Чтение онлайн

Я закатила глаза. Их послушать, так страшнее проступка в мире нет. От негодования негромко фыркнула. Мужчины разом умолкли и повернулись в мою сторону. Так меня и обнаружили.

— Алианна, — Тор кивнул мне, — подойди. Раз уж ты здесь, присоединяйся.

Я пересекла порог и приблизилась. Мы с Тором оказались напротив друг друга, разделенные столом. Но хоть внешне мы были противопоставлены один другому, меня не покидало ощущение, что он на моей стороне. Возможно, единственный во всем зале.

Мое появление ничего не изменило. Мужчины по-прежнему не стеснялись в выражениях. Тор попыток заступиться не делал. Он играл роль разъяренного мужа, а по ней волноваться о моей участи он должен в последнюю очередь.

— Позвольте мне сказать, — вмешалась я.

Мой голос в ровном гуле мужских прозвенел колокольчиком. Все снова уставились на меня. «Она разговаривает?», — читалось на их лицах.

— Храбрые воины, — обратилась к притихшим мужчинам, — я пришла не молить о пощаде, так как знаю, что это бесполезно. Но у меня есть деловое предложение. Я хочу выкупить свою жизнь.

Сняв с пояса мешочек с драгоценностями, бросила его на стол. Мешочек развязался, и рубины рассыпались красной дорожкой. Брошь Никласа тоже оказалась на виду, и я с тревогой посмотрела на мужа. Как он отнесется к тому, что юноша подарил мне украшение? Этой брошью Никлас закалывал плащ, Тор наверняка узнал ее. Но его реакция была спокойной, словно все происходило так, как надо. И я догадалась: это Тор надоумил Никласа рассказать мне о выкупе жизни. Юноша даже не понял, что является орудием в его руках.

Мужчины потянулись к драгоценностям. Рассматривая содержимое мешочка, они одобрительно кивали.

— Если этого недостаточно, — сказала до того, как они опомнились, — то у меня есть еще один дар, предназначенный моему мужу и господину. Тот, который не купишь ни за какие сокровища мира.

Я опустила руки на живот. Намек был верно истолкован. Теперь в глазах наемников я не просто нерадивая жена, заслуживающая наказания. Я — сосуд с драгоценным содержимым. Вряд ли они осмелятся лишить своего предводителя наследника.

Тор улыбнулся мне краешком губ, пока никто не заметил, одобряя этот ход. Против беременности наемникам крыть нечем.

—Девка — дура, кто ж спорит, — сказал тот самый чернобородый, взвесив в руке мешочек. — Так ведь молодая еще, горячая. Небось, сама сто раз пожалела, что из дому сбежала. Выпороть ее надо. Так, чтоб неделю сидеть не могла. Будет ей наука.

— Если уж пороть, так розгами по спине, — заявил кто-то.

Все снова загомонили, обсуждая, сколько раз следует ударить розгами, чтобы загладить вину перед мужем. В итоге сошлись на десяти ударах. Простую порку ремнем я бы, пожалуй, пережила, но розги куда хуже. Даже если организм выдержит, ребенка от болевого шока, скорее всего, потеряю. И Тор это понимал.

Муж собрался взять слово, но вмешался наемник, который учил меня верховой езде — Расмус. Он был старше других воинов и относился ко мне по-отечески.

— По закону мы обязаны спросить, не желает ли кто-нибудь занять место женщины и принять наказание вместо нее.

Тор вскинул голову:

— Я готов.

— Тебе нельзя, — ближайший наемник опустил руку Тору на плечо. — Как известно, муж не может заменить жену. Это должен быть доброволец не из числа родных или близких.

— Плевать мне, кто и что там должен, — Тор повел плечом, сбрасывая чужую руку.

Впервые с начала собрания он открыто демонстрировал желание защитить меня. Это не осталось незамеченным. Наемники один за другим поворачивались в его сторону. В их жестах и взглядах сквозило осуждение. На память пришла строчка из песни: «нас на бабу променял». Примерно в таком ключе сейчас думали мужчины.

Но если в песне герой бросал женщину за борт, лишь бы угодить дружкам, то Торвальд намеревался бороться за меня. Я видела это по его упрямо поджатым губам и играющим на лице желвакам.

Отодвинув кресло, муж медленно поднимался на ноги, распрямляясь во весь рост. Назревал конфликт, и перевес был не на стороне Торвальда. Он рисковал лишиться всего. Власти уж точно. Я не могла этого допустить. Тем более это никак мне не поможет.

— Я готова понести заслуженное наказание, — заявила твердо.

Наши с мужем взгляды пересеклись. Глазами он умолял меня не делать этого, но я совсем не боялась. Напротив испытала прилив сил, вдруг поверив, что отношения у нас с Тором обязательно наладятся. Если, конечно, у меня все получится.

Я обвела взглядом мужчин. Неужели никто кроме Тора не заступится за меня. Даже Расмус? Признаться, я надеялась, что отыщется доброволец. На это и делала ставку, отказываясь от помощи мужа.

В следующую секунду все кардинально изменилось в который раз за собрание. Воины расступились, и вперед вышел Никлас.

— Я займу место миледи Алианны, — сказал юноша.

Я вздохнула с облегчением. Вера, что Никлас не бросит меня в беде, оправдалась. Вот он идеальный выход из ситуации: я избегаю наказания, а Тор сохраняет уважение наемников. Эта маленькая хитрость родилась из уже ставшей привычной мысли — как бы поступила Алианна? Правда, мучила совесть, что подставляю юношу. Но для него десять ударов розгами — пустяк. Пара недель и спина заживет, а я могу потерять ребенка.

Тор смотрел на Никласа со смесью облегчения, благодарности и ненависти. Не мог смириться, что моим спасителем будет не он? Но я не привередничала и просто радовалась, что все сложилось так удачно.

Наемники подозрительно легко согласились на замену. Может, изначально они и собирались меня выпороть. Небось, договорились заранее между собой, уже зная, что я принесу выкуп — слухи в крепости быстро разлетаются. Но новость о беременности спутала им карты, а еще они не ожидали, что Тор начнет заступаться за меня. Это выбивалось из их картины мира.

Пришлось менять планы на ходу. Раз с поркой не вышло, решили попугать, чтобы впредь неповадно было так себя вести. Уж очень вовремя Расмус вспомнил традицию с заменой. Наемники не сомневались: кто-то обязательно вызовется вместо меня. Причем кто-то небезразличный мне.

Я покачала головой. Тоже мне воспитатели. Нашли выход: из-за беременности не смогли наказать физически, зато наказали морально, заставив смотреть, как Никлас получает десять ударов розгами. Если не прочувствовала все на своей шкуре, так хоть гляди, как это больно.