Чтение онлайн

Я осторожно заметил:

— По сути, рассуждая о вере, мы либо воспринимаем то, что нам дают с детства, и этому подчиняемся, либо, повзрослев, пытаемся это анализировать, как Ренан, приходя или не приходя к решению: верить, не верить, а если верить, то как. Но и в том, и в другом случаях речь идёт о нашем отношении к верованию предков, правы были они или не правы, а никак не о Боге, не об отношении к Нему, я так считаю. Получается спор, в конечном счёте, даже не о вере, а о том, подчиняемся мы кому-то — предкам, родственникам, пастырям — или же своевольничаем…

София-Шарлотта, подумав, согласилась со мной и продолжала:

— Весь вопрос — о каком Боге речь? Человеческая обиходная путаница царит и в вопросах о Боге, над которыми люди в большинстве отказываются думать.

У христиан: Отец, Сын и Дух Святый. Функции их христианской теологией практически не определены. Абсолютно не то мы видим в индуизме. За всё, что происходит, Кто-то ведь несёт ответственность: Брахма творит, Вишну хранит, а Шива разрушает отжившее. Даже в нашем иллюзорном мире наблюдаем эти одновременно протекающие процессы, но ведь «Как вверху, так и внизу», согласно Космическому закону. Значит, и «Там», и в Космосе, точно так же: что-то создаётся, живёт, а что-то разрушается. И Брахма, и Вишну и Шива могут считаться различными ипостасями, аспектами Бога Единого, Бога Личного, а число ипостасей бесконечно.

Обе религии, и христианство, и индуизм, таким образом, в данном контексте имеют в виду Бога Личного, действующего почти у нас на глазах, что покажется удивительным, имея в виду кратковременность и скоротечность жизни человеческой. Обе религии имеют в виду Бога Личного, Логоса христианства, то есть Слово, то есть Христа, а в индуизме Ишвару. Обе религии духовидят Бога, который творит: Творящую Силу, созидающую планетную систему, развитием которой Творящая Сила затем руководит, управляет её движением по духовной программе, её совершенствованием и, по завершении эволюционного плана, преобразовывает или разрушает её. Разрушение системы, но прежде разрушение отдельных планет, происходящее в физическом мире, не означает их исчезновения из миров тонких. Точно так же смерть людей не означает, что не будет жизни в посмертии. Для меня это положение несомненно, это аксиома.

То, что воспринимается как катастрофа в мире физическом, означает переход планеты в мир духовный, тонкий, в иное пространство, нам не явленное, но о котором мы догадываемся. Происходит смена темы, направления развития, открывается новая глава в организуемом, руководимом действии эволюционной программы.

А вот буддизм не признаёт Логоса, чьим телом является планетная система, Логоса, бывшего до времён, как сказано в Евангелиях, Богом, не признаёт, поскольку он прошел эволюцию подобно человеку и в виде человека. Не знаю, видит ли буддизм, что Логос, будучи, как и люди, проявлением, но одновременно и ипостасью Великого Единого Абсолюта, Божественный Логос отличается изначально от людей тем, что духовное ядро Его, Монада — богорождённая, а не богосотворённая, как у человека. Однако и рождение, и сотворение монад, согласно некоторым традициям, считается таинством, для людей непостижимым. Следовательно, и буддизм нельзя считать абсолютной, незыблемой истиной, и у него также имеются собственные пространственные и временные рамки.

Когда Брахма закрывает глаза, и наступает Космическая Ночь, все существа, у кого в шестимерном пространстве, называемом Ирольн, есть монады, то есть и люди, и Логос, и Ишвара, — все уходят в небытие вместе со всей Вселенной. Вне всех Вселенных остается лишь Первопричина — Вечный Абсолют. Когда Брахма глаза открывает, первыми пробуждаются, выявляются из небытия Личные Боги и приступают к Новому Творению, которое должно быть более совершенным, нежели канувшее. Вот как раз то, что глубоко уяснено и проработано в индуизме, остается неизвестным религии христианской, она просто не знает этих категорий. Тем более, положения эти остаются неизвестными иудаизму и исламу, практически остановившимся в своём развитии. За остановкой обычно следует деградация, опасности которой не предвидят.

Христианская западная религия совершенно не понимает Бога, которому поклоняется, и оттого не взаимодействует с Ним. Она о Нём не имеет не только малейших представлений, но даже и идеи о Нём. Полагая, что Бог творит и управляет, подсчитывает людские прегрешения и отмеряет за них вечные наказания в виде ада, геенны огненной, люди по своему невежеству присваивают любящему Богу свойства Ему не присущие, возлагают на Вечный Абсолют рядовые функции Творящего Логоса. Тем самым они берут на себя смелость утверждать, что хорошо понимают Высшую Непостижимость. Когда христиане убеждены, что понимают Бога, и живописуют, как Он всем и всеми располагает, в то время, когда люди лишь предполагают, и только последнее сегодня правильно, как Он судит и распоряжается, прощает или наказывает, им остается один лишь шаг до того, чтобы начать давать Богу подсказки и советы, как Ему поступить с людскими планами и желаниями.

Но ведь есть поговорка: «Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах».

Следующим шагом такие неразвитые люди достигают стадии жалоб и упрёков, напоминающих внутрисемейные дрязги, а затем и отказа от Бога, никак их просьб не понимающего. Не понимает Он их хотений, и уважить, говоря по-русски, не хочет. В отличие от христианства, индуизм признает Высшую Непостижимость и благоговейно умолкает, не предполагая приступать к истолкованиям. Христиане возлагают функции Логоса на Вечный Абсолют, на Высшую Непостижимость, не обращая малейшего внимания на то, что Христос никогда не приписывал Акта Творения Вселенной Себе, но лишь Отцу.

Большинство верующих абсолютно не знает писания, на которое часто ссылается. Поэтому восточные мудрецы полагают, что мир западный создал миф о Боге и поклоняется мифу о Боге, а не Богу. На этом возник эгрегор христианской церкви, психоэнергетическими излучениями верующих за тысячелетия приобретший невиданное могущество, способный и самостоятельно помочь обратившемуся с мольбой, и умеющий себя, свою матрицу защитить от любого.

Но мир западный не желает вдуматься в причины и следствия, не осознаёт и не понимает, что творит этими своими мыслями. Впадение в столь грандиозное заблуждение, противоречащее Космическим Законам, о которых христианство тоже не знает, немедленно включило механизм кармического воздаяния, хочется этого кому-то или нет. Таким образом, создалась, за века накопилась и стала влиять карма всего христианского мира, вне зависимости от того, признаёт христианство существование кармы или отвергает. Теперь мир западный рушится для последующего переформирования, и мы с Андре сознательно избегаем гибнущего в собственных грехах Запада. Мы не хотим жить в лоне Запада. Он утрачивает духовность и почти её утратил.

А я стала понимать, что Ренан всеми своими творческими усилиями создал не ещё один миф о Христе, не материалистический антимиф о Нём, а свой миф о чужом мифе. Не что-то выдающееся в ряду, а вторичное, третичное, четвертичное, и так далее. И мне искренне жаль потраченных им и его благородной сестрой жизненных усилий, не давших каких-то полезных плодов. Но и ренановский миф стал ещё одной из чёрточек нашей общей сегодняшней культуры, какова она есть, а не былого бескультурья. Мне жаль, что его бесплодный миф не вобрал в себя главного от Христа: Бог есть Любовь. Стремясь соблюсти форму, мы слишком часто забываем об этой Божественной сути — любви к ближнему и ко всему сущему. Бездумно губим всё, до чего только дотягиваемся. Мне очень хотелось бы думать именно так…

Пришла заметно поникшая Акико. Чем больше она старалась выглядеть спокойно-уравновешенной, такой, как всегда, тем ощутимее сквозила из-под светской маски её внутренняя встревоженность. Она остановилась у порога комнаты, не раздеваясь.

— Речь идёт о его отце, — сказала Акико супругам, сделав быстрый жест в мою сторону, никак меня при этом не назвав. — Дело очень срочное, приступить надо немедленно, а одной мне не справиться. Мне нужны два ваших согласия, всех вас, здесь присутствующих, чтобы я могла продолжить. Ты, — тут она повернулась ко мне, вновь избегая произнести любое моё имя, — я очень бы этого хотела, я не говорю — должен, — ты можешь согласиться побыть под гипнозом, чтобы узнать кое-какие сведения об отце?

— Могу, разумеется.

— Первое согласие получено, — с видимым облегчением выдохнула Акико и, прикрыв на мгновение веки, отклонила голову назад. — Мне, как видно, ничего другого не остаётся, просто нет другого выхода, — разведя руками, она обратилась к обеспокоенным Андрею и Зофи. — От вас, мои дорогие, прошу честного слова, что всё, касающееся нашей тайны, о чём вы можете во время сеанса гипноза узнать, вечной тайной и останется. Ибо вас непосредственно она не коснётся. Мне нужна только ваша помощь.