Чтение онлайн

– Мы запрещаем тебе убегать из твоей тюрьмы, ибо обвиняем тебя в суеверии. Ты это обещаешь?

– Если бы я могла убежать, то никто меня не упрекнул бы в каких-либо преступлениях против веры.

Кошон поднял брови, а затем подумал, что против такой логики трудно что-либо возразить.

– Ты на что-нибудь жалуешься?

– Да. На то, что мои руки и ноги держат в кандалах.

– В других местах ты уже не раз пыталась бежать, поэтому приказали тебя заковать.

– Правильно, я действительно хотела бежать и сделала бы это даже сегодня. Каждый пленный имеет право бежать.

Кошон не намеревался в тот день затягивать заседание. Он спросил лишь о подробностях ее ухода из Домреми, о ее прибытии в Шинон, затем посмотрел на коллег и сделал знак стражникам отпустить девушку. Трое англичан должны были поклясться в том, что будут наблюдать, чтобы ни один человек не посетил девушку в заточении, таков приказ епископа.

На следующий день, в четверг, она предстала перед судьями во второй раз и должна была снова клясться. Сегодня епископ Кошон поручил допрос Жану Боперу, доктору богословия из Сорбонны. Это означало, что говорить должен был не он один; кроме того, на Бопера можно было положиться, он знал, чего хотел. Один из его рукавов был пуст: Бопер потерял руку в схватке с грабителями.

– Я уже вчера поклялась, этого достаточно, - ответила Жанна.

Жан Бопер проглотил этот ответ, но разве вчера Кошон не пропускал многого мимо ушей?

– Обучена ли ты какому-либо ремеслу или искусству?

– Да, шить и прясть. Что касается этого, я не уступлю ни одной женщине из Руана.

– Что ты делала дома?

– Помогала по хозяйству.

Доктор Бопер планировал не останавливаться долго на подробностях, а сразу перейти к основному.

– Каждый ли год ты исповедовалась в грехах?

– Да. Господину приходскому священнику, а когда он был занят, то какому-либо другому

– Когда ты в первый раз услышала свои голоса?

– Когда мне было примерно тринадцать лет, около полудня, когда я находилась в отцовском саду... Я услышала их справа, со стороны церкви. Там было большое сияние.

Бопер наклонился.

– Как ты могла заметить сияние, если оно было сбоку?

Услышала ли что-нибудь Жанна? Она молчала.

– В каком обличье предстал перед тобой голос?

Бопер был образованным богословом, он знал, что сверхъестественные явления можно не только слышать, но и видеть.

– Это был архангел Михаил. Сначала я не знала его имени... Голос два или три раза призывал меня идти во Францию, к королю... пока я совсем не ушла из дома. Я должна была отыскать капитана Бодрикура, чтобы он меня сопровождал, и мне требовалось найти коня. Я была бедной девушкой, и денег у меня не было. В Вокулере я познакомилась с капитаном, голос сказал мне, что это он. Дважды он мне отказал, лишь на третий раз предоставил людей в мое распоряжение.

– Значит, именно тогда ты впервые надела мужское платье - и по чьему совету?
– теперь спросил Кошон. Она покачала головой.

– Спрашивайте дальше.

В этом пункте следовало быть непреклонным.

– Это какой-нибудь мужчина тебе посоветовал? На лице Жанны появилось подобие улыбки.

– За это не несет ответственности ни один мужчина.

– Это тебе посоветовали твои голоса?

– Я полагаю, что мои голоса давали мне хорошие советы.

Кошон посмотрел на Бопера взглядом, который говорил: вот видишь, как следует поступать, если что-то нужно выведать. Почтенные ученые зашептались, склонив головы, то тут, то там к старческому уху прикладывали ладонь, чтобы лучше расслышать нежный голос. Маншон и Колль, оба священники, служившие писарями, быстрее заскрипели перьями по пергаменту.

– Когда я прибыла к королю, то узнала его по подсказке моих голосов. Я сказала ему, что меня послал Господь освободить Орлеан и привести его к коронации.

– Когда голоса указали тебе на короля, не видела ли ты там какого-либо сияния?
– из хитрости был задан этот вопрос или же из любопытства? Карл VII - враг Англии, и увидеть Божью помощь на его стороне означало государственную измену.

– Простите меня, позвольте мне пропустить это. Но перед тем, как мы с королем двинулись к Орлеану, мне неоднократно были явления разных лиц, от которых я получала указания.

– Какие явления и указания получил твой король?

– Этого я Вам не скажу. Пошлите за королем, и он Вам ответит, - король не мог найти лучшего адвоката, чем эта девушка, защитить которую он сам не сделал ни малейшей попытки.

– Ты часто слышишь твои голоса?

– Не проходит и дня, чтобы я их не слышала. Я давно бы уже умерла, если бы они меня не утешали.

– Какими словами они тебя утешают?

– Обычно они мне говорят, что меня освободит великая победа. Или же так: будь спокойна, принимай все как есть, в конце концов ты окажешься в раю.

– Когда же, по-твоему, ты будешь на свободе?
– поспешил спросить Бопер; было важно поймать ее на несбывшемся пророчестве.

– Это не должно Вас касаться. Я не знаю, когда я буду на свободе.

– В тюрьме ты тоже слышишь голоса?
– речь шла об инспирациях, и судьи готовы были задавать любые вопросы для установления всех "что" и "как".

– Да.

– Когда ты в последний раз ела или пила?

– Вчера после полудня.

– А когда ты в последний раз слышала свои голоса?

– Вчера - и сегодня.

– В котором часу?

– Рано утром, затем к вечерней молитве, а в третий раз - когда колокола звонили к "Богородице", - это было сказано с такой осознанностью и уверенностью, как если бы человек в абсолютно здравом уме отвечал, когда он в последний раз исповедовался.

– А вчера?

– Когда я спала. Голос разбудил меня. Кошон спросил:

– Коснулся ли голос твоей руки, чтобы разбудить

тебя?

– Он меня вообще ни разу не коснулся.

– Он в этой комнате?

– Нет, не думаю, но в замке.

– Что он говорит?

– "Отвечай мужественно, Господь тебе поможет", - Жанна посмотрела в лицо Кошону, человеку, в чьих руках находилась ее жизнь, и некоторое время казалось, что они поменялись ролями.
– Вы говорите, что Вы мой судья. Обратите внимание на то, о чем Вы спрашиваете. Ибо, в действительности, это я послана Господом, а Вы подвергаетесь опасности!

Никто не осмелился поднять глаз. Кошона, уполномоченного инквизиции и английского короля, оскорбила ведьма! Но Кошон продолжал вести допрос, словно Жанна не обидела ни его, ни остальных в этой комнате. Пусть юноши учатся на его примере: дьявол не в силах оскорбить праведника.