Чтение онлайн

Оливе вдруг стало настолько невыносимо находиться в этой прокуренной квартире, что ужасно захотелось на улицу, на свежий воздух.

— Пойдём гулять, — предложила она Ане, — Мне органически противно тут находиться.

Подруги надели шубы и процокали каблуками в прихожую. Дверь из гостиной была открыта.

— Вы куда? — окликнул девушек Салтыков.

— Никуда, — отрезала Олива и, выйдя вслед за Аней, хлопнула входной дверью.

— Поругались что ли? — Мочалыч кивнул на только что закрывшуюся за подругами дверь.

— А-а! — махнул рукой Салтыков, — Так вот я и говорю — в большом городе больше возможностей…

— Ну не знаю, все лезут в столицы — что там, мёдом, что ли, намазано? — возразил Райдер.

— Да ты сам посуди — тут, в Архангельске, какое строительство? Бесперспективняк. В Питере больше возможностей раскрутить свой бизнес, — с важным видом пояснил Салтыков, гася окурок о пепельницу, — Я так тоже планирую в обозримом будущем перебраться в Питер.

— А почему не в Москву? — спросил Паха Мочалыч, очевидно намекая Салтыкову на брак с москвичкой.

— Не, в Питер. Отец с матерью туда в скором времени переедут — у них уже есть там квартира, эту продавать будут. А мне тут оставаться при такой возможности — лохом быть. Есть вариант, конечно, — усмехнулся Салтыков, — Попробовать пока начать здесь — всё-таки, и команда уже фактически собрана, и с арендой офиса отец поможет. Надо только приобрести лицензию на проектирование зданий и сооружений; ну а там…

— А сколько такая лицензия стоит, не знаешь? — осведомился Райдер.

— Где-то около трёхсот косарей. Но это стоит того.

— Богатеет советский народ, — изрёк Гладиатор, который тоже присутствовал в гостиной.

— Слышь, Салт, а ты чё, в натуре что ли жениться собрался? — ввернул в тему Макс Капалин, — Как ты одно с другим-то будешь совмещать?

— Макс прав, — поддержал его Павля, — Если щас женишься, то придётся тебе отложить все свои бизнес-планы в долгий ящик.

— Щас я жениться и не собираюсь, — сказал Салтыков, — Я же не враг сам себе, чтобы идти вразрез моим планам.

— Как? А Олива вчера говорила, что после праздников вы подадите заявку в загс… — недоуменно произнёс Райдер.

— Глупости, — отрезал Салтыков, — Бабья чушь. Какая щас может быть женитьба?! Жилья у нас нет, высшего образования у неё нет. Да и родители против. Что я, на ней женюсь, чтобы всю жизнь с ней потом по съёмным квартирам таскаться да спать на казённом матрасе?

— А летом говорил: женюсь, женюсь… — поддел его Павля.

— Так то летом было, — отмахнулся Салтыков, — А щас зима на дворе. Ну чё, я увлёкся, конечно, в тот момент мало чего соображал…

— Так Олива до сих пор думает, что ты на ней женишься? — спросил Саня Негодяев, — Я когда Аню вчера отвозил на машине, спросил, на сколько дней они с Оливой в Арх приехали. Так Аня сказала, что она уедет восьмого, а Олива тут останется…

— Дааа?! — Салтыков даже вскочил.

— Ну всё, Салт. Ты попал, — хлопнул в ладоши Макс Капалин, — Вот уж попандос так попандос…

— Так, подожди! Как это… Не, серьёзно что ли?! — опешил Салтыков, — Аня уедет в Москву без Оливы?..

— Ну, во всяком случае, Аня мне так сказала, — ответил Саня, — Тебе давно следовало поговорить с Оливой на эту тему, а ты меня не слушал. Вот и дождался.

— Да уж… — ошарашенно произнёс Салтыков, — Всё зашло слишком далеко.

— Так поговори с ней, пока не поздно!

— Надеюсь, что ещё не поздно, — Салтыков криво ухмыльнулся, — Но ты прав, Саня. Сегодня же вечером я с ней поговорю.

— Ох и неприятный же разговор тебя ждёт! — хихикнул со своего кресла Павля, — Представляю, сколько визгу будет…

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Салтыков, — Как говорится, чему быть, того не миновать.

Ночные улицы Архангельска после вчерашних новогодних гуляний были почти безлюдны. Кое-где ещё виднелись объедки вчерашнего праздника в виде взрываемых мальчишками петард да небольших кучек праздно гуляющего народа на площади возле ёлки.

Аня и Олива, пройдя мимо нарядных витрин уже закрывшихся центральных магазинов, вышли к высотке и, миновав поблёскивающие в отсветах разноцветных гирлянд ледяные фигуры, свернули на архангельский «Арбат» — улицу Чумбарова-Лучинского.

Чумбаровка была одним из самых любимых мест Оливы в Архангельске. Это была тихая, вымощенная плитами улочка, как и Арбат, созданная исключительно для пешеходов. По бокам её стояли красивые старинные здания — в основном музеи, памятники архитектуры. Как и на московском Арбате, были там и магазины, и кафетерии. Летом на газонах и клумбах Чумбаровки цвели ярко-оранжевые маргаритки, лиловые ирисы, пёстрые анютины глазки, а резные скамейки укрывала прохладная сень акаций и серебристых тополей; зимой же скамейки были пустынны, равно как и детские качели с каруселями, лишь поблёскивали в свете фонарей выстроенные то тут, то там изящные ледяные фигуры, а в центре Чумбаровки высилась, играя причудливой иллюминацией гирлянд, нарядная величавая ёлка.

Однако ни Аня, ни Олива не могли в этот вечер в полной мере насладиться красивым видом нарядных зимних улиц, открывающихся их взорам. Олива была вся на нервах из-за Салтыкова и до сих пор не могла отойти; к тому же, на улице был мороз, и Аня, будучи изнеженной, тут же заскулила, что ей холодно.

— Если хочешь, ты можешь вернуться домой, — сказала Олива, — А я не вернусь. Я не хочу его видеть, тем более, ему на меня по большому счёту насрать. Пусть там сидит бухает со своими приятелями.

— Ну конечно, а потом ты вляпаешься тут в какое-нибудь дерьмо, а мне за тебя отвечать, — проворчала Аня, — И вообще, я не понимаю, как это Салтыков всё ещё терпит твои заёбы. Будь я на его месте, я бы уж давным-давно тебя послала.

Олива ничего не ответила, и подруги молча пошли дальше. На дорогах было скользко, и Олива то и дело поскальзывалась и падала. Шли они, шли, вышли на набережную, потом свернули в какой-то переулок, петляя наугад до тех пор, пока не забурились в какой-то «шанхай». А время-то позднее, людей поблизости нет. Кругом какие-то стрёмные деревянные бараки с разбитыми окнами и заколоченными дверьми, покосившиеся и обледенелые деревянные тротуары… Аня пересрала не на шутку.