Чтение онлайн

– Какой ещё, нахрен, ясак?!
– продолжал яриться мужик.

– Пётр, а как вас по батюшке?
– спросил Ринат.

– Иванов сын.

– Так вот, Пётр Иванович, вы своим людям скажите, чтобы не обходили нас. А то мы нервные бываем и копья подальше уберите. Убрать, я сказал копья!! Назад давай!
– крикнул Ринат на двух казачков, опасно подходивших к и так нервничающим мужикам.

Силы были явно неравные, но знали об этом только морпехи. С нашей стороны было два морских пехотинца с АКМ, два мужика с пистолетами, третий с калашом, да двое туземцев взрослых с луками и четыре подростка. К тому же, третий морпех контролировал ситуацию на холме из засады со снайперской винтовкой. Неравные и несмотря на то, что казаков было явно больше. Кстати, тихой сапой казаки в лодках раздули фитили страшных на вид пищалей. Было ясно, что если грянет, то крови будет много.

Ринат насчитал не менее двадцати человек казаков и двоих туземцев, конечно, использовав автоматы, можно было покрошить их всех, а Женька с холма мог поработать по казакам с пищалями. Но и они могут удачным выстрелом положить тут поселковых, трава больше не скрывала рыбаков, а укрыться на отлогом берегу было совсем негде. Да и, чёрт возьми, вовсе не хотелось начинать знакомство с предками с кровавой бани, жалко - свои люди же. Кстати, о бане.

– Пётр Иванович. Я предлагаю не доводить дело по перестрелки с жертвами, тем более, жалко в вас стрелять. Давайте-ка, обсудим все вопросы у нас в посёлке. Тем более, только баню отстроили. Там и поговорите с нашими начальниками.

– Чудно ты сказываешь, казанец. Но ты прав, нет нужды с кровопускании, поговорим после баньки. Показывай путь к вашему острожку.

Ринат понял, что попал.
– Сейчас вести их к посёлку - значит раскрыть место пребывания своих людей, место посёлка. А отправить кого-либо на моторке, значит дать возможность Бекетову подумать о засаде. Чёрт, что делать-то? Блин, да что я мельтешу-то! У Женьки, сидящего в засаде, есть рация, парень наверняка всё правильно передал. Нервишки!

– Мотор не заводи, на вёслах пойдём. Нечего их нервировать сейчас, а то опять вопросами закидает, ни к чему это сейчас, - выдал Ринат скороговоркой мужику у мотора лодки.

Тот, поняв, кивнул. Бекетов сотоварищи грузились на свои лодки.

– Женька! Выходи! Мы уходим, - крикнул Ринат в сторону холма, сложив руки рупором.

Бекетов внимательно посмотрел на Рината, на холм и, покачав головой, сам себе усмехнулся.

– Женя, радировал на базу?
– Спросил Саляев проходящего мимо него к моторке Лопахина с рацией за спиной.

– Саляев, вот реально обижаешь!

Казаки, шедшие на лодках за моторкой, вели себя довольно беспечно. Над водной гладью то и дело раздавались сальные шуточки, следующие за ними грохоты смеха, дурные вопли. Ринат, поглядывая на лодку Бекетова, шедшую за ним, заметил, что Пётр Иванович не принимает участия в веселии казаков, а явно погружён в свои мысли. За берегами зорко следили двое туземцев. Всё веселье казаков как ветром сдуло при приближении к посёлку.

Первая же башня на островке, обложенная до середины кирпичом и крытая черепицей из смеси глинозёма с известняком, с двумя часовыми на верхней площадке, заставила их уважительно смолкнуть и внимательно присматриваться к бойницам башни.

На досках причала уже стояли Вячеслав, Сазонов, и Кабаржицкий. Новиков и бойцы организовали прикрытие с берега, две башни - на острове посреди реки и на берегу перекрывали пространство подхода лодок и места высадки казаков. Саляев заметил, что Бекетов явно разглядел заранее это обстоятельство, но сотник невозмутимо сохранял бесстрастное выражение лица.

– Серьёзный мужик, с ним надо ухо востро.

Лодки, тем временем, начали причаливать. Вячеслав подал Бекетову руку, с её помощью, сохраняя равновесие, Пётр Иванович ступил на мостки, те лишь жалобно скрипнули. После рукопожатия и знакомства, Вячеслав предложил пройти в избу, отобедать и поговорить о делах насущных.

– Только прошу вас, оружие оставить в башне. Вы у нас гости и опасаться вам нечего, прошу понять нас.

– Отчего же не понять? Братцы! Бронь и оружье оставляйте тут, - обратился к казакам и стрельцам Бекетов, те, глухо поворчав, оружие сдали, причём всё - вплоть до ножей.

Россиянам предстояла серьёзная беседа с представителем Московского царства.

Вячеслав, позвав Новикова, негромко ему сказал срочно слать моторку в базовый лагерь к Смирнову и немедленно везти его сюда. А заодно оглядеться на реке, если покажутся ещё лодки с чужаками, сразу же радировать сюда и, не сближаясь, моментально отправляться обратно, если столкновение с чужаками будет неизбежным.

– Пётр Иванович, пойдёмте в избу, пообедаем и поговорим о делах наших, - обернувшись, Соколов обратился к Бекетову.

Тот обернулся на своих людей и вопросительно посмотрел на Соколова.

– Ваших товарищей тоже накормят, не беспокойтесь, - сразу понял казацкого сотника инженер.

Бекетов кивнул и направился за Вячеславом. В избе уже ждала гостей Дарья и помогавшие ей туземки. Входя в дверь, Бекетов несколько замешкался - сложив пальцы двуперстием для того, чтобы перекреститься на иконы в красном углу, он не нашёл взглядом ничего того, что полагалось иметь в любой русской избе. Сотник озадаченно оглянулся на Вячеслава, тот пожал плечами и заметно покраснел. Наконец, все расселись на лавках за длинным столом, уставленном лебединой песней взятых с собой запасов пищи. Картофельное пюре с тушёнкой, рис с курицей, на сладкое джемы и шоколад. Конечно, украшением стола была косуля, принесённая охотниками и рыбные копчёности - заслуга увечного тунгуса Алгурчи, ставшего местным гуру рыбной ловли. За столом, помимо Вячеслава и Бекетова находились: Сазонов, Кабаржицкий, Дарья, Галдана, Ирина из почвоведов, да казацкий десятник Бекетова Афанасий Хмелёв, выделяющийся чёрной и по-цыгански курчавой растительностью и рваным ухом. Принялись на еду, заводилой был Афанасий - он хватал всё, что было рядом, особенно налегая на мясо косули.

– А хлебушка у вас нету?
– проговорил набитым ртом Афанасий.

– Нет, хлеба у нас нет, что был - давно кончился, сами страдаем, - ответил Сазонов.

– Голодно было в пути?
– Спросил Бекетова Вячеслав.

– Да-а! Мы уж корешки копали и жрали!
– ответил за Бекетова Афанасий и тут же осёкся, натолкнувшись на колючий взгляд глаз сотника. Подняв руки в извиняющемся жесте, Хмелёв больше рта не открывал.

– А дорога была долгая от Енисейска?
– продолжал Вячеслав.

– Восьмая седьмица пошла, как вышли с острожка.

– А что вы так вышли, холода ведь уже стоят по ночам?

– Так ведь надо было застолбить места сбора ясака и привести под высокую государеву руку брацких людишек. А то ить красноярцы опередят. Да и казачки Якова Хрипунова на зимовку в Енисейск уже прибыли. Они тоже могут опередить нас, енисейских.

– У вас что, конкуренция?
– Сазонов заулыбался.

– Что у нас?
– Не понял Бекетов.

– Ну, вроде того, что вы представляете одного государя, а хотите опередить друг дружку в сборе ясака.

– Да, а как же? Кто в казну больше рухляди мягкой сдаст, тот и жалованье получит и на службе повысить себя сможет.

– Рухляди?

– Меха, Вячеслав, шкурки звериные, - Кабаржицкий разъяснил своим современникам смысл слова.

– Обождите. Вы не собираете ясак!?
– До Бекетова дошло понимание этого факта лишь только что.

– Нет, не собираем, зачем он нам?
– Ответ Вячеслава поверг Петра Ивановича в глубокий шок.

– Как!? А что вы посылаете в казну?

– Пётр Иванович, надо вам объяснить кое-что. Мы не собираем ясак и не шлём ничего в казну. Мы граждане другого государства, которое… хм, довольно далеко отсюда. Царя у нас нет. Не знаю, может это и нехорошо, но царя нет.