Чтение онлайн

— Ой, слышите, дадаси, кукушка поет! — восхищённо сказала жена господина Санатория Самоваровича госпожа Сулайда-ханум, прислушиваясь к далекому голосу кукушки, который доносился из-за хлопковых полей.

— Да-а-аа — улыбнулся Санаторий Самоварович, внимая пению далекой кукушки.

— Какая романтика, Господи! Почему мы раньше не приехали сюда. Еще немного, и мы бы сгнили заживо в лифте, так и не увидев широкие просторы полей и не услышав тоскливое пение кукушек! — сказала госпожа Сулайда-ханум, глубоко дыша свежим деревенским воздухом.

— Да, дорогая, ты права — сказал Санаторий Самоварович, и они снова последовали за Поэтом Подсудимовом, который шагал впереди по тропинке, заросшей с двух сторон зеленой травой и полевыми цветами.

— Какая красота, Господи! Эх, мы столько лет напрасно жили в железной будке! Вот же настоящая жизнь! А небо?! Глянь, какое оно безкрайное! — сказал Санаторий Самоварович, продолжая шагать за Поэтом Подсудимовом.

— А почему ваш сын Аррабурун молчит всё время? Он чо, глухонемой что ли? — спросил Поэт Подсудимов.

— Нет, господин Поэт Подсудимов. Мой сын привык все эти годы разговаривать взглядом — объяснил Санаторий Самоварович. Потом обратился к своему сыну Аррабуруну:

— Аррабурун, я вижу ты много вопросов задал господину Поэту Подсудимову, но он не ответил ни на один из них. Поэт Подсудимов не умеет разговаривать взглядом. И, кроме того, здесь не стоит тебе опасаться. Тут нет жильцов, которые ездят каждый день в лифте, которые тайно подслушывают чужые разговоры и записывают в свои диктафоны, в целях доносить куда следует. Здесь можешь громко и свободно говорить и кричать во весь голос о чем угодно — сказал он.

— Да? Ну, слава Богу, отец. — облегченно вздохнул Аррабурун.

Они долго шли по тропинке и, наконец, пришли к берегу реки, где росли тутовые деревья с дуплом.

— Вот это тутовое дерево как раз подходит вам и вашей семье. Вот, гляньте, тут и дупло пошире, чем мы предполагали, А что, шикарное дупло! — сказал Поэт Подсудимов, осматривая тутовое дерево, которое росло над глубоким оврагом, на самом краю пропасти. Тут река рядом, можете рыбачить, не выходя из дупла. Только требуется больше лески для удочки. Тут я вижу можно заниматься рыбным бизнесом, переправляя за рубеж драгоценную икру. Глядите, какой красивый пейзаж, какая перспектива, какие прекрасные ландшафты, Самоварич! — сказал Поэт Подсудимов, восхваляя местность и тутовое дерево с роскошным дуплом, словно риелтор.

— Да, Подсудимич, Вы правы! Спасибо Вам огромное, за бескорыстную помощь — поблагодарил Санаторий Самоварович. Госпожа Сулайда ханум даже заплакала от радости, не сдержав эмоций.

— Не надо, не плачь, мамань — сказал Аррабурун успокаивая маму.

— Это я от радости, сынок. Вот теперь я по-настоящему счастлива. Думала, неужели умрем в лифте, как моя мама, так и не поимев крова над головой. Слава Богу, теперь у нас тоже есть свое собственное дупло! — причитала она, роняя радостные слезы.

— Только тут у нас есть некоторое неудобство. То есть на поле не так прохладно как в лифте. Чувствуете жарище? Это еще ничего. Когда солнце поднимется в зенит, у нас с вами не остается другого выхода, как спрятаться под деревьями и сидеть у края арыка, спасаясь от духоты — сказал Поэт Подсудимов.

— Да Вы не волнуйтесь, коллега по несчастью. У меня есть божий дар. То есть я умею вызвать дождь с помощью молитв — сказал Санаторий Самоварович.

— Да? Ни фига себе. А Вы можете продемонстрировать свой дар Божый? А то совсем измучила нас засуха — сказал Поэт Подсудимов.

— Господи… Ну, конечно, могу. Разве это проблема? Только мне нужно немного сосредоточится, собраться мыслями и направить их в одну точку — сказал Санаторий Самоварович.

С этими словами он начал собирать мысли, произнося какую-то молитву, глядя в небо и поглаживая воздух кистями своих рук, плавно двигая ими то в одну, то в другую сторону, словно китаец, который занимается утренней зарядкой.

— Я вызываю вас, о мои атаханы с лошадиными головами и с огненными гривами! Приходите на помощь, летя сквозь темный мрак, махая своими могучими крыльями, и гоните черные тучи в нашу сторону! Пусть гремит гром, словно канонада артиллерии в Сталинградской битве и на Курской дуге, и пусть сверкают молнии золотого цвета с бронзовыми отливами, словно прожектора концлагеря Маутхаузен и Освенцим! Пусть шумят сильные дожди, словно гигантская змея анаконда и зажурчит арык переполняясь до краев и орошая ключевой водою хлопковые поля как оазис в пустыне Комсомолабада!..

Поэт Подсудимов с огромным интересом следил за движениями Санатория Самоваровича, но в глубине души он сомневался в том, что Санаторий Самоварович сможет вызвать дождь. Потому что в это время на бескрайном небе плыл только один крохотный островок облака, и то двигался очень лениво. Но пройдя всего лишь несколько минут, они почувствовали, как поднимается легкий ветерок, а потом, на удивление Поэта Подсудимова, ветер резко усилился, поднимая пыль и подол платья жены господина Санатория Самоваровича госпожы Сулайды — ханум. А в небе быстро появились и другие острова облаков. После этого, не заставляя ждать себя долго, эти островки ускорили свои движения как обломки льда во время ледохода весной. Тучи очень быстро собрались, словно злые враги, покрыв всё небо. Длинные волосы Поэта Подсудимова, словно гривы льва стали колыхаться на ветру, словно ковыль в степи.

— О, кажется ваша магия воздействовала на природу, Самоварич! — сказал Поэт Подсудимов с опаской глядя в небо, почерневшее от туч.

Тут над его головой разразился такой гром, что он невольно подумал, не ходят ли по потолку мира особо опасные террористы, взрывая бомбы с тротиловым эквивалентом в сорок тысяч тонн, начиненные гвоздями, болтами и шариками от подшипников. Потом последовало зловещее сверкание молнии, глядя на которую главный герой нашего романа чуть не ослеп. Хотя он не очень-то веровал в бога, но тут его губы автоматически начали шептать молитвы, о том, чтобы Бог спас его от этого природного бедствия. От этой стихии, которая вызывает у человека контузию и сводит его с ума оглушительным раскатами грома и ослепляя молнией глаза, может сразить и обуглить его как дерево на высокой скале.

Когда с силой начали падать крупные капли дождя, Поэт Подсудимов убедился в сверхестственной магической способности Санатория Самоваровича и с восхищением произнес:

— Вот это даааа! Ну, Самоварич, Вы — великий чародей нашей эпохи! Свершилось великое чудо! Вы своим умением установили контроль над матушкой природой! Покорили небо! Дождь идет! Спасибо вам, Самоварич, от имени тружеников колхоза Яккатут и от имени растений и деревьев нашего округа, которые увядали от жажды!

Ха — ха-ха-ха-хаааааа! — радостно смеялся он, освещаясь в свете молнии, словно статуя отлитая из бронзы великим узбекским скульптором Равшаном Миртаджиевым.

— Да не за что, Подсудимич! Всегда к Вашим услугам! — ответил Санаторий Самоварович громко, перекрикивая шум дождя и грома.

К этому времени дождь превратился в ливень! Поэту Подсудимову казалось, что в небе прорвалась дамба. Потому что ливень лил как из ведра с шумом легендарного гигантского канадского водопада Ниагара.

Спустя некоторое время от ливневой стены стало невозможно разглядеть не то, что хлопковые поля, но и близлежащие деревья. Из-за скопления вод арыки вышли из своих берегов, и началось наводнение.