Чтение онлайн

Джоанна ждала ее на лестнице, сложив на груди руки, а её взгляд мог просверлить дыру в газоне.

– Что они тебе сказали?

Кэтрин пожала плечами, удивляясь, с каким трудом дается такой простой жест.

– Наверное, то же, что и тебе. Нецелесообразно.

Они все просили о таком назначении - о чём-нибудь, связанном с космосом: в обсерватории, на космической станции или, в случае Джоанны, прямо просились в команду тихоходного корабля. Всем отказывали примерно по одной и той же причине.

– Куда ты подашься?
– спросила Джоанна.

Ее собственный измятый листок уже упокоился в ближайшем терминале по переработке. Она отправлялась на север, в Стил, на археологические раскопки.

Кэтрин пожала плечами с небрежностью, которой не ощущала. Им всегда было так легко под звездами, они всегда тосковали по космосу, жаждали быть ближе к родным планетам, висеть в невесомости без привязи; там, где их не будут оценивать и осуждать за то, что им недостаёт качеств, которые вообще не свойственны их народу.

– Я стану репортёром.

– Ты хотя бы не уедешь далеко, - заметила Джоанна с легкой обидой.

– Да.

Офис новостной компании находился в двух кварталах от Заведения.

– Уверена, что Джейсон приложил руку к твоему назначению, - сказала Джоанна.

– Он ничего об этом не говорил...

– Разумеется, он бы не сказал, - тихо фыркнула Джоанна. Её мало волновал Джейсон, но она знала, как много значит для Кэтрин его общество и насколько больше станет значить, если её с Кэтрин разделит целый континент.
– Джейсон трезвонит о своих неудачах, потому что они его беспокоят. Вряд ли ты когда-нибудь услышишь от него об успехах, он боится прослыть хвастуном.
– Выражение её лица изменилось, смягчившись.
– Ты ему небезразлична, знаешь - по-настоящему. Тебе повезло в этом мире.

– Я знаю, - ответила Кэтрин, думая о прикосновениях его губ к своим; о его руках, обнимающих её, пока она не почувствует себя цельной.
– Я знаю.

Повезло в этом мире - она и Джейсон, и её новая квартира, и насиженные места - недалеко от Заведения, хотя она на самом деле не уверена, было ли последнее благословением, хочет ли она помнить годы, когда наставница вбивала в них подобающее поведение: лишения, если они говорили не на идеальном галактическом; долгие часы мытья общежитских туалетов за малейший намек на недовольство едой; ночь, которую они провели голыми снаружи, на крепнущем холоде, потому что не могли вспомнить, какой галактический президент колонизировал Долговременную Станцию. - и как наставница нашла их, сбившихся в кучку, чтобы сохранить тепло и не заснуть, и отправила в карцер на пять часов, отругав за то, что они вели себя как дикие животные.

Кэтрин вдавила ногти в ладони, чтобы боль вернула ее в настоящее, на ступени центрального офиса Совета, увела от Заведения и всего, что оно для них означало.

– Мы свободны, - наконец сказала она.
– Только это имеет значение.

– Мы никогда не будем свободны, - мрачно ответила Джоанна.
– На твоих документах есть отметка «Заведение». И даже если бы её не было - ты правда веришь, что мы сольемся с остальными?

В Прайме, где дай-вьетов не привечали, не было никого, полностью похожего на воспитанниц Заведения. Никого с такими глазами, с таким цветом кожи - даже манера себя вести не полностью изменилась за годы обучения.

– Ты когда-нибудь думала...
– Джоанна замолчала, будто размышляла над чем-то настолько значительном, что это невозможно облечь в слова.

– Думала о чём?
– спросила Кэтрин.

Джоанна прикусила губу.

– Ты когда-нибудь думала, каково было бы остаться с родителями? С нашими настоящими родителями?

С родителями, которых они не помнили. Они проверяли - никто из детей Заведения не помнил ничего до появления здесь. Наставница говорила - это потому что их забрали слишком маленькими, и это к лучшему. Джоанна, конечно, предполагала что-то более зловещее - в Заведении с ними что-то сделали, чтобы держать послушными.

На мгновение Кэтрин подумала о жизни среди дай-вьетов - идиллический образ дружной семьи, как в голофильмах, - мираж, который разбился на куски о неопровержимую реальность видео с родами.

– Мы стали бы там племенными кобылами, - сказала она.
– Ты видела...

– Сама знаю, что видела, - резко ответила Джоанна.
– Но, может...
– Она побледнела.
– Может, это было бы не так уж плохо, в обмен на всё остальное.

Быть любимыми, пользоваться уважением, находиться на своем месте; иметь возможность смотреть на звёзды, не задаваясь вопросом, которая из них твой дом, и не мечтая вернуться в семью.

Кэтрин потерла живот, вспоминая видео и существо, которое выбралось из живота женщины, всё в металлических гранях и блестящих кристаллах, покрытое кровью матери, и на мгновение она будто сама стала той женщиной - парила над её телом, отделенная от оков плоти, и наблюдала, как в страданиях даёт жизнь. Это ощущение прошло, но Кэтрин по-прежнему чувствовала, что она распространилась, дальше, чем должна была быть, и смотрела на себя со стороны, на то, как проходит её жизнь, незначительная и бессмысленная, полностью ограниченная от начала до конца.

Может, Джоанна права. Может, это вообще было бы не так и плохо.

Корабль оказался меньше, чем ожидала Лан Нхен, - она судила по «Киноварной усадьбе», которая принадлежит к более старому поколению, а «Цитадель черепахи» при таких же технических возможностях гораздо меньше.

Со снаряжением на плечах Лан Нхен вышла из ангара в жилые отсеки. Она ожидала встретить хитроумные защитные системы вроде дронов, но здесь ничего не было. Только от стен исходило знакомое вязкое ощущение живого корабля - признак того, что заключенный здесь Разум ещё жив, но висит на волоске. Стены были голыми, без украшений, к которым Лан Нхен привыкла в «Киноварной усадьбе» - ни движущейся каллиграфии, ни сменяющихся космических пейзажей или цветов; тишину не оживляли фоновые мелодии цитры или другие звуки.

Она не могла тратить время попусту - Кук говорила, что у них два часа до того, как запустятся системы защиты и вручную будут активированы более мощные средства охраны, но Лан Нхен, не удержавшись, заглянула в один из жилых отсеков. Он тоже был пуст, на стенах отметины выстрелов. единственное цветное пятно - немного засохшей крови на кресле, напоминание о трагедии - поражении в бою, расправе с экипажем и транспортировке обломков на свалку. Засохшая кровь и на столе голограмма женщины, любимой матери или бабушки: простой покинутый портрет и никаких подношений или ладана - всё, что осталось от разрушенного алтаря прародительницы. Лан Нхен сплюнула на пол, чтобы отвадить злых духов, и вернулась в коридоры.

Она и вправду чувствовала себя здесь как в усыпальнице. Было такое однажды, когда старшая сестра взяла её с Кук провести ночь в семейной гробнице, и они почти не спали - не из-за чудовищ или чего-то подобного, а потому что всё пронизывали гнетущая тишина, запах ладана и погребальных подношений, напоминающих о том, что они тоже смертны.

Что Разумы тоже могут умереть - и спасательные операции бесполезны, - нет, нельзя так думать. С ней Кук, и вместе они...

Она уже давно не слышала Кук.