Чтение онлайн

Первую экспедицию или “первую дивизию” должны возглавить капитан 2-го ранга Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен и лейтенант Михаил Петрович Лазарев. Их задачей являлось “ исследовать те части Антарктического моря, где еще не бывали мореплаватели, изыскивать в уже обследованных районах неизвестные острова, обнаруживать удобные места для стоянок и ремонта судов. Следуя избранному меридиану, приблизиться, сколь возможно, к полюсу”.Перед “второй дивизией” под командованием капитана Васильева и лейтенанта Шишмарева ставилась задача “обследовать берега и море к северу от Берингова пролива в целях обнаружения неизвестных земель”.

Траверсе настаивал на том, чтобы в новых экспедициях был учтен опыт плавания на “Рюрике”:

“ Глубины у берегов здесь небольшие, так что суда с глубокой осадкой использовать нельзя; капитаны Кук и Кларк именно поэтому не смогли подойти к берегу. Весьма удобны были бы для этих целей байдары. Зимовку устраивать, пройдя Берингов пролив. Если капитан Васильев сочтет зимовку в тех местах невозможной, ему надлежит обследовать американский берег, спускаясь к югу” [242] .

Подготовка началась с выбора судов. Для первой дивизии выбор Траверсе пал на шлюп “Восток”, построенный на охтенской верфи, вооруженный и обшитый медью в Кронштадте, и на шлюп “Мирный”. Для постройки обоих судов использовалось отборное еловое дерево из северных лесов: Траверсе считал, что только такие суда выдержат океанские штормы. Вторую дивизию составили небольшой корвет “Открытие” и транспорт “Благонамеренный”.

Пока продолжалась подготовка судов, Траверсе поручил Крузенштерну составить планы экспедиций. Крузенштерн — не только опытный моряк, но и превосходный картограф. Он был нездоров и поручение министра выполнял в своем имении в Эстляндии, откуда писал Траверсе: “ Господин маркиз, проект увлекает меня чрезвычайно; если бы я так не страдал глазами, то просил бы Его Императорское Величество поручить мне возглавить эту экспедицию”.Проект антарктической экспедиции не мог оставить равнодушным ни одного моряка.

Из нескольких составленных по указанию Траверсе планов он в конце концов остановился на том, что подготовили Коцебу и Сарычев.

Крузенштерн советовал министру “ приобрести карты в Копенгагене, обратившись к управляющему гидрографической службой адмиралу Левенерну; английские карты северных проходов не отличаются точностью”.

Датские картографы считались лучшими в мире, и Траверсе распорядился приобрести датские карты, когда корабли зайдут в Копенгаген. Они должны дополнить английские карты. Карта Антарктики была составлена еще Куком, но почти целиком состояла из белых пятен. А на его карте северного побережья Америки значился только мыс Ледяной, открытый им у устья Макензи.

Траверсе обратился к князю Голицину с просьбой привлечь Академию наук к составлению плана исследований. Речь шла о “ разнообразных физических, астрономических и географических наблюдениях, которые было бы желательно произвести в ходе этих кампаний. Мореплавателям надлежит отмечать самые высокие широты как на юге, так и на севере, которые им удастся достичь, двигаясь через различные меридианы”.

Беллинсгаузен занес в свой журнал все полученные от Траверсе инструкции. Их оригинал, написанный по-французски рукой Траверсе, хранится в Военно-Морском архиве в Санкт-Петербурге и носит название “Инструкции касательно научной организации полярных экспедиций” [243] .

“ Опыты с маятником с периодом колебания в одну секунду на различных широтах — опыты, совершаемые на одинаковых приборах одинаковыми лицами для достижения чистоты результатов — наблюдения за затмениями согласно эфемеридам, наблюдения за приливами и отливами, изучение метеоритных потоков, арктических и антарктических зорь, смерчей, льдов, рефракции света.

Члены экспедиций должны подмечать все, касающееся искусства химии, например: какие краски используют различные народности для окрашивания тканей, из каких веществ они их добывают и способы их применения.

В области анатомии подлежит изучению все, что относится до изменений в человеческом роде — цвет кожи, рост, сложение тела. Имеют значение также сведения о долготе жизни и о времени возмужалости обоих полов”.

Не забыл Траверсе упомянуть и об исследованиях в области зоологии, ботаники и минералогии. Впечатляющая программа — к сожалению, натуралистов для ее выполнения найти не удалось. Необходимо, по мнению министра, также расспрашивать туземцев о том, какой национальности были посещавшие их ранее путешественники, чем они с ними торговали, какие подарки от них получали. Он не оставлял на волю случая ничего, что касалось подбора экипажей, качества провианта и медикаментов, и принимал личное участие во всех этих приготовлениях, без которых было невозможно отправляться в столь опасное и далекое плавание. Он позаботился даже о том, чтобы на каждого матроса приходилось восемнадцать рубах, восемь пар портянок, четыре пары обуви, четыре одеяла и т.п.

День отплытия приближался.

Утром 24 июня государь на яхте министра под названием “Торнео” (название самого северного порта в русской Финляндии, на границе со Швецией) отправился на смотр экипажей кораблей. Экипаж “Востока” состоял из ста семнадцати человек, экипаж “Мирного” — из семидесяти двух.

Вечером на ужин в Петергофский дворец были приглашены Траверсе и капитаны Беллинсгаузен и Васильев. Они получили от государя такое напутствие: чтобы “во время пребывания у просвещенных, равно и у диких народов, снискивали любовь и уважение; сколь можно дружелюбнее обходились с дикими народами и без самой крайности не употребляли огнестрельного оружия”.Утром в Кронштадт на своей личной яхте прибыл князь Лобанов-Ростовский, вручивший Беллинсгаузену экземпляр “Путешествий” Чарлза Бодена вместе с составленным им атласом. Они сослужат ему хорошую службу во время плавания вблизи Австралии.

Путешественников снабдили серебряными и бронзовыми медалями на серебряных цепочках с портретом императора на лицевой стороне и с надписями на обратной — “Шлюпы Восток и Мирный 1819 года” и “Открытие и Благонамеренный 1819 года”. Они предназначены для туземных царей и вождей на вновь открытых землях. Сто таких монет было отчеканено на Монетном дворе Санкт-Петербурга. Для обмена предназначались также гусарские куртки образца 1812 г. и, кроме того, триста гребней, пять тысяч иголок, тысяча зеркал, двадцать четыре калейдоскопа и многое другое.

Все готово к отплытию, но к большому разочарованию Траверсе большинство назначенных в экспедицию ученых не явились на корабли. Лишь на “Востоке” вышли в море астроном Иван Симонов из Казанского университета и член Академии художеств Павел Михайлов.

Утром 4 июля в Кронштадте наблюдалось большое оживление. На набережной собрались министр Траверсе, командир Кронштадтского порта вице-адмирал фон Моллер и флотский начальник контр-адмирал Коробка в окружении целой толпы провожатых. Своих родных и друзей обнимали перед долгой разлукой Иван Завадовский и Николай Обернибесов, старшие помощники командиров “Востока” и “Мирного”, лейтенанты Иван Игнатьев, Константин Торсон, Аркадий Лесков, Михаил Анненков, Павел Новосильский. Лица молодых офицеров сияли гордостью и счастьем: они понимали, какая важная и ответственная миссия им поручена.

«Мы видели изъявления всеобщего нам желания счастливого плавания, зрители махали шляпами и кричали “ура!” Мы отвечали, прокричав пять раз “ура!” С сердечным чувством благодарности и, отсалютовав крепости, прибавили парусов», —писал Беллинсгаузен [244] . Когда показалась Красная Горка, маркиз приказал положить “Торнео” в дрейф и с нескрываемым волнением следил, как исчезают за горизонтом Андреевские флаги, которые русские моряки понесли к двум полюсам земли. Они увозят с собой последний наказ министра.