Чтение онлайн

(Он назвал троих недавно усопших друзей Юма, однако последний твердо отрицал такое допущение. «Он признал, что это будет приятно, — сообщал Босуэлл, — но добавил, что ни один из них не разделял настолько абсурдного представления».)

Время, нодобно смерти, является областью, в которой наши желания подменяют собой способность влиять на события.

Нет, сегодня не может быть пятница! Я же еще почти ничею не выучил к экзамену!

(Насчет дня он ошибся, а вот насчет экзамена все верно.)

При принятии желаемого за действительное трудность состоит в том, что, когда вы хотите одного, а законы мироздания диктуют другое, возникает конфликт интересов, который вряд ли будет разрешен в вашу пользу. Поскольку это так, для вас было бы лучше потратить свое время на хоть какую-то подготовку к грядущему исходу, а не на мечтания о том, чтобы произошло что-то другое.

Банк обязательно продлит нам кредит, иначе мы просто не сможем выжить.

(Банковских управляющих не интересует ваше выживание. Они стремятся только к двум вещам: как заработать побольше денег для банка и хорошенько нажиться на бедняках.)

Большинство из нас уже давно являются мастерами применения данного софизма к самим себе. Если вы будете использовать его, чтобы склонить на свою сторону других, не забывайте о том, что в ваших доводах должны фигурировать их желания, а не ваши.

Этот бизнес будет процветать — ваши вложения принесут вам огромный доход!

(Такой вариант более эффективен, чем «Этот бизнес будет процветать — я стану богатым на всю жизнь».)

Со скользкими склонами настолько опасно иметь дело, что достаточно одного робкого шага, как вы начинаете скользить и не останавливаетесь, пока не достигнете подножия. Никому не дано взобраться по скользкому склону наверх, они предназначены исключительно для скатывания по ним навстречу катастрофе… Софизм, о котором идет речь, состоит в предположении, будто один-единственный шаг в определенном направлении роковым образом неотвратимо приведет к прохождению всей дистанции. Есть случаи, когда один шаг ведет к другому, и есть случаи, когда это не так. Не является ошибкой предположить, что после первого сделанного шага дальнейшие могут вести к неприятным для вас последствиям, однако чаще всего неверно предполагать, что это обязательно случится.

Но бывает и так, что человек обречен уже после первого шага — например, если этот шаг сделан с верхушки небоскреба. Однако в большинстве жизненных ситуаций нам предоставлен выбор — действовать дальше или остановиться. Те, кто противятся прогрессу, тем не менее зачастую прибегают к аргументу о скользком склоне, доказывая, что любые реформы неизбежно приведут к недопустимым результатам.

Я против того, чтобы снизить возраст начала употребления спиртных напитков с 21 до 18 лет. Это может привести только к дальнейшим требованиям снизить его еще — до 16. Потом это будет 14, и не успееммы опомниться, как наши новорожденные дети будут сосать вино вместо материнского молока.

Суть дела в том, что факторы, приведшие к произвольному назначению возраста 21 года началом потребления спиртных напитков может меняться. Нет ничего, что заставляло бы предположить будто они станут меняться и дальше или что общество должно и впоследствии отвечать на них снижением этой цифры.

Аргумент скользкого склона, как правило, подразумевает, что вы не можете ничего сделать, не зайдя черезчур далеко. Это клевета на человеческий прогресс, который зачастую основывается как раз на успешно сделанных маленьких шагах там, где большие шаги могли бы оказаться катастрофическими.

Если мы позволим французским кулинарным идеям проникнуть в наше общество, вскоре все наше меню будет состоять из улиток и чеснока, а наши дети будут распевать «Марсельезу».

(Впрочем, это может оказаться вкуснее пиццы и чипсов.)

В некоторых случаях на кону стоит принципиальный вопрос при котором, если один раз уступить, дальше будет позволено все что угодно. Здесь речрь идет уже не столько о скользком склоне, сколько об отвесном обрыве. Рассказывают, что однажды у знаменитого драматурга Джоржа Бернарда Шоу за обеденным столом состоялся такой разговор с одной хорошенькой леди:

— Вы согласились бы переспать со мной за миллион фунтов?

— Да, почему бы и нет?

— Очень хорошо, вот вам тогда пять фунтов.

— Пять фунтов! Да за кого вы меня принимаете?

— Этот вопрос мы уже выяснили. Теперь речь идет о цене.

(Шоу был совершенно прав, однако этот разговор не является примером скользкого склона, когда леди была бы подведена к безнравственному решению шаг за шагом. Как только принципиальное согласие было достигнуто, дальше оставалась лишь торговля.)

На скользком склоне катастрофические последствия проявляются постепенно. Этот софизм привносит в дискуссию несущественный материал, приводя последствия далеко идущих действий в качестве возражения на более ограниченное предложение, сделанное в действительности.

К данному софизму можно прибегать, чтобы противостоять переменам. Едва ли найдется такое предложение, которое, если зайти в нем чересчур далеко, не приведет к катастрофе. Вам говорят о том, что нужно взимать с людей деньги за участие в церковном базаре, а вы указываете, что если допустить это, то на следующий год плата увеличится, а через год станет еще больше и в конце концов небогатые люди вообще не смогут позволить себе участвовать в этих мероприятиях. Такой прием лучше всего срабатывает на пессимистах, всегда готовых поверить, что все может обернуться к худшему. Их достаточно только заверить, что стоит им сделать хоть что-нибудь — и худшего уже не миновать.

Существует возможность влиять на результат суждения посредством обдуманного выбора необъективных терминов. Когда используются выражения, рассчитанные на то, чтобы добиться более благоприятного или, наоборот, более враждебного отношения к предмету, нежели это обусловлено неприукрашенными фактами, такой прием называют привнесением скрытого смысла или подтекста.

ГИТЛЕР СОЗЫВАЕТ БОЕВЫХ ВОЖДЕЙ!

МЕСЬЕ ДАЛАДЬЕ СОВЕТУЕТСЯ С КОМАНДУЮЩИМИ ОБОРОНЫ

(Оба этих заголовка сообщают одно и то же: что лидеры Германии и Франции имели совещания с главами своих вооруженных сил. Однако в Германии это «боевые вожди», а во Франции — «командующие обороны. Немецкий лидер назван просто Гитлером, без титулов, и он повелительно «созывает» своих подчиненных, в то время как Даладье уже «месье и, будучи добрым демократом, всего лишь «советуется.)

Близкие по смыслу слова имеют тонкие различия в значении, которые можно использовать, чтобы влиять на то, как будут восприняты содержащие их заявления. Софизм возникает благодаря тому, что отношение слушателей к утверждению не является его частью, оно было незаконно привнесено туда, чтобы добиться большего эффекта, чем достигло бы утверждение само по себе. Как эти дополнительные нюансы, так и отклик на них совершенно не существенны для установления истинности или ложности того, что было сказано. В языке заложено множество способов включить в описание предмета наше к нему отношение с целью вызвать отклик у слушателей. Некто может быть «забывчив» или «небрежен», «упорен» или «упрям», «уверен в себе» или «самонадеян». Многие из этих терминов субъективны, их точность зависит от чувств наблюдающего и от того, как он интерпретирует ситуацию. Честное свидетельство требует сознательного усилия, приложенного, чтобы изложить свою позицию в терминах, которые будут в достаточной степени нейтральны.