Чтение онлайн

Густов согласно наклонил гермошлем.

— Ручное управление, — объявила всеведающая и, местами, всемогущая мисс Рэнди и выдала положенную информацию на мониторы перед пилотами, — ручное управление. Комплекс вооружения активирован. Комплекс вооружения активирован.

МиГ, подчиняясь Густову, убрал закрылки, прибавил в голосе и плавно пошёл в небо.

* * *

— Это вездесущие русские, — на плато сказал один из командовавших пехотинцами американских офицеров другому командиру, провожая взглядом в нашлемный монокуляр быстро удаляющийся неизвестный самолёт, — летают нагло, без опознавательных знаков, где захотят. И суются всюду, куда не просят.

— Не думаю, — отозвался второй, — Россия отсюда далеко. И у русских самолёт, похожий на этот, какой-то хилый и тёмно-синий, знаю точно, а этот крупнее и тёмно-серый. Ставлю бакс, это наведались и полюбопытствовали китайцы, они здесь рядом.

— Быстро уносится, — сказал первый офицер, — и команды сбить нет. Ставка не принята, чей он — неизвестно. Всё равно, уверен, это русские.

— Если бы мы попытались сбить, нас бы уже не было, — возразил второй. — Это точно.

* * *

— Ищем с неба дорогу, Хэй, — сказал Борис, — где бы нам о неё приложиться. — И вполголоса замурлыкал по-русски:

— Чтобы не хватил удар, вы не суйтесь в Кандагар. Нет, пожалуй, лучше так: «В Багдаде всё спокойно, спокойно, спокойно…»

— Правильно, — отозвался Хэйитиро, не понимающий по-русски, — самое время помолиться двум джентльменам в космической птичке. Говорят, молитвы у русских очень действенные. Я тоже за нас помолюсь.

— Лучше возьми управление на себя, Хэй. А я пороюсь в корзинке среди бабушкиных клубков, поищу завалявшуюся иголку. Светящихся шаров больше не видно…

И Густов принялся пальцем в перчатке перелистывать карту, заботливо выведенную Рэнди на курсовой монитор, изменяя масштаб и пытаясь найти хоть какую-то автомобильную трассу среди то ли степи, то ли высокогорной пустыни, простирающейся под МиГом.

— Хэй, держи ближе к горам, слишком отдалились, нужна твёрдая, как камень, дорога.

— Держу к горам. В полусотне километров, три с половиной минуты от нас, рядом с границей, взлётная площадка в долине между хребтами, подходы приличные, правда, полоса всего 870 метров. Высотная отметка 1590 метров, нормально, высота над морем небольшая. Но уж, во всяком случае, покрытие, думаю, там твёрже, чем в пустыне на караванной тропе. Шарики держатся позади нас у границы облачности, иногда в тучи запрыгивают.

— Спасибо, вижу. Дха… Дхо… Доханагар, Дахунугар, или как там его ещё, этот аэродромчик, не разберу, и чья же эта территория, «куда нас, сударь, к чёрту занесло?..» Смотреть некогда. Аллах с ним, отдай управление, рулим туда, нигде же не видно приличных дорог, одни грунтовки! Будь готов дать наддув окислителем, Хэй.

— Готов. А территория эта спорная.

— Четыре глаза лучше двух. Покажи крупно направление полосы, чтобы не выскочить поперёк. Мои руки заняты. Хорошо, что подходы свободные. Захожу на полосу… Закрылки во взлётном положении. Замедляемся… Ноги шасси вышли. Три тонны остатка оперативного запаса топлива, должно хватить, плюс неснижаемый остаток, машина тяжеловата, но сливать не буду, рискованно. До контакта минутная готовность. Какая-то белая хибара рядом, диспетчерской вышки не наблюдаю. Что за странная скотобаза? И облучения от радаров нет, некого подавлять, слава Богу, что никакой цивилизации у аборигенов. Снижаемся. Закрылки в посадочное положение… Вышли закрылки. Скорость четыреста. Готовься, готовься, Хэй!

— Есть, готов.

— Аллах его знает, насколько здесь у них твёрдая полоса… Вроде, плотная, вроде, каменистая. Сосредоточились… Сажусь до контакта с землёй. До контакта… Закрылки на максимальный посадочный угол, на всякий случай. Есть закрылки, есть наклон носовых кромок. МиГ устойчив. Касание основными. Опускаю нос. Пять секунд до конца полосы. Есть касание носовыми колёсами! Лампочка, подтверждение контакта с землёй от КЗА есть! Полный газ! Даю форсаж! Наддув, Хэй!

— Есть наддув!

И произошло то, чего опасался ещё на Алеутах Башлыков: если давление от мягкого касания четырёх, широко разнесённых, сталепружинных колёс основных ног шасси полоса из укатанного и плотного лёсса почти выдержала, то резковатый удар пары колёс носовой стойки стал пропахивать в ней рваные борозды, и нос машины стал опускаться всё ниже.

— Газу на носовые струйные рули! — не своим голосом заорал Густов. — Полный газ на носовые! Иначе не поднять нос! Обоих оперений не хватает!

— Уже дал! Ты крикнуть не успел… Вместе тянем ручку! Переднее оперение на максимальном углу атаки. Усилий бустеров хватит?

МиГ нехотя поднял нос и, ускоряясь, с диким рёвом помчал вдоль полосы, оставляя за собой густой шлейф из лёссовой пыли, поднимающийся с воздушными вихрями к небу.

— О-ой!.. — Густов выдохнул со всхлипом откуда-то изнутри. — Носовая стойка в воздухе! Правая оторвалась!.. Левая нога оторвалась! Мы в воздухе! Летим! Убавляю угол ПГО. Н-ну… Никаких слов нет! Полетели, мы полетели, Хэй, летим! Шасси убираю. Что делается… Полосы уже и нет, мелькнула — и пропала! А позади-то, позади — облако, как после атомного взрыва… Вывез нас, голубчик, миленький!.. Спасибо…

— Наддув — финиш, — невозмутимо доложил Хэйитиро, — отключил. Газ на струйные рули после отбалансировки — финиш, отключаю. Носовые кромки убрал. Ставлю закрылки во взлётное, раскачивает. Убавь угол набора, свалимся! Отдай управление, отдохни.

— Отдаю. Дай отдышаться. Я, похоже, забыл дышать!

— Тысяча метров. Тяга: номинал. Иду с набором, грамотно, курсом к востоку, командир?

— Нет-нет, не в Индию и не в Китай! Валяй южнее, к Индийскому океану, туда нам и дорога! Не влезем без причин в чужое воздушное пространство! Сэкономим топливо, быстрее выйдем на орбиту, а там автоматика нас поправит. Всё равно она станет нелинейно изменять траекторию.

— Выполняю.

— Набери десять тысяч пятьсот метров и на горизонтальной площадке разгоняйся. На площадке возьму управление.

— Выполняю. Командир, взлетать ты умеешь, — посмеялся Хэйитиро. — Триста метров на взлёт такой машине, вместо двух километров, это надо увидеть своими глазами, чтобы поверить! Садиться тебя не научили: перелетел пятьдесят метров за начало, потом полкилометра ездил по полосе, испортил людям международный аэропорт.

— Воистину международный, если мы там сели! Только они, дай Бог, об этом не узнают.

— Думаю, что в аэропортовской хибаре никого не было, на их волне радио молчит. Или ещё в себя не пришли. Удивятся, чем можно было в пять секунд пропахать шесть борозд глубиной с фут на половине взлётки. Сильно нас притормозило!

Борис поддержал весёлые рассуждения напарника:

— Ни скреперов, ни грейдеров, ни бульдозеров здесь никогда, наверное, не видели. Кетменями полосу строили, всем кишлаком утаптывали. Ничего, восстановят. Сто граммов и яичко, и я на такую халтуру подписался бы. Да, ещё и домик совсем близко к полосе, сейчас так не строят. Послать им сотню долларов на восстановление остекления, наверняка, высыпалось от нашего рёва, всё на полу. А то и рамы оконные, и двери вынесло. Хорошо, крышу не сдуло, и стены не рухнули. А всё ты, Хэй! Взлётка крепче дороги, взлётка крепче дороги — ты насоветовал!