Чтение онлайн

Вскоре поднятая по тревоге рота Потиенко усаживалась в бэтээры. Рядом с Баевым умостились неразлучные Сережа Анохин и Виктор Круцкий. Поглядывая то на него, то на Зорро, они качнули подбородками и дружно запели детскую песенку: «Преданней собаки нету существа...» А Зорро и впрямь, положив голову Станиславу на колени, смотрел на него, готовый в любую минуту отдать за него жизнь.

На пути в долину Орлов «броники» штурмовали косогоры, выбоины, крутые спуски и подъемы. В открытые люки проникал поток прохладного воздуха. Ночь еще тащилась, как древняя старуха, которой недостает сил выбраться из ущелья. Но звезды уже тускнели, и на фоне неба стала вырисовываться гора.

В дальнейшем сидели молча: кто внимательно всматривался в предгорье, откуда в любую минуту могли ударить душманы, кто вспоминал родные края, а кто задумался о своем солдатском житье-бытье. Сидели воины с суровыми лицами. Быстро повзрослели вчерашние мальчишки в Афганистане. Многое, себя в том числе, видят другими глазами. Они не страшатся, как не страшились и наши деды, в тревожное время бандитских пуль, ударов в спину, злобной клеветы.

Станислав посмотрел на часы, двигались уже не менее полутора часа. За это время банда могла далеко уйти. «Глупая вещь, эти часы, — проплыло у него в голове. — Меряют безмерное время». А мысль опять возвращается к тому же: душманы уходят все дальше и дальше, а они пока к ним не приближаются.

Вскоре колонна въехала в долину Орлов. Станислав посмотрел в утреннее прозрачное небо: орлов в нем не было. Наверное, птицы еще спали. Не могло же случиться такого, чтобы в долине Орлов не было орлов!

Кишлак с тремя десятками домов с плоскими крышами и светло-коричневыми, почти желтыми дувалами примостился у подножья крутой горы. Окрест лежали клочки обработанной земли. Они здесь обложены камнями. Как, наверное, непросто на этой каменистой, выжженной горячим солнцем почве растить хлеб, подумал Станислав.

Встретить прибывших вышли все мужчины от мала до велика. У многих оружие — автоматы, винтовки, старинные «буры», сохранившиеся еще со времен борьбы с английскими колонизаторами. Мальчишки, с худыми лицами, в лохмотьях и буквально все как один босые, что-то радостно кричали. Преобразились и застывшие глаза аксакалов. Их изможденные, окаменевшие лица повеселели. Одеты они были в заношенные длиннополые рубахи, а на головах — выцветшие от солнца и долгой носки чалмы.

— Какая ужасающая нищета, — покачал головой сидевший рядом Сергей Анохин.

Когда «броник» остановился, Баев первым делом подозвал к себе худого паренька:

— Держи, бача, — протянул он ему прихваченную в дорогу булку хлеба.

— Ташакор, шурави! — прижимая хлеб к груди, как самый дорогой на свете подарок, ответил мальчишка.

Сердце сжалось у сержанта от боли за мальчишку. Кем он станет, этот худющий бача? Выживет ли? Не упадет ли, сраженный душманской пулей? Ведь в таких вот пацанах — будущее афганской революции. Ради них на истерзанной и многострадальной земле идет яростная борьба с отребьем, выращиваемым щедрыми, подачками из-за океана.

В кишлаке уже находилось подразделение афганской армии. Его командир в лихо заломленной фуражке представился старшему группы командиру роты Потиенко. Потом улыбнулся, глядя на Баева и его собаку, подошел к сержанту и крепко пожал ему руку. И другие афганцы с надеждой смотрели на него. Станислав каждой своей клеткой почувствовал, какая огромная ответственность падает на него и его Зорро.

А он, Зорро, особого беспокойства не проявлял. Умудренно посматривал на толпу, даже чуть равнодушно, и все время бросал взгляд на хозяина: «Не пора ли за работу?»

Утреннюю прохладу давно растопило жаркое солнце. Уже сейчас хотелось пить. Станислав из фляжки налил в согнутую ладонь воды — Зорро вылакал ее шершавым языком. Налил еще — Зорро снова вылакал. Так повторилось несколько раз.

— Пей сам теперь, Стась, — улыбнулся Круцкий, откручивая крышку фляги. — Чую, что придется нам сегодня попотеть. Пей, пей, Стась.

Отпив несколько глотков, сержант заметил:

— Хороша водичка! Вкуснее вроде бы ничего не пил. Баев и Круцкий дополнили свои фляги водой из термоса и стали ждать. Подошел командир роты.

— Ну что, товарищ сержант, — обратился он к Баеву, — будем брать след?

— Так точно! Будем!

Тут же приступили к делу. Зорро начал прорабатывать место, откуда бандиты пытались напасть на кишлак. Он пока слабо натягивал поводок. Станислав его не торопил. Силы надо беречь, собака все сама понимает. Не понуждал и тогда, когда Зорро, взяв след, пошел в горы. Станислав следовал за ним и осязал всем телом, как проступает, противно щекоча, пот. Уже не капали, а струйки сочились по лицу, под майкой.

Миновали перевал через хребет, что полукольцом охватывал долину Орлов, и углубились в лунный ландшафт — сплошные камни, ни единого деревца, даже трава не росла. Тропа огибала валуны, отвесные скалы, цеплялась за выступы и снова бежала по плоскогорью. Позади, тяжело дыша, спешили афганские и советские солдаты. Они то отставали, то приближались вплотную. Командир афганских сарбазов давно снял с себя лихо заломленную фуражку и охрипшим, простуженным голосом поторапливал подчиненных.

Потиенко своих не понукал: хорошо подготовленные физически, они не растягивались, шли дружно, ни на секунду не теряя из виду друг друга, готовые к бою. Сколько уже бежал Зорро, никто не знал. Всем казалось, что преследование длится бесконечно, хотя до полудня было еще далеко. Солнце палило неимоверно. Люди находились — создавалось такое впечатление — не на земле, а в жарко натопленном тандуре (печке).

Вокруг — ни души. Только преследователи и их «подопечные», наверняка, засевшие где-то в пещере. Где? Сколько еще предстоит идти? И главное — откуда ударят? След не кружил и не петлял. Зорро с тропы никуда не сворачивал: бандиты, видимо, не предполагали, что искать их будет собака. А может, они совсем исключили погоню?

Да, не хватает пока в молодой революционной армии сил, чтобы покончить со всеми бандитами. Что ж, если душманы не думают о погоне, тем лучше. Зорро иногда останавливался, вынюхивая след, и вновь устремлялся вперед. Как ему приходилось туго, понимал, пожалуй, один лишь Станислав. Все остальные, измочаленные, вымотанные, думали только о том, как бы скорее завершить всю эту гонку да лицом к лицу столкнуться с «духами».

Вот уже устал и Зорро. Он оседал на задние лапы, брюхо его иногда доставало до земли, уши обвисли. Станиславу жаль было собаку, но команды на отдых он не давал. А именно он, Баев, сейчас обладал такой властью.

Привал все же сделать пришлось. Афганские товарищи растянулись. Для многих из них, вчерашних дехкан, изнуренных постоянным недоеданием и непосильным трудом, дорога была слишком трудна. И в случае нападения душманов среди них могли быть значительные потери.

Как и всегда, первым пил Зорро, жадно лакая воду. Во фляге едва оставался глоток, когда он отвернул голову вправо: значит, утолил жажду. Свой глоток выпил и сержант. Тотчас в его мыслях возникла звонко-струйная речка, что бежит, рассекая пополам деревню, где жили дедушка и бабушка. Какая холодная и прозрачная вода в ней! Станислав представил, как с разбегу влетает в реку, ощущая тугую прохладу... Сладостные воспоминания. А здесь кругом за сотни верст речки нет, так что с разбегу в изумрудное течение не влетишь.