Чтение онлайн

— Да, только как бы потом эти приключения нам с тобой не аукнулись…

— Не кипишись. Я тебя уверяю, у него это пройдёт. А щас хочет с ней жить — пускай живут, пускай квартиру снимают. Я ему ни рублём не помогу на это дело. Пусть со своих заработков как хочет крутится. Пусть сам поймёт вместе со своей девкой, что такое бытовая неустроенность. Я своего сына знаю, он так жить не захочет. И не будет.

— А если его и это не остановит?

— Остановит, — последовал ответ, — Времена-то, чай, не советские. Это нам в своё время легко было строить рай в шалаше — мы другой жизни-то и не видели. А щас молодёжь другая пошла, спорченная… После сытой и обеспеченной жизни в родительском доме кто ж захочет в нищете-то прозябать? Это при советской власти молодым семьям и жильё давали, и всё, а щас времена не те… Щас попробуй-ка с нуля поживи — хрена тебе! На свою-то квартиру да на достаток им двадцать лет придётся ишачить, не меньше…

— Вот ты ему это и объясни…

— Щас бесполезно. Щас ему сперма в голову ударила, он и слушать ничего не будет. Погодим, пока у него увлечение чуток поутихнет, а уж тогда, на холодную голову, легче всё воспримет. Щас главное его с деньгами поприжать. В общем, так: с завтрашнего дня ни копейки ему не даём. Слышишь — ни копейки! Вот тогда-то посмотрим, как он запоёт.

— Посмотрим… — эхом отозвалась мать.

Салтыков нервно бегал по платформе взад-вперёд, ожидая московского поезда, на котором должна была приехать Олива. Он прибежал на вокзал на час раньше, и теперь его нервы были на пределе.

— Андрюха! — окликнул его вдруг чей-то знакомый голос.

Салтыков обернулся — перед ним в потёртых джинсах и чёрной майке, играя мышцами, стоял Гладиатор — один из форумчан Агтустуда.

— А, Славон, здорово, — рассеянно произнёс Салтыков, — А я тебя и не заметил…

— А я смотрю — бегает кто-то взад-вперёд по перрону, думаю, ты или не ты, — усмехнулся Славон, глядя на букет роз, который сжимал Салтыков, — Ты чего тут бегаешь, весь взмыленный? Девушку, что ли, ждёшь?

— А ты что здесь делаешь?

— Да вот тоже московский поезд жду, — сказал Гладиатор, — Олива приезжает, знаешь?

Салтыков на секунду остолбенел.

— Не понял?..

— Ну да, та самая. Я с ней по асе разговаривал.

— И она тебе сказала, что приезжает?

— Ну да, — Гладиатор округлил глаза. Мол, чего тут непонятного-то?

Салтыков с ненавистью оглядел Гладиатора с головы до ног.

— Вообще-то я её тоже жду, — сквозь зубы процедил он, — Ты разве не в курсе, что она моя невеста?

— Э-э-э, — озадаченно протянул Гладиатор, — Хм…

— Да, Славон, она моя девушка. Ты не ослышался.

— Так. Не знал я этого, — наконец, выдавил из себя Гладиатор, — Ну извини, друг. Неувязочка.

— Да ладно, ничего. — буркнул Салтыков, — Кстати, что там с походом на Медозеро? Ведь мы идём завтра, во сколько?

— Думаю, что с утра — путь туда неблизкий.

— Ну-у, Славон! Кто ж встанет с утра? Лучше во второй половине дня…

Гладиатор уставился на Салтыкова своими большими, слегка навыкате глазами.

— Вы что, сговорились? То Панамыч выдаёт «ближе к вечеру»; теперь ты…

— А чё Панамыч, он идёт?

— Да. Я ему дал задание купить мясо для шашлыка.

— А кто ещё идёт?

— Панамыч, Флудман, Хром Вайт…

— А Тассадар?

— Не, он не пойдёт. Оксану в больницу положили, знаешь?

— Да, Мочалыч говорил. Аппендицит у неё, кажется.

Парни помолчали. Мимо них прошли несколько Эмо-подростков. Гладиатор с неприязнью посмотрел им вслед.

— Ненавижу Эмо. Разорвать бы их всех на-кус-ки!

— Чем они тебе мешают-то? — спросил Салтыков.

— А зачем они? Только портят генофонд нашей великой нации. Нет, на куски таких, однозначно!

Вдали послышался шум приближающегося поезда. Салтыков занервничал.

— Ладно, Славон, тогда до завтра…

— До завтра, — сказал Гладиатор, — Тогда в два часа у МРВ?

— Да, в два часа у МРВ.

— Ну, я пошёл…

— Иди, Славон, иди.

Гладиатор ушёл, и волнение, утихшее было при собеседнике, овладело Салтыковым с новой силой. Между тем, поезд остановился; из дверей хлынули пассажиры. Салтыков ринулся туда, жадно выискивая среди них Оливу. Но вот, наконец, в толпе мелькнул её белый топик, оттеняющий смуглые плечи и лицо; мелькнули её тёмно-каштановые волосы, перехваченные сзади заколкой…

— Олива!

Минута — и Салтыков уже жадно обнимал эти плечи, целовал это лицо и эти волосы.

— Любимая моя, как же я ждал тебя… Эти две недели показались мне бесконечностью…

Он оторвался, наконец, от поцелуев и посмотрел ей в лицо.

— Ты такая красивая…

И снова заключил её в объятия, осыпал поцелуями.

— А где я буду жить? — спросила Олива, когда они, наконец, сошли с перрона и вышли на улицу Дзержинского.

— Я снял квартиру, — быстро сказал Салтыков, — У меня дома неудобно будет: там предки, да и ремонт…

— Ну, слава Богу, — Олива облегчённо вздохнула, — Сказать по правде, мне было бы неудобно останавливаться в доме твоих родителей…

Салтыков промолчал. Видно было, что какая-то неприятная мысль свербит его, и наблюдательная Олива сразу отметила это.

— Что-то не так? — останавливаясь, спросила она.

Салтыков уставился ей в глаза своим тяжёлым вглядом.

— Скажи мне честно: какие у тебя отношения с Гладиатором?

— Дружеские, — ответила Олива, — А что?

— Да нет, я просто спросил…

Во дворе дома, где он снял для них квартиру, Салтыков остановился и с силой прижал Оливу к себе.

— Я никому тебя не отдам, слышишь? Никто не сможет помешать мне быть с тобою рядом…

Внезапно город накрыла грозовая туча. Где-то в отдалении прогремел гром.

— Щас дождь ливанёт, пошли скорее в дом! — Олива высвободилась из его объятий.

Небо и правда уже уронило несколько капель дождя. Когда Салтыков и Олива вошли в тёмный подъезд и поднялись на девятый этаж, дождь косым ливнем хлынул как из ведра.

На лестничной клетке Салтыков снова остановился и медлил у входной двери. Олива недоуменно посмотрела на него.

— Ключи, что ли, забыл?

— Мелкий… — пряча глаза, пробормотал Салтыков, — Мелкий, у тебя денежка есть?

— Ну, есть, — Олива пожала плечами, — А тебе зачем?

— Дай три тысячи… За квартиру заплатить…

Олива почувствовала внутри какую-то гадость, как будто проглотила горький, гнилой орех. Однако она ничего не сказала, а, достав из сумки три тысячи рублей, молча отдала их Салтыкову.