Чтение онлайн

Увидев лежащую на полу Жанну, княгиня Мария кинулась к ней и, заметив платок, сразу поняла, в чем дело, потому что сама недавно испытала на себе его действие.

Она откинула платок в сторону, распустила шнуровку на груди у Жанны и увидела, что на теле Жанны надета плотная рубашка, закрытая до самой шеи.

Расстегнув и откинув фуфайку, чтобы сделать дыхание свободнее, княгиня Мария увидела на левой стороне груди у Жанны красный знак выжженной лилии и узнала в нем клеймо палача.

Она отшатнулась и вскрикнула.

Приток свежего воздуха и освобожденное дыхание вернули Жанне силы, да и наркоз уже, вероятно, терял свое действие.

Жанна открыла глаза, увидела княгиню Марию, увидела свою расстегнутую блузку, открытую грудь и клеймо на ней и с неизвестно откуда взявшейся нечеловеческой энергией вскочила, упала в кресло, но вскинулась на княгиню Марию:

– Как вы смели! – начала она.

Однако, княгиня Мария перебила ее невольно вырвавшимся у нее криком:

– Клейменная!.. Каторжная!..

– Да, клейменная!.. Каторжная! – в страшной злобе, не помня себя, в свою очередь закричала Жанна. – Но прежде всего я – ваша невестка, и если вы будете позорить меня, то этот позор упадет и на вашу голову!

Гордость княгини Марии была уязвлена слишком чувствительно, чтобы она не постаралась сейчас же восстановить свое якобы попранное достоинство. Она встревожилась, несомненно, величественно оглядела Жанну и брезгливо сказала:

– Если брат моего мужа сделал честь жениться на вас и дать вам свое имя, то, я уверена, вы обманули его или он не знал вашего прошлого и этого отвратительного знака, который у вас на груди и который свидетельствует о вашем прошлом!

– А-а! Вы так разговариваете! – начала Жанна. – Ну, так я скажу вам, что мое прошлое вовсе не таково, чтобы передо мной могла чваниться жена самозванного дука… Если хотите знать, кто я на самом деле, я скажу вам!.. Я – графиня Жанна де Ламотт, по прямому происхождению – Валуа, и не вашему самозванному мужу, промышляющему темными делами, кичиться передо мной…

– Однако же прошу вас не забывать, что вы живете и теперь находитесь в доме дука, моего мужа, и пользуетесь его гостеприимством…

– Неправда!.. Я только делю с ним то, что он добывает воровским образом… Я не считаю себя ничуть обязанной ему…

В это время растворилась дверь и вошел сам дук дель Асидо.

– Что такое?.. Что тут за шум? – заговорил он, строго и внимательно оглядывая княгиню Марию и Жанну.

Взбешенная Жанна, не зная, чем еще досадить, выбрала самое неприятное из всего, что могла сказать дуку.

– Что тут произошло? – воскликнула она. – А то, что вы – старый глупец и больше ничего… Что вы – слабая пародия на человека и деятеля, что вы можете обмануть своей фальшивой фамилией и заученными манерами такую ходячую пустоту как ваша жена, но ни меня, ни настоящих людей вы не обманете… Тот, кого вы считали презренным, Орест Беспалов, на самом деле оказался искуснее вас… Он сейчас только был здесь, и от него я узнала, что ваше дело с медальоном и молитвенником пропало для вас; слышите ли? Пропало!.. Потому что и молитвенник и медальон – он мне показывал его – находятся у него!

– Что за вздор вы говорите?! – перебил вдруг дук Иосиф. – Какой Орест Беспалов был здесь? Какой медальон у него?

– Тот самый, который вы ищете!

– Какие пустяки!

– Вы видите этот платок?.. – показала Жанна на брошенный в сторону и лежавший на полу платок. – Он приготовлен по известному вам способу… Ну так вот, я кинула этот платок в лицо Оресту и я, не верящая в сверхъестественное, увидела своими глазами, что этот платок на него не подействовал… Я думаю, даже этого достаточно, чтобы признать Ореста Беспалова не только пьянчугой, а исключительным человеком!

– Этого достаточно, – спокойно улыбнулся дук, – чтобы признать, что платок был плохо приготовлен!

– Тогда, – возразила Жанна, – он не подействовал бы и на меня!.. А этот Орест спокойно снял его с лица, кинул его в меня, и я упала в тот же миг… Ну так вот знайте теперь, что ваше дело не удалось!..

– Позвольте! – остановила ее княгиня Мария. – Вы знаете, – обратилась она к мужу, что у этой женщины клеймо палача на груди?

– А ты откуда знаешь это? – вырвалось у дука дель Асидо.

– Как?! – воскликнула княгиня Мария. – Так вам это было известно?! Так, значит, все правда, что говорила эта женщина?

– Что же она говорила?

– Что вы – самозванный дук, что живете темными делами… воровскими…

– Эта женщина – сумасшедшая… – проговорил Дук, – и вам не следует быть вместе с нею здесь!.. Пойдемте отсюда!

Дук взял княгиню Марию за руку и вывел ее. На лестнице он остановился и спросил у стоявших там лакеев:

– Вы все время находились тут?

– Да! – ответили слуги в один голос.

– Кто-нибудь приходил сюда, вниз?

– Решительно никого.

– Вы это наверное знаете? И сможете показать под присягой?

– Можем.

Тогда дук, обратившись к жене, сказал:

– Ну ты видишь, что эта несчастная сошла с ума и в своей галлюцинации дошла до того, что глупого Ореста, пьяного бездельника, приняла за одаренную свыше натуру и за какого-то сверхъестественного человека?!

Они поднялись по лестнице и уже наверху княгиня Мария спросила дука:

– А то, что она говорила про дело, ведь это, кажется – то самое, на которое ты единственно рассчитываешь?..

– Не беспокойся! – сказал дук. – Это дело у меня в руках! Мне нужно только достать молитвенник, а медальон, который служит ключом к нему, у меня в кармане!.. Я только что получил его от старой кормилицы графини Косунской, – и в доказательство своих слов дук Иосиф вынул из кармана медальон и показал его княгине Марии.

От княгини Гуджавели у Жанны не было тайн, и когда та вернулась домой, Жанна сейчас же поспешила рассказать ей обо всем случившемся.

Княгиня пришла в неистовство; восточная кровь заговорила в ней, и она потребовала немедленной и беспощадной мести.

Жанна и сама более ничего не желала как отомстить скорее, и они стали сначала обсуждать, кому именно надо было отомстить, а затем – каким образом, это можно было сделать.

Обе они признали и согласились на том, что главным виновником был все-таки дук.

Жанна узнала, что он был уязвим только с одной стороны, то есть, что на него можно было воздействовать только через его жену.