Чтение онлайн

— Но ты же останешься наедине со мной, — сухо указал Джамал, напряженно прищурившись и вглядываясь ей в лицо. — Я и не думал, что ты желаешь подобной интимности.

Мари сделала глубокий вдох, покраснела и опустила глаза.

— А когда я говорила, что она нежелательна? Я ведь не испытываю ненависти к тебе…

Еще никогда тишина не была для нее такой оглушающей.

— Ты полагаешься на то, что я не притронусь к тебе? А вот я-то совсем не уверен, что устою перед искушением, когда останусь наедине с тобой. — Его признание прозвучало так, словно оно причиняло ему физическую боль.

— Надеюсь, нет… — Мари облизала пересохшие губы и еще больше покраснела. Она начала сомневаться, в здравом ли она уме, и почувствовала, что и его одолевают такие же сомнения. Зеленый свет, потом красный стоп-сигнал, вспомнила она, терзаясь чувством стыда.

— Надеешься, что я не устою перед искушением? — уточнил Джамал.

Мари как-то обреченно кивнула, шокированная тем, что только что сказала ему.

Джамал вогнал ее в трепет. Пробормотав что-то, он вытащил ее из постели вместе с трубкой от капельницы, и в это самое мгновение открылась дверь.

— Что это ты надумал? — спросила изумленная Намири.

— Я забираю свою жену домой, — вызывающе объявил Джамал, словно ожидал возражений. — Заберу и сиделку.

Намири постаралась сохранить серьезное выражение.

— Ох уж эти молодожены! Вы напоминаете мне, какая я уже старушка.

Когда его сестра вышла, Джамал впился в Мари испытующим взглядом сверкающих золотистыми искрами глаз!

— Я постараюсь, чтобы это лето стало самым счастливым в твоей жизни, — страстно поклялся он.

Мари пронзила острая боль, будто в нее впился осколок стекла. Конец лета представился ей страшнее смерти. Почему Джамал постоянно напоминает об этом? Словно сыплет соль на раны. Однако незачем забывать реальность, твердо напомнила она себе.

Вечерело. Джамал в пестрой африканской одежде до щиколоток, слегка хмуря густые брови, подошел к Мари, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— В это время ты обычно дремлешь, — напомнил он, оглядывая темно-желтыми глазами точеную женскую фигуру, расслабленно лежащую в тени деревьев.

— Я совершенно здорова.

— Ты все еще бледна… и выглядишь утомленной.

Мари не стала возражать. Только неделю назад она сдала свои позиции, сожгла за собой все мосты и полностью отдалась во власть Джамала. Ни в одном самом кошмарном сне не представляла она себе, что пожертвует своей гордостью. А каков результат? — вопрошала она себя с возмущением и негодованием, которые росли на протяжении всей недели.

Неизвестно почему Джамал после короткого мига ликования в больнице впал в холодную отчужденность. Он был безукоризненно вежлив и чрезвычайно внимателен, приносил ей цветы и книги, навещал ее несколько раз в день, но вел себя как любезный хозяин, навещающий заболевшего гостя, ибо большего не допускал.

— Когда мы отправимся в лес и саванну? — прямо спросила Мари.

— Быть может, в следующем месяце, когда жара немного спадет. Нынешнее пекло тебе не выдержать…

— Я уверена, что выдержу.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — холодно прервал ее Джамал. — А мне это хорошо известно, согласись. В это время года просто безумие предпринимать путешествие.

Мари сжала зубы.

— Ты можешь поставить для себя отдельную палатку… если именно это… беспокоит тебя! — После этих слов ей захотелось укрыться где-нибудь. Ее начало мучить самое унизительное подозрение. После того как она проявила слабость в больнице, уж не разочаровался ли Джамал в своем выборе? Не проклинает ли сейчас ситуацию, в которой оказался, не жаждет ли уже отделаться от чужестранки и без проволочки заключить в свои объятия Баньяни?

Мари подняла глаза и натолкнулась на его стальной взгляд, заметила насмешливый изгиб его чувственного рта.

— Уж не чувствуешь ли ты себя одинокой в постели? — небрежно спросил Джамал. Мари покраснела до корней волос.

— Я думаю, что стал всего лишь объектом секса, — продолжил он. — Такая роль не совсем незнакома мне. И другие представительницы твоего пола видели меня в ней. Но ты — моя жена…

— Временно! — отрезала Мари, взбешенная тем, что он так легко ее раскусил.

— У меня и в мыслях не было обидеть тебя…

— И тем не менее у тебя это здорово получается! — выпалила она с гневом.

— Я тебе не жеребчик.

— Не поняла? — разъяренная Мари едва выговорила вопрос сквозь зубы.

— Ты хотела бы, чтобы я молча навещал тебя в постели каждую ночь и также молча удалялся к рассвету. Ты бы получала физическое наслаждение, не позволяя мне заглянуть в твое внутреннее «я». Но я не дам использовать себя таким образом. Когда ты научишься разговаривать со мной, я разделю с тобой постель…

— Я не желаю разговаривать с тобой… Не хочу видеть тебя в своей постели… Да хоть бы ты бросился в ближайшую пропасть! — выпалила Мари, дрожа от унижения.

— Я прекрасно знаю, что все не так, — мягко возразил Джамал. — Ты просто терпеть не можешь, когда тебе перечат. Тебя не пороли в детстве?

Мари аж рот открыла от неожиданности.

— Я спрашиваю потому, что сам выкидывал такое… Но меня наказывали. И это пошло мне на пользу.

Мари с силой сжала кулаки и медленно досчитала до десяти, стараясь успокоиться.

Джамал грациозно опустился на стул напротив нее.

— Я бы выпил чего-нибудь холодненького… — Мари взяла кувшин с ледяным напитком и налила в стакан.

— …но не хотел бы, чтобы ты швырнула стакан мне в лицо.

— В самом деле? — угрожающе спросила она.

— Мне не хотелось бы подвергать тебя унижению, окунув в ближайший бассейн. Слухи о твоем купании в фонтане в день нашей свадьбы уже распространились за стенами дворца.

Мари вспыхнула и посчитала от двадцати до пятидесяти в мертвой тишине.

— Уже ни для кого не секрет, что твой нрав не уступает пламени в твоих волосах.

Счет пошел до сотни со сверхзвуковой скоростью.

— Так о чем ты хотела бы поговорить сейчас? — растягивая слова и улыбаясь, поинтересовался Джамал.

— О способах пытки и убийства, — с дрожью выпалила Мари, сделала глубокий вдох и заставила себя наконец взглянуть на него. — Иногда ты так меня бесишь! — призналась она жалобным тоном.

— Я хотя бы не надоедаю тебе, как надоедал отец матери.

— Ты говорил, что она оставила его незадолго до своей смерти, — внезапно вспомнила Мари.

— Она жива, — поправил Джамал. Мари изумленно посмотрела на него.