Чтение онлайн

— Жиииить жиииииииииить! Житталалалу лалулаааааааааааа! Гурракалон — акааааа! Фарида Гуппичопоновнаааа! Помогите-е-е! Родная милиция незаконно арестовывает меняа-аа-аа-аа! — кричал он в панике.

Гурракалон с Фаридой побежали вручать соседа, который попал в беду. Когда они прибежали в шкаф-квартиру, то увидели милиционеров, которые, пыхтя и кряхтя, пытались связать веревкой Далаказана вместе с его шкафом, словно овцу, с которой хотят состричь шерсть.

— Что вы делаете, дорогие оперативные сотрудники внутренних дел?! Я — сторонник и неутомимый агитатор-пропагандист великого лжедемократора страны! Когда подпольные оппозиционеры-вандалы, с презрением скомкав, выбросили в мусорную свалку милый портрет уважаемого мною великого псевдодемократора нашей Родины, я подобрал и, аккуратно разгладив его утюгом, повесил на стене своей шкаф-квартиры. Я надеялся, что власти в знак благодарности подарят мне ключи от трёхкомнатной шкаф-квартиры! Но, к сожалению, со стороны властей не последовало никакой реакции по поводу героизма, проявленного мной! Если не верите моим словам, можете спросить у моих соседей — башмачника Гурракалон-аки и его супруги Фариды Гуппичопоновны! — кричал Далаказан.

Один из милиционеров, который арестовывал Далаказана, сказал:

— Гражданин Далаказан Оса ибн Коса, Вы арестованы по подозрению в попытке совершить государственный переворот! Вы имеете право хранить молчание вечно!.. Потом оперативный сотрудник внутренних дел обратился к Гурракалону с Фаридой:

— Понятые уже здесь, да?! Подойдите поближе! Введите свидетеля!..

— Есть, урто начайник! — воскликнули два милиционера, которые стояли около воронка. Другие стражи порядка столкнули вниз безбородого неокоммуниста, который неплохо играл на нагаре, и те два милиционера повели его к своему начальнику.

Безбородый неокоммунист еле стоял на ногах. Одежда его была порвана, глаза — подбитые, нос — сломан. Его распухшие губы напоминали клюв утки. Передвигался он почему-то боком. Увидев его жалкий вид, односельчане Далаказана, которые стояли около шкаф-квартиры, ахнули. Далаказан тоже сильно испугался, когда увидел безбородого неокоммуниста, у которого лицо было похоже на окровавленный кусок мяса. Главный оперативник, поднявшись на импровизированную трибуну, начал говорить:

— Тише, граждане?! На днях нами была пресечена и разоблачена банда террористов, которая планировала совершить серию террористических актов на территории нашей страны, с целью посягнуть на наш конституционный строй! Пусть об этом скажут свидетели! Слово предоставляется гражданину свидетелю! Пожалуйста, гражданин свидетель! — сказал он.

Толпа дружно зааплодировала. Безбородый неокоммунист гордо поднявшись на трибуну, начал говорить:

— Товарищи! Я не боюсь сказать правду, даже если мне грозит смерть! По крайней мере, я так воспитан! Короче говоря, этот террорист Далаказан Оса ибн Коса, завербовал меня и моих сообщников, заставил пройти подготовку в лагере террористов, который расположен на территории Пакистана! Там нас учили стрелять из стрелкового оружия, учили боевому самбо, боксу, каратэ, кикбоксингу, реслингу, дзюдо и микс-маршолорсу! Потом нас перевели сюда, в эту шкаф-худжру, чтобы подготовить государственный переворот! Как я упомянул в начале моего доклада, у меня было два сообщника — один по кличке «усатый демократ», особо опасный преступник с дорожным радиоприемником, а другой — по кличке «бородатый ваххабит», который успел скрыться в юлгуновых зарослях во время задержания, вскочив через проем этой худжры! Спасибо родной милиции, что они вовремя задержали нас, не дав нам возможности совершить гнусный и страшный террористический акт! — сказал безбородый неокоммунист.

Услышав такое, Далаказан чуть сума не сошел.

— Что?! Ни-ххрена себе! Это ложь! Не верьте ему, дорогие мои односельчане! Он врет! Это клевета! Жиииить жиииииииииить! Житталалу лалулаааааааааааа! — кричал он.

После этого безбородому неокоммунисту вернули, в качестве вознаграждения, порванную нагару, заклеив её скотчем. Он сразу заиграл на ней, держа её подмышкой:

— Дандала — дидан! Диндала — дидан! Дандала — дидан! Диндала — дидан! Дандадидан — дандала — дидан!

В грохоте нагары потонули крики Далаказана, как тонет крик рыбака при сильном шторме на море. Толпа начала танцевать, празднуя задержание особо опасных террористов, которые ненавидят свою страну, где они родились, выросли и сидели в тюрьмах.

— Всё, граждане, достаточно! Прекратить художественную самодеятельность! Отвести свидетеля обратно в воронок! — сказал главный оперативник.

— Есть, урто начайник! — сказали конвоиры и увели безбородого неокоммуниста с нагарой подмышкой, который продолжал радостно играть веселую ударную музыку, напоминающую топот диких степных лошадей.

— Дандала — дидан! Диндала — дидан! Дандала — дидан! Диндала — дидан! Дандадидан — дандала — дидан!

Далаказан долго упирался, умоляя милиционеров, чтобы они отпустили его, дескать, он одинокий, безобидный, жалкий гражданин своей независимой страны. Но оперативники уволокли его со шкафом на спине, с силой затолкнули в воронок, чтобы увезти, куда следует. Но к счастью Далаказана, его шкаф-квартира, которую он все время носил на плечах как деревянный рюкзак, не влезала в дверь воронка. Оперативникам пришлось вызвать подмогу по рации. Через несколько часов подоспел дежурный вертолет милиции. Далаказана с его шкафом на спине зацепили с помощью троса и увезли на летательном агрегате в отдел милиции. Поднимаясь в воздух под брюхом вертолета, словно черепаха в когтях могучего орла, бедняга Далаказан, попрощался со своим добрым соседом и соседкой:

— Прощайте, сапожник Гурракалон-ака-а-а! — кричал он — Прощайте, госпожа Фарида Гуппичопоновна-а-а! Не поминайте лихом! Будьте мною довольны-ы-ы! Помните, что у меня, кроме вас, никого нету-у-у! Если умру, некому будет плакать над моим гробом, роняя горькие слезы-ы-ы! Некому будет поставить цветы на мою печальную могилу-у-у! И нет у меня наследника, чтобы оставить ему в наследство мою шкаф — квартиру-у-у!! Жиииить жиииииииииить! Життала лалу лалулаааааааааааа!

Гурракалон с Фаридой махали Далаказану рукой, прощаясь с ним со слезами на глазах.

— Прощай, дорогой Далаказаааан! Прощаа-а-ай! Ты был нашим хорошим соседо-о-ом! Мы тебя никогда не забуде-е-ем! Мы знаем, что тебя оклеветали, и ты ни в чем не винова-а-ат! Ты был пламенным патриотом своей страны-ы-ы! Ты, любил детей и катал их в своем шкафу, когда богатые люди разгоняли детей, закидывая их камнями, когда они подходили близко к их Мерседесам, «БМВ» и ДЖИПа-аа-ааа-ам! Ты, это самое, пиши кассационную жалобу, подавай на аппеляцию в Верховный Су-уу-уд! И не забудь написать мне письмо, как только попадешь в тюрьму-у-уу! Не унывай, Далаказан, ты не одино-о-ок! Мы навестим тебя-а-аааа! Отправим тебе посылку в виде, как там у вас… на тюремном жаргоне… ах, да, вспомнил, подогрее-ее-ее-еф! — сказал Гурракалон.

— Спасибооооо, Гурракалон — акаааааа! — сказал Далаказан, отдаляясь всё дальше и дальше.

Супруги с односельчанами долго стояли, махая рукой, пока вертик и милицейский газик не исчез за горизонтом. Потом односельчане разошлись по домам. Гурракалону и Фариде казалось, что жизнь их превратилась в пустоту. Берег опустел без веселого крика Далаказана.

— Бедный Далаказан! — сказала Фарида, вытирая слезы длинным рукавом платья.

— Да — сказал Гурракалон. И добавил: — Какой несчастный человек!

Супруги целый день не могли работать, думая о бедняге Далакзане. У них даже аппетит пропал во время ужина. После ужина, уложив детей спать, они долго не смогли уснуть, говоря о злых, нечестных людей, о клеветниках, о несправедливостях, о предателях, об угнетенном народе и о бедняках, таких как Далаказан Оса Ибн Коса, которые живут в шкаф-квартирах. Потом потихоньку уснули.

Фарида начало видеть сны. Во сне она сначала увидела Гурракалона, который шил для императора страны сапоги из шкуры кенгуру. В этот момент прибежал Ильмурад, который ходил забрать Мекоила из школы, а Зулейху — из детского садика. Он сообшил ужасную весть о том что Мекоил с Зулейха пропали без вести. Услышав это Фарида, упала, потеряв сознание. Когда она пришла в себя, Гурракалона не было рядом. Она увидела Ильмурада, который привел её в чувство.