Чтение онлайн

То там, то здесь раздается:

— Держи, бача (мальчик)!

— Ташакор, шурави (спасибо, советский)!

Дети Афганистана... Нелегкая у них жизнь пока. Я видел детишек семи-восьми лет, как они, сгибаясь в три погибели, носили на своих худеньких плечах тяжеленные тюки, как согревались у костра в ненастную погоду — мало у кого есть теплая одежда, а кое-кто не знает, что такое обувь. Большинство мужчин с оружием в руках защищают революцию, а многие стали жертвами наемных убийц. Обязанности глав семейств легли на плечи мальчишек. Они здесь быстро взрослеют.

А сердце советского солдата, мужественное и человечное, наполнено добротой. Ничто так не характеризует людей, как их отношение к детям. Не могу себе представить, например, чтобы американские вояки дарили детям Вьетнама конфеты.

Отряд расположился во дворе школы — одноэтажного, с небольшими оконцами глиняного здания. Сюда начали стекаться жители кишлака. Степенно расселись на почетных местах седобородые аксакалы, мужчины помоложе — за ними, а ребятишки примостились прямо на земле. С оружием пришли активисты самообороны. Старший лейтенант Бабакулыев со своими подчиненными лейтенантами Исламом Ганиевым, Алишером Ахмаджоновым (кстати сказать, оба окончили восточный факультет Ташкентского государственного университета, учились в одной группе) и прапорщиком Багиром Нуриевым готовятся к работе. А она, собственно, уже началась. Это проявляется в том, как аксакалы заинтересованно беседуют с членами агитогряда, как собравшиеся внимательно рассматривают фотографии на стендах, отражающие жизнь нашей страны, как дружелюбно пожимают руки нашим офицерам и солдатам, сердечно улыбаются им.

— Падар четурхасти? (как здоровье, отец?) — обращается к одному из старейшин лейтенант Ганиев.

— Ташакор, милостью аллаха хорошо чувствую, — уважительно качает тот головой. На его лицо сквозь традиционную сдержанность прорывается добрая улыбка.

Не всегда встречают отряд такой радостью...

Чего только не делают враги, чтобы очернить революцию, представить нашу страну, воинов ограниченного контингента советских войск в Афганистане прямо-таки в ужасающем виде. Более 50 западных радиостанций ведут пропаганду на ДРА. Объем радиовещаний на эту страну увеличился за последние пять лет в 30 раз и составляет 110 часов в сутки. В Пакистане, помимо всего, созданы радиостанции «Голос исламской революции Афганистана», «Истинный голос мусульман Афганистана», «Объединенные мусульмане — муджахиддины Афганистана». Передачи этих станций особенно разнузданы.

Вот почему, приехав в один из кишлаков уезда Калдар, где советских людей до той поры в глаза не видели, наши пропагандисты из двух тысяч человек населения не застали ни одного. Все ушли ночью, как только узнали о приезде шурави. Им сказали, что перебиты будут и дети, и старики, и женщины.

Командир отряда принял решение: оставить в кишлаке привезенное продовольствие, несколько тонн солярки, а самим уйти. Через неделю, как стало известно, жители возвратились. Отряд вновь выехал в кишлак. Бронетранспортер укрыли вдалеке на подходе, оружие тоже не взяли с собой. И что вы думаете? Первым делом их внимательно осмотрели, ощупали руками. А когда офицеры заговорили со старейшинами на дари, да еще начали с традиционных приветствий, те растерялись. Нам, признавались дехкане, говорили, что с шурави здороваться нельзя — у них руки колючие, а на голове рога. Вы же, оказывается, самые обычные люди.

Отношения сразу потеплели. Жители тогда, образно говоря, сняли с глаз повязку антисоветчины.

...Многие репродукторы звуковещательной станции разносили по кишлаку национальные мелодии Афганистана, среднеазиатских республик СССР. Их слушали и женщины, находившиеся за дувалами или работавшие в поле, для которых, собственно, и предназначались усилители. Но вот с проповедью к односельчанам обратился мулла: любое мероприятие здесь освящается служителем аллаха.

Встреча началась с митинга. Выступил заместитель председателя волостного комитета НДПА Абдул Фаттых. Он рассказал о советско-афганской дружбе, имеющей давние корни, о помощи, которую республике оказывают советские воины. И не только в защите завоеваний афганской революции — они активно участвуют в строительстве домов, школ, дорог, мостов, делятся продуктами и медикаментами.

— Примеры благородных поступков шурави, почтенные, вы и сами видите, — заканчивал речь Абдул Фаттых. — Вот и сегодня наши друзья подготовили для нас концерт, нуждающимся будут розданы продукты, детям — школьные принадлежности. И, как всегда, будет принимать врач...

В ту минуту вспомнился мне услышанный накануне рассказ об одном случае. В свое время по просьбе партийных руководителей провинции Баглан агитотрядовцы работали в кишлаке Газон. До этого в тех местах частенько подвергались обстрелу колонны проходивших мимо автомашин. Приехал отряд в кишлак. Все, казалось бы, шло нормально. И никто не догадывался, что кишлак окружен бандой. Душманам, разумеется, ничего не стоило разделаться с отрядом. Но они... слушали. И то, что услышали, заставило их задуматься.

А через несколько дней с гор спустились четверо. Через два дня — еще восемь. Пришли и прямо заявили, что решили порвать с душманами, что и другие подумывают о том же.

Было, конечно, и другое. В кишлаке Чандаран во время демонстрации кинофильма «Защищая революцию» по собравшимся ударили автоматы. Чудом в этот раз никто даже ранен не был, быстро подоспела помощь...

Лейтенант Ганиев, прекрасный знаток быта, нравов и обычаев Афганистана, в тот день говорил о том, как расширяется социальная база революции. Суть этого — в широком привлечении к участию в деятельности государственных органов власти политических союзников из самых разных слоев общества.

Слушали его очень внимательно. Даже дети и те притихли.

— Выходит, любой из нас, — подал голос с передней скамьи старейшина в белой чалме, — может быть властью?

— Вполне может, если односельчане изберут его, от них теперь будет зависеть, кто станет руководить кишлаком, — ответил Ганиев.

Зашла речь и о создании современной национальной экономики, что тоже вызвало живой интерес. Какие тут пути решения? Пропагандисты сообщили о курсе НДПА на модернизацию дореволюционных предприятий, а главное, на строительство новых, на подготовку национальных кадров.

— А сможет Афганистан этого добиться? — слышится чей-то голос.

— Советский Союз всем с вами по-братски поделится, поможет, — включается в разговор лейтенант Ахмаджонов.

Вести пропагандистскую работу в Афганистане, не затронув религии, невозможно. Ислам здесь — центральный вопрос, не просто вера, а образ жизни.

— Мятежники говорят, что революция борется с верующими, — лейтенант Ахмаджонов сделал паузу. — Но факты свидетельствуют о другом: 11200 кишлачных мулл находятся на государственном обеспечении. Душманы уничтожают мечети, а власти восстанавливают их — на это тратятся миллионы афгани.

Одобрительный гул пошел по рядам сидевших. Поднялся моулави (учитель) Ходжа. Все повернули к нему головы. Он долго стоял, видимо, не решаясь, а потом все-таки спросил:

— Правда ли, что в Узбекистане, других ваших республиках властями закрыты святые мазары, а многие попросту разрушены?

— Нет, уважаемый, неправда, — ответил лейтенант Ганиев. — И на территории Узбекистана, а я сам узбек, могу вам свидетельствовать со всей очевидностью, и на территории других республик Советского Союза в хорошем состоянии содержатся сотни мавзолеев и гробниц известных исламских деятелей прошлого. Посещаются они мусульманами беспрепятственно. Среди этих почитаемых мусульманами мест назову комплекс мавзолеев «Шах-и-Зинда» в Самарканде, гробницу имама Аль-Бухари неподалеку от Самарканда, гробницу Исмаила Самани в Бухаре, мавзолей Мавхано Якуба Чрахи в Душанбе... Этот список велик. — Лейтенант улыбнулся и продолжил: — Мы с вами, уважаемые, можем весь день перечислять наши мазары. Посмотрите некоторые из них вот на этих фотографиях. — Ганиев указал на стенды.

Вопросы следовали один за другим. И пока офицеры отвечали на них, к концерту подготовились самодеятельные артисты. Азербайджанец младший сержант К. Мурадов настроил тару, узбек рядовой М. Ганджиев — рубоб. Рядовой Б. Аллабергенов, тоже узбек, постукивал в микрофон, собираясь петь. И вот полились в долине мелодичные песни.

Закончилось запланированное на поездку время, но жители кишлака не отпускали солдат со сцены. Понять людей можно — редко здесь бывают такие встречи. А как много они значат для них.