Чтение онлайн

— Неужели это необходимо именно сейчас?

— Ради чего, ты полагаешь, я должен остаться? — Джамал взглянул на нее холодно и безразлично. — Или ты хочешь, чтобы я сейчас же организовал карантин для котенка?

— Нет… Да… О, не знаю. — Обиженная его явным нежеланием остаться с ней, Мари неожиданно для себя самой добавила: — Что я такого сделала? Или сказала?

— Ничего особенного.

Последовавшая затем долгая немая пауза до предела натянула ее нервы. Чтобы хоть как-то прервать напряженное молчание, Мари задала первый пришедший ей на ум вопрос:

— Твой отец жил с твоей матерью здесь?

— Разве это не очевидно?

Да, Африка по одну сторону коридора, Европа — по другую. Его и ее апартаменты отличались друг от друга до такой степени, что не могло быть лучшего свидетельства разделявшей их хозяев пропасти, через которую они так и не перебросили мост.

— Похоже, ни один из них не был готов к компромиссу?

— Мать не желала превратиться, как она говорила, в «аборигенку».

Мари заметно вздрогнула.

— Вот тебя передернуло, а чем лучше ты вела себя в день нашей свадьбы? — осуждающе бросил Джамал.

Мари побледнела, но гордо вскинула голову.

— Ты не дал мне времени… Сам знаешь! В глубине его глаз снова замерцали желтые искры.

— Я знаю только, что те полчаса ожидания стали самыми долгими тридцатью минутами в моей жизни, — заявил Джамал. — После этого испытания я решил жениться на тебе без дальнейшего промедления.

— Из-за того, что я пыталась убежать, или потому, что при общении с тобой мне так трудно принимать решения? — Мари нервно покусывала нижнюю губу, глядя на него беззащитными, широко открытыми зелеными глазами. — Первые четыре дня, проведенные здесь, я испытывала один шок за другим, едва отдавая себе отчет в том, что я думаю или чувствую. Все происходило так быстро, все вышло из-под контроля, а я никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации. Это невероятно нервировало меня.

— Я не дал тебе времени для раздумий, и это сработало в мою пользу, — ответил Джамал, и не думая извиняться.

Да, теперь-то Мари понимала это. Он не давал ей передышки — ни эмоционально, ни физически. Он разрушил ее оборонительные линии, не позволял ей передохнуть, и такого постоянного давления она не могла выдержать.

— Это не сработало бы в мою пользу во Франции, — холодно продолжил он. — Там ты захлопнула бы дверь перед моим носом, отключила телефон, убежала куда-нибудь, где я не смог бы тебя найти. Даже здесь, уже будучи моей женой, ты воздвигаешь возмутительные барьеры между нами…

— Но я же не настоящая твоя жена, Джамал! — напомнила она, терзаясь неотвратимой мукой. — Я здесь временно. Ты, кажется, забыл об этом?

— Как я могу забыть, если ты держишь это твое убеждение между нами, как выхваченный из ножен меч?

— А ты чего ожидал? — с болью воскликнула она.

Его глаза снова полыхнули огнем и неудержимой яростью.

— Из-за ложно понимаемой гордости ты играешь в опасные игры. Мы не будем видеться после твоего отъезда. Наше время кончится, и не может быть, да и не будет возврата к прошлому, поскольку в ближайшие месяцы я женюсь вновь. Я обещал это отцу. Я также дал слово, что не буду больше искать встреч с тобой, хотя подобное искушение мне не грозит. Твое ледяное сердце не искушает, а отталкивает!

Застигнутая врасплох, Мари задохнулась от боли, которую вызвали его слова. Ее лицо побелело как мел. Она пыталась судорожно вздохнуть, но никак не могла набрать воздух в легкие, настолько ошеломило женщину его оскорбление. Ледяное сердце! Да она отдала бы десять лет жизни за обладание подобным даром, завидной способностью отделаться от эмоций и боли.

Гнев пришел ей на выручку. Заманив ее обманом в Африку, Джамал поступил крайне жестоко, и только он виновен в той муке, которую она испытывает сейчас. Будет гораздо лучше, если она никогда не узнает, каково им могло бы быть вместе. Нет, не верит она в эту избитую старую мудрость, будто лучше полюбить и потерять, нежели вообще никогда не полюбить!

Пожираемая горечью, как вышедшим из-под контроля огнем. Мари откинула назад голову в солнечном ореоле волос и уставилась на него сверкающими зелеными глазами.

— Скажи, пожалуйста, какую это вторую жену ты себе подыскиваешь? — спросила она ядовито-сладким голосом.

Джамал замер от неожиданности, его глаза грозно потемнели.

— Уж это я не стану обсуждать с тобой…

— Почему бы и нет? Небо свидетель, обо всем остальном ты говорил с обезоруживающей откровенностью! Так давай же, расскажи мне и это. Я и вправду хочу все знать!

Вновь между ними повисла жуткая тишина, насыщенная ее вызовом и его яростным неверием.

— По понятиям моего отца, она будет очень хорошей женой, — процедил сквозь зубы Джамал, нарушив эту ужасающую тишину с потрясшей ее откровенностью. — Если я по своей невоспитанности просто повышу голос, она будет умолять меня сказать ей, чем она меня обидела. Она не станет огрызаться. С восхищением и радостью она будет воспринимать любое мое мнение. Она ни за что не полезет в мою постель без приглашения. Свои дни она будет проводить, примеряя европейские наряды, смотря телевизор, делая покупки и сплетничая с подружками. Я вижу ее перед собой, — продолжал Джамал с безжалостной язвительностью. — Красивая, праздная от рождения и не очень хорошо образованная, она родит мне детей. — На последней фразе его голос дрогнул.

Мари зажмурилась и отвернулась. Она почувствовала опустошенность, ее ярость погасла. Он ответил на ее саркастический вопрос с жестокой откровенностью. Все поплыло перед ней будто в тумане. Она услышала, как он покинул комнату. У ее ног игриво терся котенок. Ее колени подломились, она опустилась на прекрасный ковер, глядя на невинно резвящееся крошечное существо и не видя на самом деле его шалостей.

Постепенно шок прошел, и ясность мысли стала возвращаться к ней. Джамал описывал свою вторую жену вовсе без удовольствия, а с едва скрываемым отвращением. И совсем не привлекала его не очень хорошо образованная жена, довольствующаяся сплетнями, хождением по магазинам и телепередачами и боготворящая его. Может быть, ее образ соответствовал понятию его отца о хорошей жене, но не Джамала же. Не об этом, сообразила изумленная Мари, мечтал принц.

Слезы облегчения внезапно навернулись на ее глаза. Она превратно понимала все, что говорил ей Джамал, с самого начала. Он же сказал ей, что у него нет свободы выбора, но она не прислушалась. Он сказал, что отец против его брака с француженкой, и опять она не вникла в его слова как следует. В глазах короля Бутасу она — неприемлемая жена для его единственного сына, и ничто не могло изменить мнения монарха. Старик, может быть, и любящий отец, но Джамалу удалось получить его согласие на брак с француженкой, лишь пообещав, что это будет временный союз. Таков был их единственный шанс соединить свои судьбы прежде, чем Джамал выполнит долг сына и принца, женившись на безмозглой соплеменнице и взявшись за производство детей.

Не его выбор, не его мечта! Да она просто дурочка, раз поверила, что Джамал пошел на такие крайние меры, лишь бы заполучить ее в постель! Мари вспомнила, как он встревожился, когда она заболела, как переживал в больнице, и слезы у нее потекли быстрее. Может, его чувство и не совсем любовь, но Джамал действительно заботится о ней и даже не пытался скрыть это, когда она была для него скорее кошмаром, нежели мечтой.

Мари закрыла лицо руками и громко разрыдалась, вспомнив лежащее на дне фонтана кольцо. Он старался показать, что уважает ее, что если даже брак не будет долгим, это не означает, что он, наследный принц, должен стать посмешищем.