Чтение онлайн

Джон провел с Джеки в Хаммерсмите уик-энд перед августовской поездкой, последней, которую совершал холостяком. Неизвестно, что думала об этом невеста, но, когда в сентябре они незадолго до свадьбы снова встретились в Хайаннисе, вела она себя очень спокойно. «Джеки вообще изменилась после помолвки, – вспоминал Чарлз Бартлетт. – Перестала быть бесшабашно-веселой. Забавно, она совсем не походила на девушку, отхватившую ценный приз. По-моему, Джеки тогда уже поняла, что связывает свою судьбу с ловеласом или даже не знаю, как его назвать. Но в те дни она не казалась мне очень счастливой, да и вообще…» Согласно другому источнику, Джеки позвонила жене некоего записного ньюпортского донжуана и спросила, как та уживается с мужем. В Хайаннисе во время четырехдневного приема для друзей жениха и подружек невесты она почти не выходила к гостям. Эйлин Боудон, одна из подружек невесты, писала: «Мне вправду кажется, что Джеки тревожилась по поводу замужества – тревожилась, что, войдя в эту семью, утратит индивидуальность. Очень тревожилась». Джеки дорожила собственной уникальностью и теперь опасалась, что ее, словно песчинку, смоет приливной волной Кеннеди.

Наэлектризованная атмосфера праздника захватила Эйлин: «Нам приходилось вставать и ночью веселить народ. В смысле, мне вообще-то медведь на ухо наступил, но я послушно пела вместе с Мартой [Бартлетт]. Надо так надо. Никогда не забуду тот день, когда играла в теннис с Юнис, причем играла отлично, потому что адреналин в крови зашкаливал. А всё Кеннеди. Мне кажется, они были такими сильными, поскольку находились в атмосфере постоянной конкуренции. Быть только лучшим, иначе нельзя. Кеннеди – интересная семья, они не только соревновались друг с другом, но были преданы друг другу до глубины души и в своем единстве противостояли остальному миру». Роуз Кеннеди, мать Джона, Эйлин описывала как «загадку». «Она как раз вернулась из Европы, когда мы у них гостили, и все семейство собралось и спело ей “Она отличный парень”». Совсем другое дело – Джо: «Мистер Кеннеди все держал под контролем. Секретарша расписывала для него распорядок встреч со внуками. Он был ревнителем строгой дисциплины, чувствовал ответственность за всех своих детей. Это даже не обсуждалось. Джо диктовал им, что делать, и они делали. Я бы не назвала его приятным человеком…»

Свадебное общество перебралось в Ньюпорт для продолжения празднеств до начала церемонии 12 сентября. В честь жениха и невесты за два дня до бракосочетания устроили коктейль, а Хью Окинклосс организовал мальчишник в клубе Клембейк, и жених дразнил отчима невесты, бросая после каждого тоста хрустальные бокалы в камин, на манер русских кавалергардов. На обеде накануне свадьбы Джон пошутил, что женится на Джеки, чтобы вывести ее из «четвертого сословия», как называли прессу, не то она как репортер, чего доброго, навредит его политической карьере. Джеки парировала, что он, мол, ухаживал за ней недостаточно романтично, и предъявила единственную написанную от руки открытку, полученную от Джона с Бермудских островов: «Жаль, тебя нет сейчас со мной». Один человек на этом обеде отсутствовал. Черного Джека не пригласили, хотя днем раньше он и был на репетиции свадьбы. В рубашке с крахмальным воротничком, в клетчатом жилете и желтом галстуке, он поверг собравшихся в изумление, поцеловав руку Джанет. «Наверное, после свадьбы с Окинклоссом Джанет никогда не была так близка к оргазму», – прокомментировал жених.

День свадьбы, которому полагалось стать в жизни Джеки самым счастливым, обернулся горьким разочарованием, но Джеки проявила мужество и самообладание, не показав, до чего ей больно. Черный Джек рассчитывал покрасоваться на свадьбе старшей дочери, как и на свадьбе Ли. Он похудел, потратил массу времени, чтобы привести себя в должную физическую форму, совершая в специальном прорезиненном костюме пробежки вокруг пруда в Центральном парке. Как отец невесты он забронировал номер в лучшем ньюпортском отеле, в «Викинге», неподалеку от церкви Св. Девы Марии, где состоится венчание. Как утверждает Гор Видал, Джанет отправила в отель своего зятя Майкла Кэнфилда «сказать бывшему мужу, что он, конечно, может прийти в церковь и подвести Джеки к алтарю, но на приеме ему появляться не следует», но при этом Майкл вовсе не спаивал Джека Бувье, как обычно рассказывают. «Майк Кэнфилд был настоящим джентльменом… Он исполнил свою миссию, чувствуя себя ужасно виноватым, но, по его словам, старина Джек принял новость стоически, а вот после ухода Майка отправился прямиком в бар…» Такой же «сюрприз» Джанет устроила и матери Гора Видала, когда выходила замуж его сводная сестра Нини, – разрешила ей прийти только в церковь, но запретила приезжать на празднование в Мерривуд.

Ли вспоминает тот эпизод с горечью: «Я никогда не видела отца ни под кайфом, ни пьяным вплоть до самого отвратительного дня в его жизни – дня свадьбы любимой дочери. Оно и понятно, хотя я, наверное, единственная, кто знал, каково отцу на вражеской территории, совсем одному. Мать в письме выразила надежду, что отец поймет, насколько ему не рады, передумает и не приедет, так, мол, будет лучше всего. Папа очень расстроился, что его не пригласили на обед накануне свадьбы, и, понятное дело, пошел и напился, раз ему запретили отдать любимую дочь жениху. Сразу после свадьбы я наняла маленький самолет, отвезла отца обратно в Нью-Йорк и на время определила в больницу. Особенно больно оттого, что он несколько месяцев ждал этого дня и готовился. Ведь кроме пристрастия к алкоголю у папы была еще одна слабость – огромное тщеславие. Поскольку он обожал Джеки, буквально души в ней не чаял, это событие было в его жизни одним из важнейших…» Запретить отцу появляться на свадьбе – большей жестокости по отношению к бывшему мужу и Джеки Джанет совершить не могла, но ее поступок демонстрирует всю глубину обиды на Черного Джека, которая по-прежнему жила в ней. Почему она не позволила ему прийти на торжественный прием в Хаммерсмите, если всего пять месяцев назад отплясывала с ним в Мерривуде? Ли сказала: «Женская месть беспощадна. Мама просто очень неловко чувствовала бы себя под одной крышей с папой. Но вообще-то я не понимаю ее мотивов. Мне кажется, с папой праздник бы прошел веселее, и сестра бы очень обрадовалась…»

Итак, ясным ветреным днем Джеки в 11 утра приехала в ньюпортскую церковь, под руку с Хьюди Окинклоссом. Местная пресса жизнерадостно расписывала, что невеста вошла в церковь Св. Девы Марии под руку с отцом, Джоном В. Бувье-третьим, и поместила соответствующую фотографию (досадное недоразумение исправили лишь на следующий день, с пометкой, что «мистер Бувье внезапно заболел»). В таких обстоятельствах не приходится удивляться, что Джеки выглядела напряженной, а брачные обеты молодых публика едва слышала. Местные газеты посвятили первые полосы и не одну колонку «самой блистательной ньюпортской свадьбе за многие годы». Пришлось даже поставить регулировщиков, потому что у церкви собрались толпы зевак поглазеть на знаменитостей, в том числе на известного певца Мортона Дауни и кинозвезду Марион Дэвис, которых пригласили Кеннеди. Но фотографов и кинооператоров было едва ли не больше, чем гостей.

Вел церемонию друг Кеннеди, архиепископ Бостонский Кушинг, который перед венчальной службой зачитал благословение папы римского Пия XII. На Джеки была розовая кружевная фата ее бабушки по матери и платье, которое, по настоянию Джанет, сшили в Нью-Йорке. Позднее Джеки призналась своей подруге и любимому дизайнеру Каролине Эррере, что свадебный наряд ей ужасно не нравился. Кремовое платье из шелковой тафты совершенно ее не красило: глубокий вырез и тесный лиф подчеркивали отсутствие груди, а огромное количество сборок на юбке делало Джеки неуклюжей. Увы, это одеяние не дотягивало до восхитительного платья от Диора, в котором выходила замуж Юнис Кеннеди, и демонстрировало незрелый вкус Джеки и то, что она позволяла матери командовать.

Ли и Нини Окинклосс были главными подружками невесты, маленькая Джанет Окинклосс держала цветы во время венчания, а шестилетний Джейми нес шлейф невесты. В качестве подружек невесты пришлось пригласить целую кучу девушек, чтобы как-то уравновесить число шаферов Кеннеди, – назовем из них двух сестер Боудон, Хелен и Эйлин, сестру Чарли Уайтхауса Сильвию, Джин и Этель Кеннеди, Марту Бартлетт, Шерли Оукс и Нэнси Таккерман. Шаферами жениха были Роберт Кеннеди, Тедди Кеннеди, Сарджент Шрайвер, старые приятели Джона Торби Макдоналд, Лем Биллингс, Джордж Смазерс, Чак Сполдинг, Джеймс Рид, Бен Смит плюс Юша, Томми Окинклосс и Чарли Бартлетт.

Между гостями со стороны невесты и более блестящей публикой, приглашенной семьей жениха, чувствовалась определенная социальная дистанция. Как вспоминала подруга Джанет, Марион Оутс (Оутси) Лейтер, «все ньюпортские гости были одеты просто, а гости со стороны Кеннеди разряжены в пух и прах». Джанет в разговоре с друзьями посетовала: «Будет ужасно, там соберется весь штат Массачусетс». Ее подруга вспоминала, что «семейство Кеннеди прибыло, словно армия, а Марион Дэвис уже изрядно набралась».

«Помню на танцполе всех друзей Кеннеди, политических друзей, в светло-синих костюмах, они весь зал заполонили. Разумеется, ньюпортские гости недовольно кривили губы», – вспоминала Сесилия Паркер Гейелин. Все недоумевали, а где, собственно, отец невесты. Жаклин отдавал не он! «Народ шушукался, особенно на приеме после бракосочетания, – рассказывала Эллен Слокум, принадлежавшая к верхушке ньюпортского общества. – На приеме было около тысячи трехсот гостей – странная смесь из ирландских политиков, республиканских друзей Хью и Джанет, и в большинстве все они отметили отсутствие Джека Бувье».

В остальном свадьба получилась превосходная – солнечный ветреный день, на заднем плане паслись кони и коровы, множество веселых людей, на лужайках за домом несколько больших шатров. Музыкальное сопровождение обеспечивал Мейер Дэвис, который играл на первой свадьбе Джанет и на дебютном вечере Джеки. Дети отплясывали перед кинокамерами танец с мексиканскими шляпами.

Джеки держалась спокойно, ничем не выдавая своих подлинных чувств. Ее мужество произвело впечатление на Сильвию Уайтхаус: «Она превосходно владела собой, сумела подняться над проблемами, а именно закрыть глаза на вынужденное отсутствие отца. Я, подружка невесты, знать не знала, что в эту минуту он сидит пьяный в отеле Viking. Джеки не плакала, не подавала виду…» Джон и Джеки без конца позировали фотографам, только один раз Джеки заартачилась, когда ее попросили сфотографироваться, чокаясь шампанским с мужем, она сказала, что это «слишком старомодно».