Чтение онлайн

Фэй уже никогда не будет прежней. От горя она стала другим человеком, и, казалось, проводила в этом мире лишь половину времени. Другую половину она проводила в своих мыслях, где-то далеко, вне досягаемости.

Крайер чуть не обхватила голову руками – столь человеческий жест, – но потом вспомнила о своём макияже. Она села, выпрямив спину, и посмотрела через всю комнату на свой гобелен с изображением Киры, первого автома. Первая в своём Виде, созданная величайшим из человеческих алхимиков, мастером Томасом Реном. Но это же неправда, не так ли? Теперь Крайер знала, что Рен украл эскизы Киры у таинственной женщины по имени Х. Он ничего не создал, а просто присвоил себе работу этой Х.

В одном углу гобелена был зашитый шов – там, где охранник сорвал его со стены той ночью, после побега Эйлы. Но сама Кира была цела. Шафраново-жёлтое платье, алые губы, тёмно-коричневая кожа. Глаза с золотыми прожилками, ловящие утренний солнечный свет. Крайер, не мигая, смотрела в эти глаза, пока тянулись минуты.

Раздался стук в дверь.

– Войдите! – сказала Крайер, и Малвин проскользнула внутрь, сопровождаемая спотыкающейся Фэй с ввалившимися глазами.

Малвин сжимала запястье Фэй; возможно, та сопротивлялась.

– Спасибо тебе, Малвин, – сказала Крайер, вставая. – Можешь подождать меня снаружи.

– Миледи...

– Снаружи.

Неохотно переведя взгляд с Крайер на Фэй, Малвин отпустила запястье судомойки и снова вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. За дверью покоев Крайер стояла стража – с момента нападения ей было запрещено выходить куда-либо без сопровождения по крайней мере четырёх гвардейцев. Это был кошмар; присутствие стражи мешало уединиться в библиотеке или в музыкальном салоне, но Крайер решила, что, вероятно, это не даст Малвин прижаться ухом к двери и подслушивать.

– Говорите побыстрее, миледи, – сказала Фэй. – Меня вытащили посреди рабочей смены. Старушка Несса наверняка рассердится, – она улыбнулась. – О, но это не так, Нессы же больше нет,? Несса мертва и в земле. Все мёртвые в земле. Я следующая? Зачем вы позвали меня сюда, миледи?

– Чтобы дать тебе это, – сказала Крайер, взяла одну из книг с прикроватного столика и пролистала её, пока не нашла то, что искала – маленький конверт, запечатанный воском. Она протянула его Фэй, но та не пошевелилась.

– Что это? – спросила она, разглядывая конверт. – Что прикажете мне сделать?

– Прошу, – Крайер сглотнула. – Ты единственная, кто мог бы найти её.

Её.

– Она сбежала, миледи, – сказала Фэй. – Никто не знает, где она сейчас – ни я, никто. Возможно, она уже на полпути через океан. Возможно, вообще мертва.

"Она не мертва, – подумала Крайер, а затем, что было абсурдно, добавила: – Я бы это почувствовала".

– Просто… прошу, – прохрипела она, подходя к Фэй. – Если ты что-нибудь услышишь, что-нибудь... Я знаю, ты знакома с людьми из… Сопротивления. Пожалуйста, просто попробуй разузнать. Пожалуйста, Фэй. Ты – моя единственная надежда.

Фэй взяла конверт у Крайер и сунула его в карман своей красной одежды прислуги:

– Не ожидайте многого, но я сделаю всё, что в моих силах.

– Спасибо тебе, – выдохнула Крайер.

Она обхватила себя обеими руками в попытке сдержать эмоции. Значит, это всё. Значит её письмо, и, скорее всего, даже не дойдёт до Эйлы – этот конверт без опознавательных знаков в руках полубезумной судомойки. Внутри – сушёный морской цветок и единственное предложение:

Ты была права насчёт закона падения.

Эйла не умеет читать. Ей придется попросить кого-нибудь другого рассказать ей, о чём говорится в письме. То есть, если оно вообще до неё дойдёт. Если она не выбросит его, не разорвёт, не сожжёт. Но что ещё может сделать Крайер? Что ещё?

"Ты была прав насчёт закона падения. Ты была права". Она писала и переписывала это предложение тысячу раз, свернувшись калачиком на подоконнике с заката до раннего утра. Пытаясь подобрать правильные слова. Ты была права. Ты была права. Крайер помнила всё о том первом дне, когда назначила Эйлу своей новой служанкой. Она повела Эйлу в сады, воздух был напоён ароматом солёной лаванды и морских цветов, вкус моря ощущался на языке Крайер, шум волн, разбивающихся за последним рядом цветов, за утёсами. В садах Крайер посмотрела на Эйлу, и, боги, она не понимала, ничего не понимала. Одновременно она была наполовину заинтригована, наполовину смущена тем, что Эйла увидела её слёзы. Ей просто хотелось стать ближе, читать Эйлу, как хорошую книгу. И Эйла, нахмурившись, с отрешённым взглядом, сказала: "Даже там, за небесами, так далеко, что мы даже не можем себе этого представить, всё действует так же: что на те тела на орбите – что здесь. Они взаимно притягиваются и отталкиваются".

"Эйла, – подумала Крайер, – ты притягиваешь меня".

– Миледи, – сказала Фэй. – Вы сделаете кое-что для меня взамен?

Все мысли Крайер растаяли, как снег. Она подняла брови и поглядела на судомойку, застигнутую врасплох такой смелой просьбой.

– Что... что именно?

– Помешаете скиру.

– Что... Говори потише! – прошипела Крайер. – Такое нельзя произносить, нас могут подслушать. Ты что… – она оборвала себя, прежде чем произнести "с ума сошла".

– Прошу прощения, миледи, – Фэй поклонилась, понизив голос. – Вы должны остановить его. Я знаю, каковы его планы. Видите ли, ему нравится хвастаться перед теми, кто находится в его власти. Он недооценивает нас. Он не думает, что нам есть кому рассказать, – она почти улыбалась. – Вот откуда мне всё известно.

– Что именно тебе известно?

– Он собирается уничтожить Железное Сердце.

Глаза Фэй были ясными и блестящими, какими Крайер никогда их раньше не видела, плечи расправлены, руки сжаты в кулаки по бокам. Это было похоже на проблеск призрака – девушки, которой Фэй была раньше, до того, как убили её сестру. До того, как от горя её разум остался где-то далеко.

– Уничтожить Сердце? – переспросила Крайер, чувствуя как внутри поднимается волна холодной воды. Железное Сердце. – Я знаю, что он ищет альтернативу сердечнику, но… уничтожить Сердце? Но зачем? Оно нужно ему так же, как и всем нам, он...

Он хочет смерти людям, а не автомам.

Но даже хотя она возражала, кусочки мозаики встали на свои места.

Кинок был лидером Движения За Независимость. На первый взгляд, Движение стремилось ещё больше разделить два Вида, построив новую столицу только для автомов. Правда была гораздо мрачнее и кровавее. У Кинока было три цели: во-первых, он хотел стереть с лица земли все старые города людей и построить на пепелище новые города для автомов. А людей – к чёрту. Во-вторых, он хотел создать новую породу автомов, у которых вообще не было бы человеческих Столпов. И, в-третьих, он хотел найти альтернативу сердечнику, положив тем самым конец зависимости своего Вида от Железного Сердца. Он проводил эксперименты, пытаясь самостоятельно синтезировать новый драгоценный камень, но пока его попытки были безуспешными: ему удалось создать только Паслён, чёрную минеральную пыль, которая поначалу казалась эффективной, но на самом деле медленно отравляла того, кто её употреблял. И Паслён был не только ядовитым, но и вызывал сильное привыкание. Кинок использовал его, чтобы контролировать своих последователей, включая подругу Крайер Рози.

Но в долгосрочной перспективе это было непрактично. Итак, Кинок искал синий драгоценный камень под названием Турмалин – тот самый, который бабушка Эйлы Сиена использовала для питания своего автома-прототипа, Йоры. Видимо, он считал, что Турмалин обладает безграничной силой – настолько, что может питать тело автома вечно. Прямо сейчас тела автомов стареют – медленнее, чем у людей, но всё равно стареют; их физические сосуды в конечном итоге ослабевают, увядают, выходят из строя. Автомы могут умереть или погибнуть. Судя по записям, которые Крайер видела в его комнате, Киноку снился мир, в котором ни того, ни другого не происходит.