Чтение онлайн

— Ты главного не рассказал: как за нами мусор припустился, — напомнила Олива.

— А, ну дык он, может, и не за нами… Но мы-то уж всего стремались. На счастье, авто поймали, водила как раз в Купчино ехал. И тут видим — вроде как за нами «хвост». Но оторвались в итоге.

— А вы увехены, шо нас в Москве на вокзале не пхимут? — с опаской спросил Майкл.

— Да не должны вроде. Он же, хозяин-то, паспортов у нас не спрашивал…

Однако, по мере того, как они приближались к Москве, Олива нервничала всё сильнее и сильнее. «Примут, как пить дать примут… — стучало в её голове, — Щас в кутузку — и пятнадцать суток за хулиганку как миленькой впаяют… А если ещё копаться начнут, чё да как? Чёрт меня дёрнул связаться с этим Салтыковым!..»

Между тем, поезд уже остановился на Ленинградском вокзале. Сердце у Оливы трепыхалось прямо у горла, как пойманный воробей; и, увидев на платформе трёх «мусоров», она смертельно побледнела и чуть было не хлопнулась в обморок.

— Не дрейфь, — Салтыков взял её за руку, — И не делай такое напуганное лицо. Я с тобой.

Ага, как же, подумала Олива. Со мной он. А как схватят, дак, небось, сразу все стрелки переведёт, выйдет, как обычно, из воды сухим, а ей всю кашу расхлёбывать.

Однако, к её великому облегчению, никто их на вокзале не задержал. Ребята без всяких происшествий спустились в переход метро, но тут возникла другая проблема: гостиница, поскольку останавливаться всем троим у Оливы, по понятным причинам, было нельзя.

Сначала они пытались спрашивать у прохожих на вокзале, где здесь можно остановиться по приемлемой цене, но люди смотрели на них как на ненормальных и, ни слова не говоря в ответ, спешили пройти мимо. После нескольких таких неудачных попыток вызнать у прохожих хоть какую-то информацию, друзья немного приуныли.

— Ну что за люди в этой Москве, — ворчал Салтыков, — Пипец, прям звери какие-то! Ответить нормально человеку и то считают зазорным…

— Нда уж… — озадаченно пробормотал Майкл, — Неудивительно почему Олива не чувствует себя в Москве комфохтно…

— Ну, а как вы думали, — проворчала Олива.

— Давай, может, всё-таки, к тебе поедем, — пустил пробный шар Салтыков.

Олива вся напряглась. Только этого ей и не хватало! Не хватало ещё их к себе везти, чтобы они столкнулись, не дай Бог, с её одноклассниками на районе и узнали о ней всю подноготную!

— Нет, — отрезала она.

— Ну почему-у?

— Сказала, нет, значит, нет! Ко мне нельзя, и это не обсуждается.

— Ладно, поехали в центх тогда. Может, там что-нибудь найдём, — предложил Майкл, — Или давайте купим газету с объявлениями и кахту гохода. Так нам пхоще будет охиентиховаться.

Однако газета мало чем помогла приятелям. Сев на лавку и развернув её в поисках объявлений о жилье, они не нашли и там ничего подходящего.

— Ничего нет, — расстроенно бубнил Майкл, — Всё пошло пхахом кохоче говохя…

— Да нет, ты погоди! Вот, смотри: раздел «сдать-снять»… — Олива ткнула пальцем в газетные объявления, — Вот то, что нам нужно!

— Ну и где?

— Да вот… Погоди-ка… Вот…

— Ага! От тхёх тысяч в сутки, — прочёл Майкл, — Нам, знаешь ли, такая хоскошь не по кахману. И то, видишь — тут одни агентства. Нет, ничего мы тут с вами не найдём. Нечего и пытаться…

— Не дрейфь, Майкл! — возразил неугомонный Салтыков, — Пока ищется — будем искать. Или вон, — он кивнул головой на виднеющееся на заднем плане здание Института Склифосовского, — Убьёмся башкой об стену, и ночёвка в Склифе нам с тобой гарантирована.

На поиски ночлега по приемлемой цене они потратили ещё полдня, пока совершенно случайно ноги не привели их к внушительному зданию гостиницы «Космос» на ВДНХ.

— Ого, прям вид из «Дневного дозора»! — воскликнул Салтыков, — А здание-то какое крутое… ващеее…

— Да уж… неплохо… — восхищённо проговорил Майкл. Он был насмерть поражён великолепием открывающегося вида. А когда Майкл говорил «неплохо», на его языке это означало не менее чем «суперкруто».

Олива корректно промолчала. Тоже, нашли, чему удивляться. Ну, здание и здание. Эка невидаль!

Потратив уйму времени на подземные переходы, друзья зашли в гостиницу. Там цены тоже оказались неприемлемыми, но парни обратили внимание, что гостиница имеет четыре звезды и стоит дешевле, чем трёхзвёздная у Ленинградского вокзала. Это вдохновило приятелей на дальнейшие поиски, и они стали осматривать ближайшие гостиницы. И действительно, удача не обманула их — вскоре друзья нашли относительно недорогую гостиницу «Глобус» во дворе «Космоса», и поселились в ней. Но до вечера ещё было далеко.

— Жрать охота, — изрёк Салтыков, — Надо бы купить чего-нибудь перекусить.

— Давайте куху-гхиль купим, — предложил Майкл.

— Майкл, не «куру», а «курицу»! — рассмеялась Олива. Ей показалось забавным как Майкл, картавя на «р», произносил это словосочетание: «куха-гхиль».

— Ну-у, опять на вокзал тащиться, — заныл Салтыков.

— Чё ты там скрипишь, как несмазанная телега? — накинулась на него Олива, — Съездишь, не развалишься. Все равно в центр ехать, с Волковой встречаться, — добавила она, имея в виду свою школьную подругу Настю.

На Комсомольской они купили в палатке куру-гриль и спустились с ней обратно в метро. Майкл сначала положил курицу рядом с собой на сиденье, но на одной из станций в вагон набилось много народу, и Майклу пришлось её поднять с сиденья и положить на колени между собой и Салтыковым. Так как пакет был горячий, то сиденье под ним сильно нагрелось, и мужик, севший на это место, к общему смеху ребят, стал вдруг недоуменно щупать под собой руками.

— Наверно, он подумал, что теперь в метро сиденья с подогревом, — изрёк Салтыков.

Олива и Майкл фыркнули, едва сдерживая смех. Но лиха беда начало: почти в конце пути до парней вдруг допёрло, что и у Майкла и у Салтыкова на брюках большое пятно под этим пакетом. Конечно, они его тут же переложили в другое место, но в итоге у парней оказалось по огромному жирному пятну на брюках.

Так они и ехали на эскалаторе с пятнами на штанах и держали при этом двумя руками свою курицу как горсть воды, привлекая к себе всеобщее внимание. А когда вышли из метро, то тут же увидели в двух шагах от себя…

— Куха-гхиль! — воскликнул Майкл, — Смотхите: вот же куха-гхиль!

— «Куха-гхиль»! — картавя, передразнила Майкла Олива, — Сам ты кура-гриль! И стоило везти эту куру в метро через всю Москву, когда она на каждом углу продаётся!

— А мы думали, тут нет кухы-гхиль… — растерянно пробубнил Майкл.

С тех пор так и появилась у Майкла новая кличка: «куха-гхиль».

Светофор на перекрёстке уже давно горел красным светом, пропуская поток машин вдоль по Мясницкой, на противоположной стороне которой высилось голубое здание Главпочтамта. Пешеходы, разгорячённые жарой и спешкой, пытались пролезть на красный свет, вызывая ещё большую суматоху среди машин, резкие гудки и скрип тормозов.