Чтение онлайн

И как будто боясь, что не выдержит и останется, он, схватившись за голову, выбежал на улицу.

Не успел Саша Николаич выбежать из комнаты в одну дверь, как в другой с балкона появился человек в больших темных очках, рыжеволосый.

Княгиня Мария при виде его невольно взялась за сонетку и хотела крикнуть, но он остановил ее, протянув к ней обе руки.

– Ради бога, не звоните и не пугайтесь! Я не сделаю вам зла!..

– Что вам здесь нужно? – спросила княгиня, успокоенная робким и даже как будто приниженным видом посетителя.

– Я был тут на балконе, и слышал ваш разговор с Николаевым!

Княгиня Мария не без труда припомнила, что перед нею стоит господин Люсли, который раньше приходил несколько раз к ее мужу по делу.

– Позвольте! – остановила она его, – кто дал вам право быть у меня на балконе и подслушивать то, что я говорю у себя в гостиной?

– Случай! – подхватил Люсли, – слепой случай привел меня сюда! У меня было дело к вашему мужу, я несколько раз к нему заходил, мне говорили, что его нет дома, и мне показалось, что он говорит это нарочно. Тогда я прошел садом в надежде, что встречу его или вас, и так я попал на балкон и слушал ваш разговор.

– Это слишком дерзко, чтобы не сказать больше, с вашей стороны! – нахмурив брови, произнесла княгиня Мария. – Но что вам нужно от моего мужа?

– Об этом мне стыдно говорить с вами! Мне нужны деньги, но… вам я хотел бы сказать не то. Этот ваш разговор с Николаевым, с моим счастливым соперником…

– Как, соперником?!..

– Ну, да! Если слово уже сорвалось, я не стану отказываться! Напрасно вы думаете, что не знаете меня!..

Посетитель снял очки и сбросил рыжий парик…

– Граф Савищев? – воскликнула Мария.

– Да! Я – бывший граф Савищев… Вы меня когда-то знали под этим именем, и я тогда был без ума от вас; и все, что потом случилось со мной, я вынес только благодаря тому, что знал, что вы на свете существуете и что я когда-нибудь добьюсь вашего внимания!.. Я решил, не пренебрегая никакими средствами, во что бы то ни стало составить себе такое положение, такое богатство, чтобы подойти и отуманить вас в десять раз большей роскошью, чем та, что вас окружает теперь.

– А вместо этого вы приходите за деньгами к моему мужу? – насмешливо проговорила княгиня Мария.

– Не смейтесь надо мной… Это слишком жестоко с вашей стороны!.. Не услышь я сейчас вашего разговора с Николаевым, я бы исполнил задуманное и только тогда открылся вам; но после того что вы сказали ему, и после того, как он так дерзко отверг вас, мне хочется вам сказать: «Приказывайте… Скажите мне, чтобы я сделал все, что вы захотите, и я буду вашим рабом!. Я не побоюсь обмануть вашего мужа!»

– Да вы пьяны или с ума сошли? – топнув ногой, крикнула княгиня Мария.

На самом деле Люсли был и пьян, но только не от вина, а от давнишней своей упорной страсти к ней, и вместе с тем он был сумасшедший, потому что, потеряв возможность управлять своим рассудком, он слишком долгое время неестественно сдерживал свою бурную натуру, и с тем большим бешенством вырвалась теперь его скрытая страсть.

– А-а, так! – проговорил он. – Вы гоните меня! Ну, так я же на все пойду!..

Он выхватил из кармана свернутый платок, быстро распустил его и кинул в лицо княгини Марии.

Она почувствовала, что вдыхает в себя какой-то ошеломляющий, приторно-сладкий запах, и в тот же миг потеряла сознание и упала на пол без чувств.

Бывший граф Савищев кинулся к ней.

Но тут его схватила крепкая, сильная рука и отбросила в сторону.

– Разве для этого был дан тебе платок? – услышал он над собой рассерженный возглас.

Савищев обернулся и увидел дука дель Асидо.

– Я был тут! – указал дук на завешенную портьерою дверь, которая оказалась в гостиной третьей, – и слышал все, что ты тут говорил!

Но он не успел договорить, как бывший граф Савищев со стремительностью, которую трудно было ожидать от него, кинулся на балкон, перепрыгнул через перила и кинулся бежать.

Дук только поглядел ему вслед с отвращением и произнес:

– Негодяй и трус!

Он не преследовал Савищева, уверенный в том, что сможет разыскать его, если захочет, и наказать его за отчаянный поступок.

Да и прежде чем возиться с этим человечком, нужно было позаботиться о княгине Марии. Опасности для нее никакой не было. Платок, который был брошен ей в лицо, был пропитан сильнейшим наркотиком, способным немедленно усыпить, но безвредным.

Дук сам же, под видом Белого, дал этот платок бывшему графу Савищеву, носившему имя Люсли и желтую кокарду их общества. И он ему дал этот платок вовсе не для того, чтобы он усыпил им его жену. Она же вдохнула всего один раз, а затем дук, выскочив из-за портьеры, отбросил мнимого Люсли и схватил платок.

Теперь дук поднял княгиню Марию и поднес ее к балконной двери, зная, что свежий воздух сейчас же приведет ее в себя.

Как нарочно, из сада повеял легкий ветерок, вздохнув, княгиня Мария открыла глаза. Дук бережно усадил ее в кресло.

– Прежде всего, ваша очередь! – произнес он. – Я все слышал, что тут было, слышал и ваш разговор с Николаевым и спас вас от этого ворвавшегося к вам негодяя!.. Итак, если бы этот Николаев согласился, вы были бы готовы обмануть меня?..

Мария, не совсем еще очнувшись, посмотрела на него снизу вверх, но ничего не ответила.

– Вы готовы были обмануть меня, – повторил дук, – и теперь молчите, потому что вам нечего мне возразить.

Княгиня улыбнулась, скривив губы, словно уверенная, что ему не стращать ее и не ей робеть перед ним!

– Напрасно вы подслушивали! – спокойно сказала она. – То, что я говорила с Николаевым, вы и не подслушивая могли бы представить себе… Как же вы хотите, чтобы я иначе разговаривала с ним, когда мне нужно получить от него чуть ли не целое состояние?..

Дук склонил голову и потупился.

– Так ты так говорила с ним только для того, чтобы получить деньги?

– А для чего же еще?.. Неужели вы думаете, что меня может заинтересовать такой незначительный господин?.. Если бы я захотела, на меня бы обратили внимание люди, которые – не чета Николаеву! – И, сказав это, княгиня Мария встала и гордо вышла, а дук остался на месте, уничтоженный поистине величественным спокойствием своей жены.

Саша Николаич, вернувшись домой после объяснения с княгиней, отправился к себе в кабинет и не вышел ни к обеду, ни к вечернему чаю, сказав, чтобы ему не мешали и что он хочет остаться один.