Чтение онлайн

Однако едва латиняне приблизились на расстояние выстрела, как с бастионов в них полетел негостеприимный дождь стрел.

– Ваше величество, на заре гарнизон открыл ворота и впустил внутрь армию Мехенеддина. Крепость в руках атабека Дамаска.

От ужасной вести Бодуэна охватила ярость изможденного бесконечной погоней льва, в последний момент упустившего серну. Сирийские христиане дрогнули и сдались, не дождавшись подмоги, уже вздымающей пыль на горизонте! Весь путь, все муки, все жертвы, вся спешка, отвага, выдержка, даже нарушение договора с Дамаском – все оказалось напрасно! Его первая кампания закончилась бесславным поражением только потому, что коварный Мехенеддин сумел опередить его и договориться с переменчивым армянином!

Коннетабль Менассе д’Иерже, правая рука и опора матери-королевы, подъехал к королю, тоном заботливого опекуна распорядился:

– Ваше величество, нам навстречу двигаются силы сельджуков. Нам придется дать бой, но Иерусалимское королевство не может потерять вас и Животворящий Крест. Берите небольшой отряд и со всей поспешностью возвращайтесь в Иерусалим, а мы положимся на милость Господа. Мы остановим врагов здесь.

Бодуэн оглянулся, вокруг были усталые, мрачные лица обреченных людей. Не отягощенный измученной армией с медлительными пехотинцами, он узрит грядущий день, он сразится в иной раз. Если он избегнет этого поражения, ему будет суждено еще множество славных побед. Мать будет счастлива увидеть его живым, хоть и обрадуется его унижению. И дорога на Иерусалим манила спуском. Но его армия, которую теперь приходилось бросить, вытоптала такую широченную колею, что, возвращаясь по ней в одиночку, он непременно почувствует себя малым и ничтожным.

– Менассе, чего стоит король, бросивший своих воинов? Я привел вас сюда, я приведу людей обратно в Иерусалим. Погибнем, так вместе. – Говорить было так трудно, что он только добавил: – Помолимся и положимся на Господню волю.

Честь дороже жизни. Честь дороже всего. Вслед за своим королем все войско преклонило колена перед Животворящим Крестом. Вчерашний мальчишка, сегодняшний полководец, новый Александр Великий, Бодуэн проскакал перед строем, призывая срывающимся юношеским голосом:

– Братья, пока мы вместе, мы непобедимы! Не бросим ни единого раненого! Все вернемся в Иерусалим живыми, друзья мои! Постоим за Господа, а кто не в силах сражаться, пусть все же держит меч в руках, чтобы враг не заметил нашей слабости!

Прокричал слова святого апостола Павла:

– Если Бог за нас, то кто против нас?

Взмахнул рукой, прохрипел из последних сил:

– Deus de vult! Этого хочет Бог! Adiuva Deus! Боже, помоги!

Старинный клич подхватили тысячи глоток. Под собственным призывом «Baucent! Босеан! Знамя!» в сражение в боевом порядке двинулись несгибаемые тамплиеры.

Невыносимый этот бой они выдержали. Но отдыха не предвиделось, следовало спешно покидать эти враждебные места. А путь домой, увы, не сделался ни на шаг короче пути к Хаврану. Зато он оказался тяжелее – неудача взятия крепости омрачала души, кончался провиант, многие колодцы оказались засыпанными сарацинами. Облако тюркских ос не отвязывалось, преследовало и становилось лишь гуще и нахальнее. Подскакивали с юга, старались заставить рыцарей сражаться лицом к солнцу, осыпали градом стрел и улепетывали. Со скрежетом зубовным, но плечом к плечу, бормоча псалмы растрескавшимися губами, франки продвигались по выжженной солнцем безводной местности. Тамплиеры затянули свой жуткий, похоронный хорал Da Pacem Domine:

И вся армия подхватывала скорбный припев:

Но когда тюрки подожгли степь, гибель войска стала неминуема. Огонь и дым приблизились к франкам, и многие обезумевшие от жажды и жара рыцари не выдержали, принялись сдирать с себя раскаленные шлемы и кольчуги. Патриарх Ангулемский встал на колени, обнял древко Креста и с громкими рыданиями молил Всевышнего защитить своих преданных рабов. И милосердный и всемогущий Бог воззрел с высоты небес на землю. Он увидел отчаяние и опасность, в которую впали его воины, увидел их смирение и в который раз безотказно поспешил на помощь возлюбленным чадам: по Божественному повелению ветер сменил направление, и пламя тотчас напало на самих неверных.

Сквозь черную от пожара степь рыцари добрели до Иордана, волоча раненых на себе. Однако до Галилейского моря еще вел долгий и мучительный путь, и ни у кого уже не осталось сил проделать его. Изможденных людей покинуло то, что человеку нужнее воды, – надежда. Отчаявшиеся люди хотели просто упасть и больше не вставать до Страшного суда.

Первым белого рыцаря заметил Бодуэн. Одинокий и недвижный, как статуя, неизвестный всадник высился на холме. В руке он вздымал алый стяг. Казалось, что воздух вокруг него дрожит, а свет переливается, отражаясь от брони. Бодуэн закричал, указывая остальным на слепящую фигуру. Многие спешились и пали на колени, остальные рыдали и обнимали друг друга. Патриарх распростерся на земле, восклицая:

– Троица, сыны мои! Сегодня же Троица! Это Дух Святой!

С сердечным трепетом франки поняли, что находятся под божественным покровительством. Тюркские отряды, по-прежнему кружившие неподалеку, рыцаря словно не замечали. Не вымолвив ни слова, белый всадник развернул своего белоснежного скакуна и повел армию Бодуэна к вожделенному берегу моря кратчайшим путем. С этого момента все возликовали, ибо уверовали во спасение. Господь – вернейший из сюзеренов, Он вновь защитил своих вассалов!

Ратники вспоминали рассказы о том, как почти полвека назад на помощь последним двумстам защитникам Антиохии явилось белое небесное воинство, помогшее разбить наголову несметную армию тюрка Кербуги. Вот и теперь франки гордо развернули серебристо-золотое знамя с опаленными краями, затрубили горны, пехотинцы-лучники расступились, вылетела ощетинившаяся длинными копьями конница, и воспрявшее христианское войско прошло сквозь сарацин, как нож сквозь масло.

Любопытные старались приблизиться к таинственному проводнику, но сколько бы ни пришпоривали они своих коней, ехавший неспешной рысью поводырь продолжал оставаться впереди на расстоянии полета копья. Старые рубаки, знавшие наперечет всех благородных людей Утремера, пытались рассмотреть лицо своего спасителя, но ни один из них не мог узнать его. Кто поотважнее, решались окликнуть рыцаря, но он не отвечал даже самому королю. Не оглядываясь, не произнося ни звука, он вел их, как огненный столп вел иудеев по Синайской пустыне. Каждый вечер чудесный проводник безмолвно указывал на безопасное место для привала и исчезал, чтобы утром появиться вновь, подобно утренней звезде. За пять дней таинственный спаситель довел ополчение Бодуэна до Тивериады и там растворился в снопе света.

Так, благодаря бесконечной милости Всевышнего, явившего излюбленным сынам еще одно удивительное чудо, даже там, где сам Соломон не знал бы, что делать, и Самсон не смог бы одержать победы, христианское войско осталось невредимым. Не уберет Господь защитной длани от воинов своих!

Мужество, верность и твердость, проявленные королем в его первом походе, вдохновили и обнадежили франков, совместные испытания связали армию и молодого полководца узами столь крепкой взаимной преданности, какими их никогда не могла привязать к себе Мелисенда. Грядут, без сомнения, новые лучшие времена, исполнилось библейское обещание: «не прекратится у тебя сидящий на престоле Израилевом».

Вскоре обнаружились, однако, и менее отрадные последствия похода: враги почуяли, в чем их единственное преимущество, и научились договариваться меж собой, стали объединяться против франков. Немедленно после попытки Бодуэна освободить Буссерет ненадежный Мехенеддин Унур окончательно переметнулся на сторону врага – заключил с Нуреддином договор о взаимопомощи и отдал ему в жены любимую дочь Исмат. А давно ли казалось, что скорее тигры с собаками сольются в единую стаю, чем атабеки поладят друг с другом? Однако тридцатилетний властитель Алеппо превзошел своего отца тем, что, в отличие от Кровавого, умудрялся сплачивать сынов Исмаила не одним лишь страхом. Он завоевывал в исламском мире все большие почет и уважение, неверные принялись видеть в нем общего предводителя, и сильнее, чем достигнутые успехи, головы магометан кружили несбыточные чаяния.