Чтение онлайн

Сингл “Evil Woman” погоды не сделал, но альбом поднялся на восьмое место. Джим Симпсон ещё до выхода пластинки подписал нас на множество выступлений, а вознаграждения были до сих пор порядка 20 фунтов, почти ничего. Мы заявили ему: “Погоди-ка, сколько ещё запланировано таких концертов?”

“О, на месяцы вперёд.”

Это уже становилось глупым. Даже люди, посещавшие клубы, в которых мы играли, говорили: “Вам бы нужно брать больше! Ради чего вы тут играете?”

Мы обдумали всё и решили: нахер, хватит с нас! Так что, когда позвонил менеджер-тяжеловес Дон Арден (Don Arden) и сказал, что заинтересован в том, чтобы поработать с нами, мы отправились в Лондон на встречу с ним. Уилф Пайн (Wilf Pine) встретил нас на роллс-ройсе. Уилф - достаточно приятный парень, если ты его знаешь, но с другой стороны это весьма зловещая личность. Чёрт возьми, блядь, слышал я дурно пахнущие истории о том, что он делал для Дона Ардена. Вокруг Дона всегда пахло жаренным. Около него крутилась прорва гангстеро-подобных персонажей. Когда мы прибыли в его офис, то всё пошло с долей нажима, Дон начал: “Вы будете великими. Повсюду будут висеть ваши плакаты. Я вас выведу на вершину!”

И так далее. А потом: “Подпишите здесь!”

Мы так просто не могли этого сделать. Это была очень тяжёлая артиллерия. Поэтому мы свалили, думая, о Господи, что нам делать-то теперь? Он может нас и поубивать! Он продолжал контактировать с нами, приглашал нас на обед и всё такое. Он не отставал. потом в один день с нами связался Уилф. Он сказал: “У меня есть ещё один парень, который хочет с вами встретиться. Я привезу его прямо в Бирмингем.”

Это был Патрик Михан. Он казался гораздо более уравновешенным, чем Арден, и говорил вещи, которые мы и хотели услышать: “У вас вышел альбом, но его никто не продвигает. Вам пора давать более серьёзные концерты...”

Всё это было как бальзам на душу. Вместо того, чтобы быть на вершинах чартов, мы хотели играть. Он просто правильным образом всё изложил, так что закончилось это тем, что мы подписали контракт с Патриком Миханом.

Глядя в прошлое, кажется странным, что Уилф, работавший на Ардена, предложил нас Михану. Возможно Уилф решил так: Арден им не подходит, может срастётся с Патриком. Так и получилось. Но мы не имели представления, как близко сходятся друг с другом интересы Ардена и Михана на самом деле. В прошлом отец Патрика Михана работал на Дона Ардена, так что связь там определённо была.

Несколько лет назад Уилф написал книгу. Там есть фотография, где мы вместе, я и он, а на другой странице другая, где Уилф запечатлён с Джоном Готти (John Gotti), боссом нью-йоркской мафии. Я подумал, блядь, чёрт подери, как это я вляпался в такое?

Патрик Михан научился всем премудростям бизнеса у своего отца, у которого была компания по менеджменту. На первых порах всё казалось розочками. Михан толкал красивые речи и поначалу действительно продвигал процесс. Именно он вытащил нас в Америку. Для нас переменилось всё. Мы перемещались на частных самолётах. Когда бы мы что-нибудь не захотели, мы это получали, просто позвонив ему: “Я хочу купить новую тачку.”

Он: “А, ладно, какую?”

В моём случае это была Ламборджини или Роллс-Ройс, неважно.

“Где она?”

Я ему называл место.

“Сколько стоит?”

Я называл сумму.

“Пошлю им чек и договорюсь, чтоб доставили.”

И все дела. Если мне приспичило купить дом: “Где этот дом? Сколько стоит?”

И у меня был дом. Так вот мы жили. Но мы никогда не видели каких-то значительны сумм наличными, даже если они и были. Нам положили чуток денег на счета в банке, но не очень много. По нашим меркам, учитывая откуда мы вышли, иметь несколько сотен на счету было колоссально. Полагаю, мы никогда не знали, сколько денег зарабатывали на самом деле. У нас были бухгалтера, но мы не особенно задавались вопросом, в чём собственно их роль и от кого они получают инструкции.

“О, это крупная бухгалтерская фирма, всё должно быть пучком!”

Мы ничего не знали о финансовой стороне дела. Когда мы появлялись в офисе, то все приветствия оканчивались фразами: “Кстати, подпишите эти бумаги. В основном это то-то и то-то, я расскажу вам об этом, всю бухгалтерию.”

И ты думаешь, это уже чересчур для меня.

Но Михан мне нравился. Всем нам он поначалу нравился, и мы ему верили.

После записи “Black Sabbath” мы сразу приступили к написанию песен для нашего второго альбома. Какие-то из них были написаны в дороге по Европе, как “War Pigs”. Когда мы играли в том жутком месте в Цюрихе, мы много джемовали, тогда и появилась основная идея. Позже, на репетициях, мы превратили её в песню. Мы тогда сочиняли в любом месте, в каком бы не репетировали, складывая куски вместе. Часть подготовительной работы к “Paranoid” мы проделали в Монмуте (Monmouth), в Уэлсе, так как захотели уехать куда-нибудь, чтобы отгородиться от всего. Мы были одной из первых команд там, после Дейва Эдмундса (Dave Edmuds). В других местах мы репетировали бы, а потом расходились по домам, а там мы могли быть вместе всё время.

Запись альбома “Paranoid” протекала достаточно споро. Мы вернулись на “Regent Sound”, где опять работали с Роджером Бейном. Это заняло не более трёх-четырёх дней, не намного больше, чем ушло на первую пластинку. Из-за того, что за несколько дней до этого мы попали в драку, я записывался с огромным бланшем под глазом. Это было время модов и рокеров, и мы играли на приморском курорте. Мы закончили выступление, и Гизер вышел, чтобы сделать телефонный звонок. Вскоре он второпях вернулся с возгласами: ”Чёрт, блядь, возьми, за мной увязалась куча скинхедов, и они ждут нас снаружи."

Мы вышли взглянуть. что там творилось, дело было серьёзное. Оззи схватил молоток и спросил: “Кто из них к тебе приставал, Гизер?”

Он указал на одного чувака: “Этот вот!”

Я подошёл и бац!, врезал этому парню, а потом они все посыпались как из ниоткуда. Полный пипец, я был прямо в гуще, посреди них, и дрался. Какой-то чел схватил меня за шею, и я проорал: “Оззи, тресни его молотком!”

Оззи вмазал ему в тот момент, когда тот выпрыгивал у меня из-за спины, зарядил ему с плеча чёртовым молотком прямо по морде. Это было брутально. Они носили окованные ботинки и били ими нас по головам. Нам удалось убраться оттуда, но мы были адски потрёпаны.

Рон Вудворд, мой сосед, игравший на басу, подвозил нас на концерт, так как только что обзавёлся новой машиной. Мы впрыгнули, прокричав: “Скорее, трогайся, сваливаем на хуй!”

Но он двигался, как слизняк под валиумом, а мы орали так, что бошки разрывало, в синяках, повсюду кровища: “Ноги на педали давай, жми, жми!”

Все эти скинхеды ломились вниз с холма, пытаясь нас перехватить, в руках дубинки, а Рон трогается на тихом ходу. Он, оказывается, боится гонять на новой, с конвейера, машине. Мы таки смылись, но это длилось целую вечность, так как он ехал очень медленно. Наконец я добрался домой, зашёл внутрь, матушка была в спальне.

“Как прошёл концерт?”

Я приоткрыл дверь.

“А, замечательно!”

В плане текстов, “Paranoid” имел политическую окраску, ну, по крайней мере, “War Pigs” - точно. Это не было из-за какой-то негативной реакции на оккультизм первого альбома, мы никогда не сожалели о том, что сделали. Просто так получилось. Но не весь же “Black Sabbath”, был, так скажем за неимением более подходящего слова, оккультным, и не весь “Paranoid” - политическим. “War Pigs” вообще-то началась с длинной композиции под названием “Walpurgis”. Так что, могло выйти и по-другому. Может это было лишь рабочее название, с ещё не написанной лирикой, не важно. Я не знаю, почему Гизер переделал её из “Walpurgis” в “War Pigs”. Лирика было его епархией. Мне всегда нравилось, что у него получалось, так что я особенно расспросами его не донимал.