Чтение онлайн

Успокоившись по поводу будущего сводного брата, барон вспомнил о малахитовой фигурке, которую зачем-то показал ему ас-майстер:

— Скажите, а чем вас так заинтересовала моя детская поделка? Или это — тайна храма?

— Тайна, но не от тебя. Существуют вещи власти. Реликвии, которые передаются от отца к сыну. Они как-то связаны с той землей, которая принадлежит роду, и порой обладают собственной волей, словно в них заключена чья-то душа.

Унтар встрепенулся.

— Да, у тебя тоже есть вещь власти — драгоценная брошь, сделанная в форме цветка рикошника. Твой отец показывал ее мне, — кивнул жрец.

— Но при чем тут эта игрушка? — удивился барон.

— Не игрушка, мой дорогой Унтар, далеко не игрушка!

Эт-Мароли немного помолчал и продолжил:

— Служение Богине наделяет особым даром. Изредка приходит твердое знание того, что ты должен сделать. Зачем? Почему? Ответов на эти вопросы нет. Остается лишь догадываться, наблюдая то, что происходит потом. Так и сейчас. Я твердо знаю, что должен отдать скульптурку принцу Эдо. Он будет здесь в ближайшие седьмицы и посетит наш храм. Я это знаю. Смутная догадка о причинах у меня есть. Принц Эдо — владыка земель Сунлана, но он лишен своей вещи Силы. Жезл королей Келенора — не для него, хотя прав у Эдо больше прав на престол, чем у Его Величества. Значит, боги решили позаботиться о Сунлане, сделав Эдо истинным Хранителем. Почему вещью Силы стал именно сделанный тобой «полкан», я не знаю. Но ничего не происходит беспричинно. Поэтому я не мог не сообщить тебе о том, что собираюсь сделать. Вещь Силы как-то свяжет ваши судьбы и ваши роды. Как — не знаю, но ты теперь предупрежден.

Унтар молчал, широко открытыми глазами глядя на жреца. Он не совсем понимал то, что старик Гелиус говорил о вещах Силы. Уловил лишь слова о том, что принц Эдо вскоре будет в Иртине. Конечно, можно не верить жрецу — тот не королевский посланник и не стратег, откуда ему может быть известно, что намеривается сделать командующий Восточной армией? Но слова о дарованном Богиней знании внушали надежду. Но в конце концов барон сумел собраться с мыслями:

— Господин ас-майстер, — сказал он. — Вы имеете право поступать так, как считаете должным. Не мне судить о воле Богини. И спасибо вам за ту надежду, которую вы подарили!

— Надежды без дел — ничто, — пожал плечами жрец. — Но ты и сам это знаешь. Делай то, что считаешь должным. И пусть тебя не печалит будущее. Оно в руках богов…

Наступал вечер, когда герцог Мор во главе войска въехал в городок Иртин, что стоит в трех лигах выше слияния Альвы и Бена. Перевалив через Бархатные горы, Мор спустился к Альве и повел своих людей на запад, к Вельбиру. По сторонам проселочной дороги мелькали цветущие сады, но пасторальные красоты мало интересовали северянина. Герцог торопился, останавливаясь лишь на ночлег в маленьких городках, которых много по берегу реки. Через седьмицу и люди, и кони буквально падали от усталости. Самому же Дракону, казалось, отдых был не нужен вовсе.

На главную улицу Иртина Эльрик Мор въехал, как подобает то делать маршалу, а не беглецу. Впереди — герольды с трубами. Изредка они трубили в них «боевой сигнал Мора». Чтобы все знали — Мор снова в седле и зовет за собой. Позади герцога, соблюдая положенную по этикету дистанцию, — хозяева Долин и Гор. За ними, по четыре в ряд — войско. Колонна всадников змеилась вдоль дороги, утопая в поднятых копытами клубах пыли, и казалось, что ей нет конца.

Иртинцы, привлеченные сигналами труб и топотом копыт, выбегали из домов и считали, считали и сбивали со счета, а всадники продолжали неторопливо ехать, не обращая внимания на кучки горожан.

Да, это были уже не полтораста человек, покинувшие вместе с герцогом его родовой замок, но две с лишним тысячи — горцы из всех южных кланов герцогства и рыцари, чьи поместья отряд Мора проезжал по дороге к Иртину. На каждой ночевке отряд увеличивался за счет жителей окрестных городков и поместий. Услышав от скачущих впереди армии гонцов о том, что «Золотой Дракон выступил в поход», альвийцы снимали со стен доспехи, точили мечи и копья, седлали коней и ехали на встречу старому маршалу.

Так, по капельке, и превратился маленький отряд в настоящее войско.

На городской площади, перед холмом, на котором стоял Храм, Мор приказал войску остановиться и построиться.

— Дети мои! До Вельбира осталось не более трех лиг. Эта ночь, возможно, для кого-то из вас станет последней. Но нам ли бояться смерти, бойцы?

Мор требовательно осмотрел замерших воинов и продолжил:

— Друзья мои! Отдыхайте и ни о чем не заботьтесь. Мирная жизнь позади. Завтра нас ждет война. Выпейте сегодня за нашу победу и за то, чтобы все мы вернулись домой!

— Господа, — обратился Мор к Хозяевам Долин и Гор. — Ведите людей на луг за городом. Разбивайте шатры на берегу Альвы. Сегодня мы будем веселиться. А завтра, слегка опохмелившись, — герцог понимающе подмигнул. — Можно и на бранный путь. Чуть позже я подниму с вами чашу за смерть врага. Вперед, господа!

Мор развернул коня и неспешно порысил вверх по дороге, которая вела в храм. Верный Лин поехал следом, но, внезапно нахмурившийся хозяин как будто не замечал его.

А вот дальше произошло нечто, о чем старик Бургеа предпочитал никому не рассказывать. У ворот, ведущих в храмовый двор, герцог соскочил с коня, постоял несколько секунд и вдруг упал на колени.

— Лин, дружище, мне нет дальше пути, — сказал он, оставаясь в позе настолько дикой для Горных Драконов, насколько вообще это может быть. Ведь Моры не обязаны преклонять колени даже перед королями. Они — не нищие побирушки, чтобы пачкаться дорожной пылью перед какими-то дурацкими воротами, куда бы те ни вели.

Поэтому Лин Бургеа не знал, что ответить сюзерену. Но Эльрик продолжил:

— Лин, иди в храм, найди настоятеля и сделай так, чтобы он пришел сюда. Я буду ждать.

— Сделаю, — кивнул горец.

Когда он вернулся, торопя старика-настоятеля, Эльрик Мор по-прежнему стоял на коленях.

— Меня зовут Гелиус эт-Мароли, — сказал монах, опускаясь рядом с герцогом на дорогу. — Но, может быть, нам удобнее будет беседовать не здесь, а в моем доме, расположенном вне стен храма? Я позову еще одного человека, разговор с которым может быть вам интересен.

Герцог поднялся, отдал коня Лину и приказал ждать его в таверне «Пенное яблоко».

Спустя час, когда старик Бургеа успел уже плотно поесть и коротал время в разговорах с завсегдатаями кабачка, герцог все еще сидел у гостеприимного монаха.

Жрецы Эйван — не аскеты, но старый Гелиус был равнодушен ко многим радостям жизни. Ко многим, но не ко всем. По-деревенски простая обстановка в его доме сочеталась со множеством стеллажей, уставленных книгами. Кое-какие из фолиантов стоили больше, чем весь этот дом вместе с садом, лошадью в конюшне и псом на цепи. Впрочем, вряд ли бы кто дал даже пару медяков за ласкового игривого щенка, чье единственное достоинство было во весьма внушительных для собаки размерах (видимо, кто-то из предков дворняги происходил со Светлых гор). Заходя, герцог невольно потрепал подлетевшую к нему собаку по лохматому загривку — и Гелиус эт-Мароли вдруг сказал: