Чтение онлайн

— И как, успешно?

— Не-а. Только время потеряла.

— Чё ж так плохо, — усмехнулся Кузька.

— Да вот так, — отмахнулась Олива, — Там свои девушки имеются. И куда красивей меня…

— Ну не скажи, — усомнился Кузька, — Ты симпатичная девушка.

— По архангельским меркам может и симпатичная, — Олива горько усмехнулась, — А в Москве такие как я, увы, не котируются. Там другие критерии, предпочтение отдаётся высоким, стройным, гламурным… Я, видать, до этого уровня не дотягиваю.

— Поэтому ты поехала искать жениха в Архангельск?

— А ты, я вижу, проницательный. Да, поэтому, — сказала Олива, — Ты веришь в то, что мне двадцать один год и я фактически ещё девственница?

— Не очень, — усмехнулся Кузька, — Но ты права: девственность в двадцать один год — это ненормально.

— Но тем не менее, это так. И не потому, что я там какая-нибудь недотрога вроде Мими — нет, просто мне не повезло. Говорят, обязательное условие успешного человека — оказаться в нужном месте и в нужное время. Я же родилась не в том месте и не в то время… — Не драматизируй. Ты симпатичная, неглупая, у тебя есть всё для того, чтобы быть успешной. Твоя жизнь — в твоих руках. Почему она должна зависеть от кого-то постороннего?

— Потому что я женщина. Стоить карьеру, заниматься бизнесом — прерогатива мужчины. Я считаю, что Бог создал женщину исключительно для домашнего очага, — пояснила Олива, — И своё счастье я вижу не в работе, а в замужестве. Даже моя учительница в школе часто говорила нам: «Насчёт института пусть мальчики парятся, а для девочки главное — удачно выйти замуж».

— То есть ты хочешь, выйдя замуж, совсем не работать?

— Это было бы идеально, — вздохнула Олива, — Но до свадьбы ещё дожить надо…

Салтыков, не просыпаясь, сбросил с себя одеяло. Ему было жарко, и вся футболка у него была мокрая. Олива укутала его одеялом и прильнула лицом к его спине. Острая волна нежности и любви к нему накрыла её с головой.

— Ты такая заботливая, — заметил Кузька, — Что мне даже совестно…

— С чего это тебе совестно?

— Не обращай внимания. Я очень совестливый человек. И теперь я вот смотрю на тебя, на то, как ты его одеялом укутываешь, и меня совесть гложет…

Олива пропустила последнюю реплику Кузьки мимо ушей. К тому же в комнату вошёл Хром Вайт.

— Я извиняюсь, конечно… Нет ли тут у вас бумажки какой-нибудь? А то в туалете совсем нет туалетной бумаги…

— Стоп, у меня, кажется, где-то листик был, — Кузька встал с дивана и, найдя в кармане своей куртки измятый тетрадный лист, исписанный какими-то формулами, протянул его Хрому.

— И это всё?

— Больше нет, — сказал Кузька, — Но ты там экономнее расходуй-то.

Хром вышел. А Олива и Кузька, лёжа в постели, шёпотом продолжали свои разговоры…

— Знаешь, — сказал ей Кузька под конец, — Я вот могу, пообщавшись с человеком всего лишь одну ночь, составить полное представление о нём…

— Вот как? — отозвалась Олива, — А ты и обо мне можешь всё сказать?

— Да, — ответил Кузька, — Я могу сказать о тебе многое. Но сейчас скажу одно: ты очень доверчивый человек. Тебя запросто можно влюбить в себя, причём как нечего делать. Так что мой тебе совет — будь осторожна. Нельзя быть вот так душа нараспашку. Кто-то может это использовать в своих целях. Короче говоря, смотри не попадись в ловушку.

— Так-то оно так, — вздохнула Олива, — Только сдаётся мне, что я уже попалась…

— Как так?

— Да вот так. Раз попалась, два попалась. От сумы да от тюрьмы, говорят, не зарекаются. Да мне и зарекаться не от чего. Что уж теперь уже…

— Главное, — сказал Кузька, — никогда не жалеть о том, что уже сделано.

— Ну да, — согласилась Олива, — Как говорил один китайский мудрец — Конфуций, кажется: «Я никогда не жалел о том что сделал и всегда жалел о том, что не сделал»… Нет, не так: «Я никогда не жалел о том, что не сделал»… Нет, не так…

Кузька засмеялся.

— Ну короче как-то так…

— Да…

Как говорится, снявши голову, по волосам не плачут.

Первым проснулся Кузька и ушёл, пообещав прийти вечером и принести салат «Оливье». Салтыков ушёл вместе с ним за бельём и подушками, коих им катастрофически не хватало, а Олива, закрыв за ними дверь, пошла в комнату к Ане, которая проснулась позже всех. С утра она явно была не в духе.

— И зачем я сюда приехала, — раздражённо бубнила она, — Зачем мне все эти люди, если Димы рядом нет…

— И что ты предлагаешь? — спросила её Олива.

— Я хотела вчера сказать Сане, чтобы он провёл меня к Димочке.

— И?..

— Что «и»? Он сказал, что не знает, всё такое. Постой, он же говорил, до скольки у него сегодня «Дозор»?

— До шести вроде…

— Ну! А после шести мы придём к ним домой…

— Это, конечно, было бы не совсем удобно, — замялась Олива, но увидев, что Аня уже собрала губы в капризную гримасу, тут же добавила, — Ладно, короче говоря, сегодня в половине седьмого мы будем у него дома.

— Как бы мне хотелось, чтобы всё было хорошо, — мечтательно произнесла Аня, — Как ты думаешь, он будет рад меня видеть?

У Оливы тоскливо заныло под ложечкой. Эх, едрить твою налево, подумала она.

— Не знаю. Ничего не могу сказать по этому поводу.

Тем временем вернулся Салтыков, и они занялись домашними хлопотами. Олива вымыла полы во всей квартире, затем собралась идти в магазин за продуктами. Аня, чтобы скоротать время, выпросила у Салтыкова ноутбук, чтобы полазить там в интернете, а Салтыков лёг спать.

День до вечера пролетел почти незаметно. Олива сходила в магазин, вымыла голову, затем дала задание Хрому, чтобы принёс майонез и пару луковиц для салата. Хром Вайт принёс луковицы, сыр, ветчину, Паха Мочалыч притаранил шампанского и яблок. Между тем стрелки на часах незаметно подбирались к шести…

Ровно в половине седьмого обледенелый автобус, курсирующий по провинциальным улицам Архангельска, высадил Оливу и Аню напротив магазина «Рим», который находился около дома Негодяевых. Во всех окнах, что на первом, что на втором этаже у них горел свет. Аня проворно заскочила в подъезд и, минуя швейцара, решительно позвонила в дверь.