудного сына к себе в поместье. В Берлине Иван усиленно штудировал труды немецких классиков философии Шеллинга, идеалиста Гегеля, позже увлёкся так называемыми вульгарными материалистами Фохтом, Бюхнером, Молешоттом. Считал, видимо, что все они ему необходимы, а мы их и не знаем.

Мать умерла, когда Иван Сергеевич был уже прославленным, но в царской России опальным автором «Записок охотника», как раз из-за своих обличительных, как он их называл, очерков. И что он проделал, вступив в наследство и пытаясь хозяйствовать? Дёшево продал созревший урожай пшеницы. Дорого заплатил за негодных лошадей. Обрушил немало устоев, которые прежде держали хозяйство, много сделал для того, чтобы обвалить его совершенно. В письме приятелю своему Анненкову признавался, что, объехав все свои деревни, «…должно быть, показался моим крестьянам глуповатым малым».

Для хозяйствования у писателя не оказалось ни приличных успешному помещику знаний, ни нужных умений, с европейским-то его образованием. Зато и в русских гимназиях дворян обучали греческому, чтобы они могли читать на нём Евангелия, Священное Писание, поскольку на русском Библия была издана лишь в последней четверти девятнадцатого века, в чём, открыв её, легко удостоверится каждый.

Оставим историкам и политологам подсчитывать бесчисленные причины народных возмущений. Лишь отметим, что, стремясь к доходам и уровню жизни, как в тёплой Европе, где можно перезимовать без дров, меховой шубы, валенок, шапки и рукавиц, в тонких нитяных чулочках, едва ли не босиком, помещики в холодной России выжимали все жизненные соки из крепостного крестьянства, обрекая его на пожизненную беспросветную нищету. А в частые неурожаи и на голод. Нас сейчас больше интересует, что полезного нам даёт возможность увидеть в общественном состоянии той России, лишь едва, словно мизинцем, задетом тургеневским описанием в «Отцах и детях», наша медицинская специальность. Я имею в виду состояние психики экономически и общественно значимых слоёв, а лучше сказать, — классов в России отображённого писателем исторического периода. При большом желании можно гораздо подробнее рассмотреть среднестатистическое распределение психических состояний по классам и трансформацию, переходы этих состояний из одного в другое в течение жизни того или иного индивидуума. Но это для действительно интересующихся, на самостоятельный разбор. Книги социалистического периода написаны совершенно о другом, в этом смысле они существенно уступают досоветской русской классике. Я думаю, что в нормально функционирующем государстве должен осуществляться постоянный контроль психического состояния всех слоёв общества. К этой мысли меня привёл анализ именно русской литературы девятнадцатого века. Не помешало бы мониторить психику и сопредельных с Россией народов, польза этого очевидна. Можно уйти от международных эксцессов заблаговременно.

Сегодня нам известны всего четыре строя человеческой психики: люди с нормальным строем психики, животным строем, зомби и с демоническим строем психики. Самый примитивный строй психики животный: питаться, спать, размножаться, отправлять естественные надобности — ничто иное данную особь не увлекает, трудиться заставляют только нужда, голод, жажда. Не работая, как питаться? Еда же, тем более, выпивка — святое дело! Но такого животноподобного человека ещё можно как-то расшевелить, приблизить к разумному, нормальному типу, умело играя на его жизненных интересах. Гораздо труднее сделать это с зомби, придётся полностью перепрограммировать такое задубелое головой существо, с нацеленности на злодейства перенаправить на благодеяния. И практически невозможно внушить демонически ориентированным, жестоким к окружающим, страдальцу или страдалице, что мир вовсе не обязан вращаться вокруг него или неё, во всём угождая и к этой исключительной особи для её удобства приспосабливаясь. Вспомните старуху у разбитого корыта из пушкинской «Сказки о золотой рыбке»: «Не хочу быть простою царицей, хочу быть владычицей морскою, а чтоб ты, рыбка, была у меня на посылках». Какая со старухиной психикой произошла страшная трансформация на протяжении повествования! В точности, как с нашей юной дворяночкой, от разумного состояния — деградация к демоническому строю психики! Не только аппетит приходит во время еды! Жизнь зачастую калечит тех, кто не озаботился обретением её дух творящего смысла, кто утонул в пучинах бытия! И сколь зорок Пушкин! Он не только поэт, он и великий пророк российского народа!.. К сожалению, на «просвещённом» Западе нашего Пушкина практически не знают.

Давайте посмотрим с медицинской точки зрения на явление Христа народу. Вряд ли животноподобный строй психики воспримет призыв Христа чему-то доброму учиться — такого индивида отвлекают от привычного образа жизни, да ещё призывают мыслить! А пьянствовать, а развлекаться, а отдыхать от пьянства и развлечений когда? Зомби и демоны, ещё и учителя, профессионально настаивающие на своём, скорее всего, придут в ярость. И только у детей, что отметил и Христос, ещё не искажённая жизнью психика. Теперь можно вернуться к фарисеям, ессенам и другим социальным слоям и группам. В каких из них остаётся больше взрослых нормальных людей, к которым стоит обращаться, которые только и способны откликнуться? Возможно ли договориться с неразумными? Мы с вами видим, что социологическому опросу людей нормальных и для пользы нормальных должно предшествовать психологическое обследование. А его делают? Нет, не делают! Почему? А в голову не приходит. И обойдётся дороже. Проще не платить, но козырять потом, что, вот, мол, и социологическое обследование нам показало… А ему грош цена! Оно — фикция! Фальшивка для безграмотных.

Ну, обычно и в современных нам людях в тех или иных пропорциях присутствуют четыре названных строя психики, вы сами это знаете, не стану углубляться. Хотя очень интересно понять для разных типов в разных жизненных ситуациях взаимодействие сознания с подсознанием, балансы взаимной активности между древним отделом мозга, свойственным рептилиям, средними слоями, присущими млекопитающим, и корой мозга человека разумного.

Получается, что важнее для нас у Тургенева не то, что старички-романтики были возмутителями общественного равновесия, а нам привычнее сказать, общественного спокойствия, что они, собственно, единственное и делали — его возмущали, — а то, что эти потраченные молью смутьяны являются яркими представителями типа зомби, чья психика с младых ногтей деформирована и изуродована бесполезным образованием и идиотскими требованиями закоснелого общества. Тургенев это увидел и правдиво описал, не всё понимая.

Я выждал удобного момента и спросил:

— Прав ли тогда Базаров, выступая против старичков и говоря при этом, что «порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта»?

— Евгений Базаров вовсе не прогрессист, каким хочет казаться, — только взглядом отметив мою памятливость, с прежним увлечением и неизменной уверенностью отвечал Кокорин, — он всего лишь не задумывающийся о пагубных последствиях переносчик модной европейской идеи, нигилизма, и, в первую очередь, не думающий о пагубе, диком вреде для себя лично. Мы видим, что в приведённой Тургеневым информации содержится много логических подмен, хотя бы даже в этой короткой фразе про химика в сравнении с поэтом. Стало быть, не будучи медиком, а всего лишь европейски философствуя, не свободен от воздействия взлелеянной Западом программы нигилизма оказался сам Тургенев, проживший в Европе едва ли не дольше, чем в России. Важнее, что и романтичные старички, которых язвительно критиковал Базаров, поступали так, а не иначе, тоже единственно исходя из тех отживших и никому не нужных знаний, которые на то время были у них в головах и главенствовали. Как интеллектуал, я ценю Тургенева за сообщение им данных о системе знаний в его время, как медик — за психологические срезы через современное ему общество.

По сути, одинаковый патологический строй психики практически объединил Базарова с теми, кого он так сильно критиковал, но сам он своё слияние с ними про-гля-дел.

Я очень хотел бы знать системы знаний, характерные для каждого исторического времени, не только для тургеневского. Но и с этим непросто. Не все из даже великих предков додумались это для нас зафиксировать. Они обладали знанием, но не рассказали потомкам, каким именно. А великие немцы, творя свою классическую философию, прискорбно не замечали, что недоразвита, ещё не вполне завершена и потому ущербна Аристотелева логика, которой они пользовались в своих умозаключениях, к нашим дням почти отживших. Получается, что немцы самозомбировались той философией, которую создавали, и уже она поработила их психику, это с медицинской точки зрения. Сами себя превратили тоже в зомби, как и Базаров, полностью подчинившийся идее и, под прессом её воздействия, направивший свой критицизм совершенно не в ту сторону. Подобное зло, поразившее Старый Свет, органически не присуще буддизму.

Формулирование полного свода законов логики завершил только в конце двадцатого века великий русский философ Александр Александрович Зиновьев, можно сказать, у всех нас на глазах. А кто об этом, за редким исключением, знает? Человечеству ещё предстоит обучаться тому, что он создал. Но его люто возненавидели и в Европе, и в России за открытую им правду о человеческом обществе. И теперь старательно его замалчивают, делая вид, что нет ни Зиновьева, ни его логики, ни его открытий. Кто они — зомби, демоны, животноподобные?