Чтение онлайн

Джеки не оправдала надежд Кеннеди и, нарушив принятую в семье традицию, не забеременела в первый же год брака. Трудно сказать, кто виноват в сложностях, которые возникали у Джеки с зачатием и вынашиванием здоровых детей, – сама ли она или Джон. Еще в Гарварде в 1940 году Джон подхватил венерическое заболевание, которое его тогдашний бостонский врач-уролог, Вернон С. Дик, описал как легкий неспецифический уретрит. Через десять лет тот же доктор Дик записал, что его пациент страдает от «небольшого жжения при мочеиспускании в результате неспецифического простатита», который лечили различными антибиотиками, болезненным массажем и сидячими ваннами. Зимой 1951/52 года симптомы вернулись, и в августе Кеннеди госпитализировали для отдыха и обследования. Хотя ничего страшного не нашли, Джон и впредь страдал расстройствами мочеиспускания, но единственное, что удалось обнаружить врачам, – «отдельные остаточные клетки гноя в секрете простаты». 20 марта 1953 года доктор Дик направил пациента к вашингтонскому урологу доктору Уильяму Хербсту, который 27 марта осмотрел Джона. Судя по неразборчивым записям врача, Джон жаловался на «жжение в области простаты» и еще четыре раза приходил к Хербсту по поводу лечения, последний визит состоялся 24 июля. 17 февраля 1954 года Кеннеди снова посетил доктора Хербста, и следующий прием был назначен на 28 июля.

По словам недавнего биографа Кеннеди, Ричарда Ривза, Джон очень беспокоился, что Джеки не может выносить ребенка по его вине, и в первый же год брака обратился к специалисту, чтобы тот проанализировал его спермограмму. На самом деле Джеки забеременела, однако потеряла ребенка. Причина выкидыша, а затем мертворождения и двух преждевременных родов почти наверняка в хламидиозе, которым Джеки заразилась от Джона. Неспецифический уретрит, диагностированный у Кеннеди в 1950-м, как раз и является следствием хламидиоза. Вряд ли Джон рассказывал жене о своих проблемах со здоровьем, во-первых, он терпеть не мог обсуждать собственные болячки, даже серьезные, а во-вторых, хотя Джеки не мешало бы узнать об этом первой, Джон, скорее всего, предпочел, чтобы она была последней.

Как жена кронпринца, Джеки не могла не чувствовать себя ущербной, ведь жены остальных Кеннеди рожали одного ребенка за другим. В глубине души она переживала трагедию: если бы ей удалось выносить ребенка в первый год или хотя бы во второй, она избежала бы кой-каких разочарований и сложностей в браке. Джек с трудом простился со статусом холостяка и свободой. При этом он руководствовался целым рядом соображений, в том числе желанием «иметь семью». В распоряжении богатого молодого холостяка находился штат слуг и помощников: экономка (миссис Маргарет Амброз, которая содержала в порядке джорджтаунский дом, где кроме Джека жила Юнис), секретарь (Эвелин Линкольн), личный шофер и «мальчик на побегушках» (бостонский полицейский Магси О’Лири) и камердинер (Джордж Томас). Вокруг постоянно были семья, друзья и столько женщин, сколько он хотел. В тридцать шесть лет изменить образ жизни в угоду молодой жене очень непросто, и Джону стало казаться, что он попал в ловушку.

Джеки изо всех сил старалась сделать свой брак счастливым. Весной 1954-го Эвелин Линкольн записала: «Джеки приспособилась, разъезжала с сенатором туда-сюда, справлялась в ближнем бою с ордами Кеннеди. Теперь ей предстояло научиться вести беседы о политике». Пока Джон вместе с Бобби и Лемом Биллингсом, которые помогали ему с сенатскими делами, вечером по вторникам осваивал в Балтиморе технику быстрого чтения, Джеки, чтобы не отстать от мужа, изучала в Джорджтаунском университете политологию и историю. Иногда по воскресеньям они уезжали из Вашингтона, чтобы посетить места сражений Гражданской войны. Тедди Кеннеди вспоминал: «Брат и Джеки знали о Гражданской войне всё. Джеки обожала историю и как губка впитывала новые знания, улавливала все нюансы». Летиция Болдридж, старинная знакомая Джеки и впоследствии помощница в Белом доме, писала: «Она хотела знать американскую историю не только ради себя, но и ради мужа. Они даже соревновались, кто больше знает… каждый пытался обойти соперника в знании исторических фактов и так далее…» 6 января 1954 года Джеки даже посетила открытие второй сессии конгресса 83-го созыва. Как сказала Эвелин Линкольн, «на сей раз за Джеком наблюдали не молодые поклонницы, а молодая жена…».

Джеки заботилась о муже и попросила Эвелин Линкольн, чтобы та уговорила Джека возвращаться домой пораньше и не засиживаться на работе допоздна. Джек ненадолго уступил, но потом вернулся к привычному распорядку и работал до семи, а то и до восьми вечера. Джеки пошла на компромисс: если вечером предстояли важные встречи, она утром заходила к миссис Линкольн и просила ее попытаться выпроводить Джека домой пораньше. Она следила, чтобы Джек как следует питался, привозила еду сама или посылала с шофером коробочки с блюдами из китайского ресторана. Джеки прошла курс французской кухни, хотя стряпня никогда особенно ей не давалась, а Джек, с детства страдавший желудочными недомоганиями, любил самую простую пищу. (Однажды, когда Кеннеди заболел и сильно похудел, обеспокоенная Юнис спросила брата, в чем дело, а он отшутился: «Не волнуйся, ничего серьезного – просто Джекина стряпня».)

Но политика и политики оставались для Джеки во многом неизведанным краем, который она вовсе не жаждала покорять. Тед Соренсен, главный спичрайтер Джона Кеннеди и с 1953 года ближайший его политический помощник, писал: «После свадьбы Джеки слегка заинтересовала Джека искусством, а он слегка заинтересовал ее политикой… Выросшая вдали от грохота политических сражений, она поначалу не находила ничего привлекательного ни в профессии политика, ни в самих политиках. Из-за политики муж редко виделся с нею, а политики слишком часто вторгались в их личную жизнь. Про первые годы супружества сама Джеки говорила так: это все равно что быть замужем за ураганом. Политика была ее врагом, поскольку мешала видеться с Джеком».

Женщины клана Кеннеди считали политику и жизнь на виду вполне естественными, и Джек полагал, что его жена точно такая же. Обнаружив, что с ней все иначе, он расстроился. Позднее он начал ценить именно это ее качество, но на первых порах оно становилось причиной размолвок.

Не прошло и полугода после свадьбы, как Джек заскучал по прежней жизни. Не забыл он и красавицу-блондинку из Швеции, с которой познакомился на юге Франции в августе минувшего года. 2 марта 1954-го он написал Гунилле фон Пост прямо из своего сенатского офиса, сообщив, что в сентябре снова собирается на юг Франции, после чего несколько раз звонил в Стокгольм, но никогда не оставлял свой номер. Джек писал Гунилле еще дважды, надеясь на свидание в конце августа, и в августе звонил, рассчитывая на встречу в Париже, однако 3 сентября Гунилла получила каблограмму из Хайаннис-Порта: «Поездка откладывается…»

Письма Джека к Гунилле полны отчаянного оптимизма: он цеплялся за мечту о юношеском романе и удовольствиях, тогда как в реальности каждый день мучился от боли и впереди маячила мрачная перспектива инвалидности. От рождения одна нога у него была короче другой, и уже это было чревато проблемами, даже если бы он не травмировал спину, играя в Гарварде в футбол, и не повредил позвоночный диск во время крушения РТ-109. (Позднее, в 1944-м, нейрохирург доктор Джеймс Поппен удалил этот диск.) Весной 1954-го Эвелин Линкольн стала замечать, что у Джека все чаще болит спина. Если он что-то ронял на пол, то хочешь не хочешь просил ее поднять, он даже перестал посещать занятия по технике быстрого чтения в Балтиморе, потому что очень уставал за рулем. Они с Джеки ненадолго съездили в Палм-Бич в надежде, что Джек отдохнет и восстановится, но оттуда он поехал в Чикаго на партийную встречу, а затем, 24 апреля, в Нью-Йорк на свадьбу своей сестры Пэт и Питера Лоуфорда. Джек ходил с костылями, но прятал их от официальных визитеров, чтобы скрыть свое состояние от массачусетских избирателей. Миссис Линкольн писала: «Вскоре попытки Кеннеди утаить мучительные боли, которые он испытывал, вкупе с напряженным деловым расписанием истощили его нервную систему, он стал до ужаса раздражительным…» К концу лета боли в спине усилились, и, вместо того чтобы возвращаться к себе в офис, он теперь весь день просиживал в сенатском кресле и начал отменять встречи: «Скажите им, что у меня небольшие проблемы со спиной». Как верный друг, Джек сделал исключение для своего приятеля и гарвардского соседа по комнате Торби Макдоналда, который баллотировался в конгресс от демократов и отчаянно нуждался в помощи. Джек поехал в Молден (Массачусетс) выступить с речью на ужине в честь Торби. После роспуска сената на каникулы 20 августа они с Джеки поехали на Кейп-Код, чтобы провести там сентябрь, в надежде, что отдых принесет облегчение и операция не понадобится.

Однако ситуация ухудшилась настолько, что стало понятно: без радикального оперативного вмешательства Кеннеди грозит инвалидная коляска. Риск операции возрастал из-за болезни Аддисона, снижающей иммунитет. 11 октября Джона Кеннеди положили в манхэттенскую больницу экстренной хирургии на обследование и рентгеноскопию, а 24 октября бригада из четырех хирургов под руководством доктора Филипа Уилсона провела операцию. Джек выжил, но, как и опасались врачи, в течение считаных дней развилась инфекция. Пациент впал в кому; дважды в больницу вызывали родственников и священник соборовал Джека, в третий раз за сравнительно короткую жизнь он был близок к свиданию со смертью. И снова, наперекор всему, выкарабкался, как почти без сознания выплыл тогда в Тихом океане.

В середине ноября, когда он был еще очень плох, его навестил Чарли Бартлетт, который рассказывал, как «изумительно держалась Джеки»: «Она часами сидела подле него, брала за руку, промокала лоб, кормила с ложечки, помогала встать и снова лечь, натягивала ему носки и надевала тапочки, читала вслух, декламировала на память стихи, приносила всякие смешные мелочи и игрушки, лишь бы развеселить Джека, играла с ним в шахматы, в вопросы-ответы. Как только он достаточно окреп, она попросила друзей навещать его как можно чаще. Делала все, чтобы отвлечь его от боли». Одна из близких подруг прямо-таки испугалась, когда Джек, явно в отчаянии, позвонил ей вечером: «Приходи почитай мне. Так больно. Я не выдержу». Она съездила в больницу, но, когда вернулась домой, снова раздался звонок: «Ты не могла бы почитать мне по телефону, что угодно, старье какое-нибудь, журнал. Мне ужасно плохо. Я не выдержу…»

Бесспорно, Джеки заботилась о муже, а вот то, что для поднятия настроения она привозила к нему в больницу Грейс Келли, определенно выдумка. Робин Биддл Дьюк рассказывала: «По-моему, ее [Джеки] постоянно мучили подозрения, вдобавок все время случались происшествия, которые задевали ее за живое. Например, Фло [Притчетт Смит] привезла в больницу к Джеку Грейс Келли, и Джеки просто рассвирепела… Фло думала подбодрить Джека, я тоже считала, что идея хорошая и он будет в восторге… Он перенес тяжелую операцию и совсем пал духом…»