Чтение онлайн

— Ну и люди, а? — возмутился Гурракалон. Эти птицы, оказывается, бывают очень наблюдательными! Как он описывает событие! Я даже не думал, что этот Ктайбет поступает так подло — удивился Гурракалон.

— Не говорите. Эти пернатые знают о нас больше чем мы сами — сказал Далаказан.

— Самое важное это то, что ты знаешь их язык. Отныне, когда на рисовых полях созреет рис, ты будешь предупреждать нас о намерениях пернатых, об их неожиданных налетах. Будешь сообщать нам, на чью шолипою они намерены сесть своей огромной стаей и уничтожить урожай за считанные минуты, щёлкая рисовые зёрна, словно семечки подсолнуха — радостно сказал Гурракалон.

— А сейчас, извините нас, дорогой сосед, нам нужно идти на рисовое поле делать прополку — сказала Фарида улыбаясь.

— Да, да, конечно, Фарида Гуппичопоновна — сказал Далаказан.

Фарида с Гурракалоном ушли, а Ильмурад остался дома и занялся изготовлением кожаных заготовок для туфель и сапог.

Супруги прошли по знакомой тропе и спустились по крутому спуску к берегу реки, где, словно зеленое море, колыхались на ветру рисовые поля. Они работали внаклонку без отдыха до обеда, выдергивая водоросли с корнями и метая их на край поля. Летящие в воздухе сорняки были похожи на зелёные хвостатые кометы. В соседних шолипоях, вздувая мембраны ушей, квакали лягушки. Работая под палящим солнцем, очистив от сорняков одно поле, они оба зверски устали и проголодались. Умывшись в журчащей мелководной речке с прозрачной водой и каменистым дном из разноцветных галек и щебня, они устроились на берегу под тенью лохового дерева и начали обедать, прислушиваясь к далекому тоскливому голосу кукушки, которая куковала в юлгуновых зарослях за рисовыми полями. Счастливая пара обедала на природе чем бог послал, и после обеда, решили немного передохнуть. Гурракалон вытянул ноги и прилёг, положив голову на мягкие колени любимой жены, которая сидела, прислонясь спиной к стволу лохового дерева. Они отдыхали так тихо, что на соломенную шляпу Гурракалона села красная стрекоза. Фарида, прислоняясь к дереву, уснула.

Ей снился Далаказан в меховой шапке. Он был в тулупе, в валенках и варежках. Ехал он в собачьей упряжке в научную экспедицию, со шкаф-квартирой на спине, один, чтобы сделать сравнительный анализ, сопоставив северный птичий диалект с восточным, классифицировать их и создать грамматику птичьего языка. Шел сильный снег. На безлюдных просторах тундры бушевала пурга. Собаки с лаем мчались вперед, волоча упряжку, в которой стоял Далаказан со своей однокомнатной шкаф — квартирой на спине, весело крича на всю тундру:

Жить — жить — житталалалу — лалула! Жить — жить — житталалалу — лалула!

Вдруг он услышал душераздирающий вой волков. Он осмотрелся, и увидел целую стаю белоснежных полярных волков, которые почему-то гнались за собачей упряжкой Далаказана. «Какие красивые белые и пушистые волки!» — подумала во сне Фарида. Не то, что наши среднеазиатские, с грубой шерстью серого цвета, злые и вечно голодные, со страшными, залитыми кровью, глазами. Но, когда эти белые и на вид безобидные волки догнали Далаказана и, рыча, набросились на него, он растерялся и от страха закричал:

— Жиииииить! Жииииииить! Житталалалулалулаааааааааа! Помогитеееееее!

Но на его зов о помощи никто не откликнулся. И Далаказан твердо убедилась в том, что полярные волки в сто раз страшнее восточных. Фарида испугалась и громко закричала:

— Далаказанжааааааан! Читайте молитвууууууу!

Пыхтя и кряхтя, Далаказан, как мог, отбивался от хищной и кровожадной стаи полярных волков и кричал.

— Как же я могу молиться, если не знаю молитву, Фарида Гуппичопоновнаааааа! Я воспитывался на идеях Чарлза Дарвинаааааа! Нам говорили, что Бога не существуееееееет! Я никогда не ходил в церковь. В мечеть и синагогу тожееееее! Эх, если б я знал, что молитва поможет избавиться от полярных волков, я бы выучил четыре священные книги Бога наизусть и служил бы проповедникоооооом! — кричал Далаказан.

— Ладно, я зачитаю молитву за Ва-а-ас, Далаказанжаааааан! — кричала Фарида и усердно, со слезами на глазах, начала читать молитву. Как только она закончила читать молитву, так сразу совершилось чудо: двери шкаф-квартиры Далаказана начали хлопать, словно крылья, и Далаказан поднялся в воздух и улетел прочь.

— Ну, слава тебе Господи! — обрадовалась Фарида.

— Спасибо, огромное, Госпожа Фарида Гуппичопоновнааааааа! — поблагодарил Далаказан, и полетел все дальше и дальше на север. Он долго летел и летел, хлопая дверьми своей шкаф-квартиры и… заблудился. Он потерял ориентир, летел над океаном. У него не было ни компаса, ни карты. Приземлиться было некуда. Сесть на воду опасно, так как там рыскала стая подводных плывучих волков, то есть акул, которые за считанные минуты могли съесть его вместе с однокомнатной шкаф-квартирой. Не надо рисковать, наоборот, нужно лететь наугад, кто знает, может он обнаружит в океанском просторе какой-нибудь остров или атолл.

Далаказан продолжал полет. Он летел очень долго и вдруг он увидел, что у него вместо носа — клюв. Это было особенно заметно, когда он кричал, потому что его крик был похож на крик птицы. Кыйк! Кыйк! Кыйккалалалулалулаааааааа!

Он летел над океаном сквозь облака всю ночь напролет, не складывая свои деревянные крылья. Под утро он увидел под собой красивые, зеленые леса, горы с белоснежными вершинами, широкие реки и озёра. Далаказан медленно и осторожно начал спускаться вниз. Когда он приблизился к земле, то увидел вдоль дороги табличку, где было написано «Псков». Он также увидел двух людей, которые сидели и разговаривали на опушке леса, у костра. Рядом с ними лежали охотничьи ружья, двустволки тульского производства. Один из охотников, разливая водку по стаканам сказал:

— Давай, Алик, выпьем за дружбу и за удачную охоту!

— Давай, Иван! — сказал охотник по имени Алик, беря стакан с водкой, который протянул ему его друг Иван. Они чокнулись, и залпом выпили огненную воду, под названием русская водка. Потом вкусно закусили солеными огурчиками.

— Ахх, как хорошо жить на этом свете, Алик! — сказал охотник по имени Иван.

— Да-аа-а, не говори, Ваня! Хорошо сидим! А то сидишь дома у компьютера и не замечаешь, как прошел день. А тут, гляди, вокруг псковские хвойные леса, кристально чистый воздух, рядом озера с прозрачной водой, тлеет костер, птички поют, одним словом — романтика! — сказал, жуя хрустящий соленый огурчик, другой охотник по имени Алик. В этот момент охотник по имени Иван увидел летящего Далаказана с однокомнатной квартирой на спине и ошалел.

— Алик, гляди! Вот эта птица! Ни фига себе! Давай бери ружье, чего смотришь?! Улетит же сейчас! Пали! — закричал он.

Охотник по имени Алик быстро схватил ружьё и, не целясь, произвел выстрел из двустволки тульского производства. Бедный Далаказан, вращаясь в воздухе, стремительно полетел вниз и с грохотом упал в озеро. Тут Фарида и проснулась.

В жизни отличника народного образование, учителя Далаказана Оса ибн Коса, который из чувства патриотизма давал ученикам бесплатные уроки птичьего языка и литературы начались будние дни. Ему было нелегко, поскольку он одновременно был директором этой школы, замдиректора, завучем и завхозом, на всякий случай. Сам же работал и уборщиком. С утра до вечера Далаказан преподавал, работая в две смены, вечером до глубокой ночи писал конспекты при свете керосиновой лампы, проверял тетради учеников, с упражнениями по птичьему языку, диктантами и сочинениями на птичьи темы. Параллельно народный учитель писал докторскую диссертацию. Иногда выходил он на улицу и, глядя на луну, кричал во весь голос:

— Жить-Жиииить Житталалалулалулаааааа! Жить — Жиииить Житталалалулалулаааааа!

Кроме всего прочего, он изготавливал различные наглядные пособия для использования на уроках. Работал он до глубокой ночи, когда усталая луна уходила к горизонту, тихо освещая берега, оврагов и полей, и звезды начинали тускнеть.

В тот день он встал рано, когда за рекой начали кричать первые петухи и на утреннем небосклоне Таппикасода появились бледные полосы. Начинало медленно рассветать. Вдалеке, в прохладном клеверном поле, пели перепелки:

«Вывык! Вывык! Битбылдык! Битбылдык!»

Но, не дожидаясь песен жаворонков, Далаказан сонно зевнул и заснул сладким сном. Но через часа два он встал, как молодой солдат, и, умывшись, позавтракал, съев хрустящие куски засохшего хлеба, которые ученики оставили под партой. Оставшиеся крошки он высыпал в кормушку для птиц.

Каждое утро он выходил к своим ученикам в полосатой пижаме, в спортивных шароварах и, всегда с галстуком на шее. Ну, подумайте сами, куда без галстука культурному учителю? Ведь, галстук главный атрибут парадной форме настоящего учителя. Правда, спортивные шаровары были ему коротковаты, и поскольку он ходил босиком, эти шаровары выглядели смешно. Но это ничуть не смущало его. Самое главное — это народное образование, считал он. Когда он вёл урок, из шкаф-школы доносились голоса похожие на птичьи песни.