Чтение онлайн

Между тем, отряд милиции окружил тутовое дерево, и один из милиционеров начал говорить в жестяный рупор:

— Гражданин Подсудимов, не двигайтесь! Сопротивление бесполезно! Тутовое дерево окружено! Руки на затылок, и лицом — к тутовому дереву! — кричал он.

— Это, наверно, какое-то недоразумение — подумал Поэт Подсудимов и выполнил требование оперативной группы милиционеров.

Он знал, что спор в таких случаях ни к чему хорошему не приведет. После того, как Поэт Подсудимов повернулся лицом к тутовому дереву, держа руки на затылке, двое милиционеров спокойно подошли к нему, и надели ему наручники.

— За что Вы меня арестовываете, начальники? Вы не имеете права! Я — поэт, и если вы меня посадите, во всем мире поднимется политический скандал. Хотя я живу в дупле тутового дерева, у меня много поклонников-фанатов, и они готовы пожертвовать своей жизнью ради моего освобождения! Это еще ничего в сравнении с народным гневом. То есть народ, требуя моего освобождения, может совершить восстание и свергнуть нашего многоуважаемого президента — отца нашего угнетенного народа! Вы этого хотите?! Ну, ну, подумайте, господа, ибо завтра сами окажетесь на моем месте! Жизнь — это карусель-поливалка, и она не стоит на месте. То есть поднимается и опускается. Самое сложное это то, что это колесо никто не в силах остановить, даже вставив в его спицы стальную балку! Оно безжалостно. Сегодня сидишь на высоте, а завтра обязательно окажешься внизу, как и другие простые люди! Или наоборот. Скажем, человек вроде меня, сидит внизу, в ваших спецподвалах, а завтра обязательно поднимется наверх, опуская вас и вашу команду в низ. Не забывайте это, господа начальнички! — сказал Поэт Подсудимов.

— Вы нас не пугайте, гражданин Подсудимов! Вы задерживаетесь по подозрению в причастности к краже коровы госпожи Дурдона-ханум! Если Ваша вина будет доказана судом, мы конфискуем тутовое дерево, в дупле которого Вы живете незаконно, на птичьих правах — сказал главный милиционер группы захвата.

В это время от шума и гама проснулись жена Поэта Подсудимова и его приемные сыновья Маторкардон Чотиркардон и Буджуркардон.

— Вайда-а-ад! Люди-и-ии, помоги-и-ите! Моего мужа арестововаюу-у-ут! — засуетилась Сарвигульнаргис, плача в панике.

Дети тоже заплакали.

— Да не кричи, дорогая, и не плачь! Это недоразумение! Вот люди, а? Делаешь им добро, а они отвечают злом! Вчера ночью я случайно увидел здесь двоих злоумышленников и услышал их разговор. Они планировали украсть корову госпожи Дурдон-ханум, у которой муж господин гастарбайтер Панджи Пардаев поехал на заработки в далекую Россию. Помнишь, мы советовались с тобой по этому поводу, и я пошел предупредить её об опасности, которое может обрушаться на её семью. Она не поверила мне, наоборот, смеялась надо мной. Вот результат отсутствия её бдительности. А теперь меня обвиняют в причастности к этому преступлению. Ты не плачь, дорогая, и жди, я обязательно вернусь! Обещаю! И вы тоже перестаньте плакать, мои приемные сыновья! Вы же не девочки, правильно?! Мальчики не должны плакать! — сказал Поэт Подсудимов.

Потом, повернувшись лицом к жене продолжал:

— Ты, моя дорогая, не уезжай в город! Живи в этом дупле и береги наших тройняшек. Воспитывай их в духе патриотизма! Прощайте, и не поминайте лихом! — сказал Поэт Подсудимов.

Группа захвата в черных масках, скрутив ему руки, повела его в сторону проселочной дороги, где стоял милицейский уазик.

— Хватит болтать, гражданин Подсудимов! Об остальном будете говорить в следственном изоляторе, расскажете подробно обо всем своему следователю — сказал главный милиционер.

Таким образом, милиционеры повели Поэта Подсудимова в сторону уазика и, посадив его в машину, уехали. Сарвигульнаргис со своими сыновьями долго бежали за уазиком, но когда машина ускорила движение, они остались, охваченные облаком пыли. Сарвигульнаргис проклинала милиционеров, стоя на коленях.

Поэта Подсудимова увезли прямо в город Яккатут, где расположен следственный изолятор. Следователь Балтаев оказался хмурым и заядлым курильщиком.

— Ну, гражданин Подсудимов, по-хорошему будем отвечать на вопросы или же Вы хотите, чтобы мы применяли силу? Ну, скажем, для начала противогаз с закрытой трубкой для воздуха, щипцы, кусачки, кипяток, дубинки, целлофановые пакетики удобные для удушения, хирургические инструменты и всякие прочие вещи? Это зависит от Вас — сказал он, закуривая сигарету без фильтра, глядя на Поэта Подсудимову сквозь облака дыма, словно призрак с бледным лицом и выкатанными зрачками глаз.

— Будем отвечать — сказал Поэт Подсудимов.

— Тогда мой первый вопрос Вам такой:

— Это Вы предупредили гражданку Дурдону Чотибаеву, жену господина гастарбайтера Панджи Пардаева, о том, что злоумышленники планировали украсть её корову на следующую ночь, и это осуществилось? Если да, то откуда у Вас появилась такая ценная информация? Отвечайте как на исповеди — сказал он.

Поэт Подсудимов рассказал, как он увидел тех двоих, как тайно подслушал их разговор, что тех злоумышленников он не узнал по лицам и голосам, что они были абсолютно незнакомыми ему людьми.

— Ну, ну, Вы же поэт и хорошо рассказываете сказку, которую сами сочинили сидя в своём дупле тутового дерева, попивая саке. Ну, этот японский напиток, похожий на самогон, который сами сварили из риса, кустарным способом, не предупредив санэпидемстанцию и ни гроша не заплатив налоги государству — сказал следователь, держа в зубах сигарету без фильтра.

Он стал надевать хирургические перчатки, как бы, готовясь к применению силы, с использованием то ли хирургических инструментов, то ли противогаза! Да, он взял в руки противогаз.

— Ну, что же, раз Вы не хотите отвечать на наши вопросы по-человечески, то мы просто будем вынуждены сделать из Вас двуногого слона, надев на Вас вот этот уникальный искусственный хобот. Ну, что, гражданин Подсудимов, будем называть имена Ваших подельников и их точные домашние адреса, контактные телефоны, их e-mail, ну, в смысле адрес электронной почты, или… скайпа? — спросил следователь Балтаев.

— Бог свидетель, я сказал правду! Применяя силу, Вы совершаете большой грех перед богом, и на том свете Вам придется отвечать за это. Если Вы надеетесь, что человечество найдет лекарство против смерти, и Вы будете жить вечно, приняв ту инъекцию, то Вы заблуждаетесь. Так как в случае, если найдется эликсир вечной жизни, то за какие-то то пару лет человечество переполнит всю планету, и начнётся всемирный голод. Люди, словно гигантская стая саранчи, съедят траву, листья и корни деревьев, одним словом, уничтожат буквально всё живое и неживое на земле, опустошив нашу бедную планету, и экологический дисбаланс усложнит жизнь на Земле. От нехватки еды люди начнут есть друг друга, лишь бы не умереть с голода и сохранить жизнь своей семье. То есть, рано или поздно, все равно Вам придется тоже умереть. А что Вас ожидает после Вашей кончины, язык не поворачивается сказать. Хотя я поэт, но тут я не в силах выразить словами тот ужас, с которым Вам придется столкнуться на том свете.

Услышав эти слова, Поэта Подсудимова следователь Балтаев криво усмехнулся, держа в зубах сигарету без фильтра.

— А Вы, гражданин Подсудимов, не пугайте меня своей больной фантазией. Люди, в таком случае, изобретут не только эликсир вечной жизни, но и найдут новые способы существования, изобретут искусственный прочный человеческий организм, и человек сможет жить вечно, либо едя камни или грунт планет, либо вообще ничего не употребляя. Я даже уверен в том, что ученые изобретут искусственные легкие, и чек, с такими лёгкими обойдется и без кислорода. То есть, одним словом, Ваши дурацкие опасения отпадают. А чего ждать-то? Давайте сейчас же начнем этот уникальный эксперимент, испытав на Вас и узнаем, может ли чек существовать без воздуха. Если да, то сколько минут? Давайте примерьте этот противогаз на себя — сказал следователь Балтаев, надевая на голову Поэта Подсудимова противогаз серого цвета. Поскольку руки Поэта Подсудимова были в наручниках, он не мог оказать сопротивления, когда ему надели противогаз, он тут же, задыхаясь от нехватки воздуха, стал дергаться, тараща глаза в ужасе. Когда с его лица сняли противогаз он, потеряв сознание, упал на пол. Помощники следователя Балтаева привели его в чувство, нанося удары дубинкой по жизненно важным участкам его тела. Следователь снова закурил сигарету без фильтра и продолжал процедуру с противогазом. Он повторил этот метод несколько раз, чтобы выбить у Поэта Подсудимова нужную информацию, касающуюся кражи коровы гражданки Дурдона ханум Чотибаевой, жены господина гастарбайтера Панджи Пардаева. Но каждый раз, несмотря на пытки, Поэт Подсудимов повторял один и тот же ответ. Его пытали в следственном изоляторе, пока не поймали тех двоих злоумышленников, которые признались в своих злодеяниях и сказали, что они не знают Поэта Подсудимова, и что он не причастен к этому преступлению. Но, несмотря на это, его отправили бы в концентрационный лагерь «Жаслык», если бы не помешал пикет мамы Поэта Подсудимова, которая перед зданием городского отделения милиции пригрозила сжечь себя, облившись бензином. Купайсин потребовала у милиции, чтобы они немедленно отпустили её сына, то есть главного бедного героя нашего романа.

И только после этого родная милиция отпустила Поэта Подсудимова восвояси.

Когда Гурракалон и Фарида с детьми возвратились домой, усталые дети начали сонно зевать, и Фарида уложила их спать, постелив им корпу (толстое ватное одеяло). Когда дети уснули, Гурракалон обнял Фариду и хотел поцеловать её в губы. Но Фарида выскользнула из его объятий и сказала:

— Нет, Гурракалон-ка, нельзя. Мы начнём супружескую жизнь только после того, мулла совершит для нас никах. Кроме того, у меня есть старший сын, и я должна посоветоваться с ним по поводу нашей помолвки. Гурракалону пришлось согласиться с Фаридой. После вечерней молитвы Фарида постелила пастель отдельно, и они легли спать.