Жара в Архангельске
Шрифт:
Дверь им открыл Гладиатор. Олива продолжала лежать неподвижно на постели, отвернувшись лицом к стене. Ей уже было всё равно, кто звонит в дверь — время мелькало словно кадры в ускоренной киноленте. Олива уже не удивлялась ни звонкам в дверь, ни тому, кто приходил — даже если бы в квартиру 87 на улице Тимме, 23-б с визитом нагрянул сам Президент России Владимир Путин, она и то не удивилась бы.
— А, Славон, ты здесь? — по голосу Олива поняла, что Салтыков уже успел прилично поднабраться, — Я пришёл забрать вещи. Заберу и снова уйду, снова уйду…
Он собрал Димкины постельные причиндалы, по пути открывая дверцы шкафов:
— Тут нет никого? Никто там не прячется?
Олива продолжала лежать пластом. Ей было противно. «Как некрасиво поступаем мы все, Господи Боже мой! — думала она, — Боже, сделай так, чтобы всё это оказалось тяжёлым сном…»
Салтыков бессмысленно топтался в комнате, совал Гладиатору в руки сумку с негодовским спальником, бормотал что-то про дружбу и про друзей…
— Ну, я пошёл, — сказал он заплетающимся языком, — Пока, Славон. Пока, Яна, ты клёвая девчонка, я был очень рад с тобой познакомиться… Ну, я пошёл…
Вышел. Оливе ничего не сказал. Она вскочила как ошпаренная, вцепилась в Яну:
— Беги за ним! Беги!!! Беги!!! Скажи ему всё, скажи ему… — и не могла дальше говорить, спазм перехватил.
— Что я ему скажу?
— Беги! Беги, а то убью!!! — заорала Олива и ничком повалилась на постель.
Яна выбежала босиком в коридор, догнала Салтыкова.
— Я тебя бешу, ты меня бесишь… — задыхаясь, выпалила она, — Оле ты нужен…
— Что-то я этого не вижу, — сказал он.
— Что ей передать?
— Ничего.
Развернулся и пошёл дальше. Яна вернулась ни с чем.
— Давайте спать, — сказал Гладиатор и выключил свет.
Они легли рядом с Оливой в постель. И вдруг на её мобильный пришла эсэмэска. Это был Салтыков.
«Это предательство! Человек, предавший однажды, сможет предать ещё раз. Надеюсь, я смогу справиться со своими чувствами и забыть тебя. Прощай…»
— Что мне ему ответить? — в отчаянии спросила Олива.
— Не надо ничего отвечать, — сказал Гладиатор, — Он щас пьяный.
— Что же мне теперь делать?..
— Ничего не делать, — последовал ответ.
— Он написал, что я его предала…
— Ты слишком большое значение придаёшь чужим словам.
Все замолчали. Вскоре Яна с Гладом уснули. А Олива не могла спать. Страшное напряжение овладело ею.
Вдруг запикал её телефон, и Олива подскочила как ужаленная.
«Я не понимаю, почему ты так со мной поступила. Ответь, почему? Мне будет легче, если я это буду знать. Мне сейчас очень плохо. Скажи, почему?! Скажи мне, я тебя умоляю!!! Я же тебя так люблю, как никого в своей жизни не любил, а ты меня предала! Почему?! Ответь мне!!!»
Олива плохо помнила, что было потом. Рванула, как была, в ночнушке, босиком, пулей вылетела из квартиры, сиганула вниз по лестнице с девятого этажа. Было где-то около часу ночи, когда она босая, в ночной рубахе, бежала по улице к дому Негодяева. Бежала на ощупь — Олива плохо помнила, где его дом. В голове было одно — успеть. Только бы успеть…
Но не успела. Вдогонку ей кинулись Яна и Гладиатор. Перехватили Оливу буквально в нескольких шагах от его дома.
— Стой!!! — крикнул Гладиатор, преграждая ей путь.
— Пусти! Пусти!!!
— Нет. Не делай глупостей, — твёрдо сказал он.
— Да что вы лезете в мою личную жизнь! — взорвалась Олива, — Я должна его увидеть!
— Ты хочешь его вернуть? Скажи мне!
— Да!!! Да, да, да!!! Я хочу его вернуть!!!
— Зачем? — спросил Гладиатор лаконично.
— Я пред ним виновата.
— В чём? Ты ни в чём не виновата.
Подбежала запыхавшаяся Яна. Олива поняла, что нет смысла сопротивляться. Они повели её назад, и она покорно далась им в руки.
— Оля. Если ты сейчас не прекратишь эти нездоровые отношения, потом будет поздно, — сказал Гладиатор, когда все трое были уже дома.
— Она мазохистка, — добавила Яна, — То же самое у неё было с Даниилом. Все говорили ей, что он её не любит, она никого не слушала. А потом полгода рыдала крокодильими слезами.
— Но Салтыков-то меня любит! — горячо возразила Олива.
— Да. Любит. До поры до времени, — отвечал Гладиатор.
— Откуда ты знаешь — до поры, не до поры?
— Оля, это все знают.
Яна, с осоловевшими от бессонницы глазами, опустилась в кресло.
— Между прочим, уже рассвет, — напомнила она, — А мы опять так и не поспали по-человечески.
— Да, — сказал Гладиатор. — Вот и мне пора на работу.
— Две ночи без сна, да ещё одна в поезде, — Яна утомлённо зевнула, — Охренительный отпуск, ничего не скажешь.
Глава 16
Яна закрыла дверь за Гладиатором, вернулась в комнату.
— Ты вертишь ими, как тряпичными куклами. Мне противно наблюдать весь этот фарс. Чего ты добивалась, скажи мне, пожалуйста?!
Олива опешила.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сама знаешь, что!
— Господи, Яна, что ты говоришь? Опомнись!
— Вот только не надо опять ломать комедию! Ты можешь морочить им головы, но я-то тебя прекрасно знаю.
— Я тебя не понимаю! О чём ты говоришь?
Яна метнулась в ванную и вышла оттуда, держа в руках флакончик с феромонами.
— Вот о чём я говорю, дорогая моя Олива! Или ты хочешь сказать, что феромоны тут ни при чём? Вспомни: много ли у тебя было парней до того, как ты приобрела эту штукенцию?
— Но ты сама мне её отдала…
— Да, — Яна хищно зажала в руке флакон, — Поэтому-то я и знаю, что если бы не эта штука, чёрта с два Даниил валялся бы у тебя в ногах, а Салтыков прыгал бы с моста! Чёрта с два ты бы закружила голову Флудману и Хром Вайту, и чёрта с два Гладиатор бегал бы по твоим тупым прихотям как собачонка!
Яна нервно прошлась до двери, развернулась и пошла через комнату к окну.
— О, я прекрасно понимаю твоё стремление быть в центре внимания! — продолжала она, — Конечно — как в Москве-то тебе хвост прижало, куда ж ты, милая моя, прибежала?! Сюда прибежала, в Архангельск, в город, где ни одна живая душа не знает, кем ты была в прошлой жизни, и где ты можешь морочить голову кому угодно…