Чтение онлайн

Там действительно удивительно светло, как будто другой месяц по календарю. Но это глупость, главное, что я не сбилась, не сбилась… Я подношу связку к лицу и пытаюсь найти нужный ключ. Когда мне, наконец, удается зажать его между трясущимися руками, я нажимаю кнопку сигналки, но ничего не происходит, центральный замок не отщелкивается. Я нажимаю снова и снова, вдавливая кнопку в корпус до хруста. Но нет, никакой реакции.

– Так не выйдет, – в спину ударяет его голос.

Я оборачиваюсь, вздрагивая всем телом, и вижу, как он неспешно приближается.

– Я дал тебе ключ от другой машины.

Он становится всё ближе, и я уже могу различить живой интерес в его взгляде. Сукину сыну интересно, чем всё кончится… насколько меня хватит.

– Не подходи, – я качаю головой, словно его можно так легко отговорить, – нет…

Я отступаю от машины и понимаю, что мне ничего не остается. Я повторяюсь и вновь срываюсь с места, кидаясь к воротам. Там простор, та бетонная дорога, которая ведет неизвестно куда, и еще лес неподалеку. Хотя сейчас мне все равно, что там, это как граница, которую надо пересечь. Хотя бы попытаться… И я бегу вперед, к выходу. Бегу дальше и сворачиваю к обочине, чтобы спуститься с трассы. На открытой местности никаких шансов, но до линии деревьев так далеко, равнинное поле вдруг занимает весь горизонт.

Нужно бежать, просто бежать…

И не думать о погоне, которую уже слышно. Я различаю красноречивые шорохи и понимаю, что не ошиблась, когда оценивала его в комнате. Он действительно быстр, или даже хуже, с ним невозможно соревноваться. Я слышу, как он набегает, как его шаги становятся громче и тяжелее. Они стучат прямо за спиной, и уже так близко, что я боюсь оборачиваться. Нет, его нет, пусть его не будет.

– Хватит, – он касается моего локтя и тянет.

Мягко. И я вдруг понимаю, что уже давно не бегу, а едва плетусь вперед, упорно переставляя ногу за ногой. Я и не могу остановиться, я скорее свалюсь на землю, чем смогу стоять.

– Остановись, – в какой-то момент он выныривает передо мной и закрывает своим телом дорогу. – Достаточно.

Он даже не сбил дыхание, а у меня темно перед глазами. И я не понимаю, каким чудом еще стою на ногах. Хотя чудеса спрятаны в мужских руках, это он держит меня. Когда меня касается догадка, я вскидываю руки и следом ударяю его. Наотмашь, по лицу. И вскипевшая злость дарит мне авансы, я нахожу силы, чтобы ударить снова и снова. Уже по корпусу, потому что он отклоняется, чтобы уберечь лицо. Но не больше, он остается стоять передо мной и молча терпит удары.

– Достаточно?! – кричу я. – Теперь достаточно!

Он разжимает ладони и дает мне опуститься на землю.

– Ты болен. Ты, черт возьми, болен!

– Я вряд ли здоров, – он опускается рядом и отворачивается, смотря куда-то вдаль. – И я перенимаю его повадки. Я выкрал тебя так, как это делает он. Повторил схему от и до, чтобы опередить его.

Я закрываю лицо руками и едва сдерживаю новый крик.

– Я не стал вмешиваться в прошлый раз, – продолжает мужчина, – решил наблюдать, и я сомневался, что та девушка действительно жертва. У меня были сомнения из-за ее возраста, слишком юная… А потом ее нашли мертвой. Я и нашел.

Его голос звучит невыносимо спокойно и размеренно, и он совершенно неподвижен, даже вдохи не касаются его тела.

– Она пропала, а я к тому времени уже собрал картину как именно он убивает. Своего рода трафарет. Прикладываешь к месту, где жила жертва, и понимаешь, откуда он ее забрал, куда отвез, где издевался…

– Замолчи.

– Я видел ее тело. Не на фотографиях, а своими глазами. Там… там… Я испачкался, мне показалось, что она шевельнулась. Она вся изрезана была, а мне все равно поверилось на мгновение, что она еще жива.

Он пытается всё сделать правильно. Или просто пытает меня. Я не знаю, за какое его слово или свое ощущение ухватиться, чтобы понять, что происходит на самом деле. Я не верю ему… я не могу верить. Хотя часть меня уже согласна с ним, я злюсь, но не могу отрицать. Мне необходимо выдохнуть и чуть успокоиться, и крепкое мужское плечо так кстати… вот оно, остается только положить голову.

Но, если нет, если всё ложь, и обрисованный им мир существует лишь в его больных фантазиях? И он развлекается, жадно высматривая мои реакции. Он поиграл со мной в обреченный побег, а завтра придумает другое, или захочет увидеть, как во мне зарождается доверие. Тогда можно будет дать ключи от верной машины. И не запирать спальню.

Я не могу знать, чего он добивается и от чего получает кайф, а железная правда пока одна – он похитил меня и не отпускает. Он нарушает закон, это факт, непреложный факт из уголовного кодекса, а остальное лишь его слова. Пусть чертовски эмоциональные, он умеет заострять интонации и говорить искренним полушепотом, но мне их не проверить.

И эти ужасные фотографии. О них страшно вспоминать, у меня и не получается, картинки намертво вытеснены из памяти, словно я видела их много лет назад или вовсе не успела зацепить взглядом. Но я понимаю, что там смерть, страшная и мучительная, которая мне всегда казалось, приходит только в кошмарах. А теперь она как будто ходит рядом, на расстоянии вытянутой руки, и мне не закрыться. Даже мыслями и слепым отрицанием, ведь в любом случае она рядом, говорит ли он правду или выдумал каждое слово.

– Он должен быть здесь, – протягивает мужчина, смотря на полки.

На отделке кухни планы как раз сломались. Она стоит полусобранная, с шкафами без фасадов и пустыми отверстиями в каменной столешнице. Дорогая техника пылится в заводских картонках у дальней стены, там же стянуты тележки на колесиках, на которых стоят коробки поменьше. И целые россыпи дизайнерских буклетов – плитка, покраска стен, авторская мебель, витражи – кто-то просматривал их, странички смяты и надорваны, и кто-то выбирал, цветные стикеры выглядывают над корешками. Некоторые коробки раскрыты, и я отмечаю содержимое на столешнице. Он достал посуду с золотым узором, напоминающим королевский герб, и мне почему-то кажется, что он проделал это только вчера или вовсе утром.

– Пусть будет черный, – отзываюсь я, когда зеленый чай не находится. – Неважно.

Я подхожу к нему ближе и смотрю на длинные пальцы, которыми он надрывает очередную упаковку.

– Здесь никто никогда не жил?

Он замирает на мгновение, будто ждал такого вопроса меньше всего, а потом коротко смотрит на меня. И вновь поспешно останавливает простое движение, на этот раз его взгляд касается мочки моего уха. Но не выше, лица он по-прежнему избегает.

– Здесь ремонт, – отвечает он и ставит высокую кружку с чаем передо мной. – Еще много дел… не получается завершить.

– Дом твой?

– Да.

– Наверное, один из?

Он позволяет себе улыбку и кивает. И вновь молчит, с ним сложно вести светскую беседу ни о чем.

– И несколько машин, – добавляю я.

В мыслях я никак не могу уложить его образ и его действия. И деньги мне мешают больше всего. Какого черта, другими словами? Неужели, ему больше нечем заняться и приходится тратить часы на нервные взгляды незнакомой девушки. Я думала, большие деньги почти синоним разнообразия, а оно уж одарит увлекательным сценарием на любой вкус, даже на клинически больной. Или это новое то ли изощренное, то ли изысканное развлечение для закрытых клубов? Когда гольф окончательно приелся?