Чтение онлайн

– У Господа есть Книга, и прочесть ее не может ни один из господ, даже если они очень ученые, - девушка улыбнулась немного робко и как бы прося прощения.
– Я хочу сказать, если они задают такие вопросы, как здесь и в Шиноне.

– Может быть... Ты много постишься? Жанна молчала, а брат Тома напряженно прислушивался.

– Мне не нужно много еды, - ответила она наконец. Гийом Ален тяжело вздохнул, лицо его исказилось от боли.

– Не обращай внимания, дитя мое, это всего лишь подагра, которая меня мучит. Скажи, ты знаешь, кто был этот ангел?

– Сначала я этого не знала. Но на второй или третий раз, когда пришел голос, я узнала его имя. Это был архангел Михаил.

На минуту в комнате повисла тишина. Только синица пела за окном в ветвях ели. Гийом Ален приложил красный платок сначала к носу, потом к глазам. Брат Тома держал голову опущенной, а руки его все глубже погружались в белые рукава рясы.

– Ну, брат Тома, что Вы думаете? Должно быть, прекрасно, когда Господь ниспосылает благодать видеть или слышать архангела, - Ален сказал это сухо и уверенно, а молодой монах робко кивнул, не поднимая глаз.

– Видишь ли ты и других блаженных в раю?

– Да, отец Ален, прежде всего, святую Екатерину и святую Маргариту, архангел Михаил привел их ко мне.

– Святая Екатерина была храбрая женщина, она проводила диспут с пятьюдесятью языческими философами и обратила их в христианство. Не думаю, чтобы это удалось мне. Брат Тома, это, скорее, Ваша задача... А святая Маргарита, что произошло с ней?

– Она стерегла овец, затем ее увидел наместник и захотел, чтобы она стала его женой. Но она любила только Иисуса. В тюрьме она боролась с дьяволом в образе дракона.

– Совершенно верно. Но оба за свое мужество были убиты в ранней юности. И ты этого хочешь, Жанна?

– Если я исполню все, что велит мне святой Михаил, то пусть Господь сделает со мной, что пожелает.

– Ты права, прежде всего мы должны совершить на земле все, что в наших силах. А теперь я тебе, наверное, уже надоел. Вы хотите еще о чем-то спросить, брат Тома?

Молодой монах поднял взгляд, он избегал смотреть на Жанну и поэтому спросил, повернувшись лицом к Алену:

– Если позволите, то я хотел бы знать, - он споткнулся и покраснел, видит ли Дева Жанна архангела, когда она молится, Жанна ответила не сразу, она тоже не смотрела на каноника:

– Не всегда.

– А когда в последний раз?

– Сегодня при утреннем звоне колоколов, - тихо сказала она и добавила: - Сегодня пятница.

Гийом Ален посмотрел перед собой, затем узловатой рукой оперся на плечо брата Тома.

– Блаженны невидящие, но все же верующие, - сказал он, встал, попросил Жанну передать ему палку и пошел к двери. Но Жанна преградила ему дорогу.

– Отец Ален, могу ли я у Вас исповедаться? Послезавтра воскресенье.

– Можешь, Жанна, но не в храме. А то все повернут шеи к тебе и забудут, что должны исповедоваться. Завтра к вечеру я буду дома, давай встретимся. Каждый тебе скажет, где я живу.

– Благодарю Вас, отец Ален, - ее лицо озарила такая улыбка, что каноник сразу забыл и о допросе, и о своей подагре, и о своей близорукости. Он видел - и увидел вполне достаточно.

И, прощаясь, он сотворил крестное знамение в воздухе над ее головой с коротко остриженными волосами.

– Ну, брат Тома, что Вы думаете о малышке?
– спросил отец Ален, когда они медленно переходили улицу и старик был утомлен, а молодой человек бледен и погружен в себя.

– Не могу себе представить, чтобы так говорила ведьма, отец Ален.

– Я тоже, я совершенно определенно не могу. Теперь улыбался и брат Тома, словно у него с души упал камень.

После упорной работы, продолжавшейся несколько недель, была закончена рукопись протокола, в котором содержались важные сведения. Было затребовано и сообщение из Домреми, из которого явствовало, что Жаннетта - единственная дочь почтенного крестьянина д'Арка и что о ее образе жизни сообщить нечего ни предосудительного, ни замечательного. Во всяком случае, в ее родной деревне вспоминали о том, что в ночь на 6 января 1412 года, когда вышеупомянутая девица родилась, петухи как-то по особенному кричали еще в темноте, а кроме того, что, когда она обедала на лугу, из леса к ней прилетали птицы и Жаннетта делилась с ними хлебом, что на ее стадо никогда не нападали волки. Однако, по этим сведениям ее невозможно было заподозрить в связи с дьяволом.

Когда протокол был готов - а уже через год он странным образом пропал, - королю было отправлено следующее решение:

"...В отношении неотложных мер и в связи с опасностью для Орлеана мы постановили, что король не должен отсылать от себя Деву, хотя и не должен относиться к ней легковерно. Но, если он следует Священному Писанию, он должен испытывать ее двояким образом - при помощи человеческого рассудка, рассматривая ее жизнь, проверяя ее нравы и намерения по словам апостола Павла: испытывайте духов, от Господа ли они, - и посредством молитвы, стараясь получить знамение того, что она послана Господом. В ней не обнаружено ничего дурного, но обнаружено много доброго: скромность, девственность, благочестие, честность и простота. Относительно ее рождения и ее жизни сообщено множество чудесных, но достоверных вещей. Так как она говорит, что знамение ее посланничества будет явлено в Орлеане и нигде более, то ей не следует чинить препятствий в том, чтобы она отправилась туда с войском, ибо без причины сомневаться в ней означало бы грешить против Святого Духа".

Режинальд потребовал изготовить несколько копий этого письма, чтобы никто не мог упрекнуть Его Величество в том, что он опрометчиво оказал доверие этой девушке низкого происхождения. Ненадежна репутация королей; что же касается Карла, то для сына порочной матери и безумного отца все было поставлено на карту.

Дофин со своим двором также прибыл из Шинона в Пуатье, он хотел наблюдать за событиями с близкого расстояния. Жанна еще не знала о том, какой приговор вынесли ученые богословы, со своей небольшой свитой она жила в доме адвоката Рабате, и сегодня вечером с ней ужинали ее "прекрасный герцог" Алансон, королевский конюший Гобер Тибо и Жиль де Рэ.

По своему обыкновению, девушка ела немного, столь мало, что мужчины удивлялись, как удается ей сохранять свежие щеки и сильные руки. Она задумчиво посмотрела перед собой, а затем - в глаза своему "прекрасному герцогу".

– Мне задавали так много вопросов, и я должна была так много отвечать, но я знаю, что могу сделать гораздо больше того, о чем сообщила.

Тибо, который не понимал, зачем для ведения боя и снятия осады нужно советоваться с духовными лицами, сказал густым басом:

– В этом я Вам верю.

В ответ Жанна положила руку ему на плечо:

– Мне хотелось бы, чтобы у меня было больше людей, разделяющих Вашу веру.

Алансон обиженно поморщился, а Жиль поднял брови в знак того, что оба они верят Жанне. Но мысли Жанны унеслись уже далеко.

– Вы можете приготовить письменный прибор? Умеет ли кто-нибудь из вас писать? Я должна написать письмо, но не могу отличить "а" от "б".

Алансон и Тибо беспомощно переглянулись. Алансон мог при необходимости читать, но у обоих не было ни времени, ни желания изучать трудное искусство письма.